Орден бесогонов

– Николай Васильевич с кузнецом Вакулой, – почти благоговейно ответил я.

– Очень смешно. Вы прям Петросяны! Давайте домой, дед о чём-то поговорить хочет.

– Не верит нам? – искренне удивился доберман, захлопав ресницами.

Я развёл руками – ну не верит, а что с этим поделаешь? Всё равно, раз мы уже выгулялись, и правда пошли-ка домой. Небо над нашими головами было усыпано сиятельными звёздами, но разглядеть где-то там далеко на чёрном бархате, среди бриллиантов и жемчужин, две скользящие тени, наверное, было невозможно. На минуточку мне даже показалось, что всего этого как раз таки и вовсе не было.

Никто и близко не залетал к нам из далёкой Диканьки в снежную Пиялу, чтобы просто уточнить маршрут, как нигде не записано никаких подтверждений случайного визита великого писателя и его знаменитого литературного героя в наши северные края. Само собой, этого не было, да и не могло быть вообще ничего, кроме волшебной магии чарующей гоголевской фантасмагории.

Мне оставалось сказать самому себе, что не стоит об этом громко кричать на ухо отцу Пафнутию, он может решить, что я тайком выпиваю во дворе. Гесс тоже меня не выдаст, это не в его интересах, тут мы всегда друг друга прикрываем. То я его, то он меня, то мы друг дружку одновременно. Как-то так вот…

Следовательно, в дом вернулись тихо, Анчутка явно был наказан, с каменным лицом сидя у себя на кухне. В гостевой комнате у Дарьи горел свет, пробиваясь узкими лезвиями сквозь щель между дверью и косяком. Возможно, читала книжку или готовилась ко сну, не знаю.

Мой пёс сразу направился к своей миске и недовольно заворчал, обнаружив её пустою. Ну, своё он с безрогого красавчика всегда выбьет, а я пошёл к отцу Пафнутию. Батюшка сидел за общим обеденным столом, при тусклом свете настольной лампы что-то чертя чёрным карандашом на тетрадном листке в клеточку.

– Отче, звали?

Он неохотно оторвал взгляд от своих рисунков и, подумав, кивнул мне:

– Садись от, паря, думать будем.

– Не могу. Мне после выгула Гесса надо на задание идти. Меня послали.

– Кто посмел?!

– Вы.

– Я от старый дурак, а ты меня слушаешь? Сядь от, тебе говорю. Про внучку мою от умолчим покуда. Не об ней речь. Давай от про Якутянку да про Марту твою побеседуем. – Он подвинул ко мне лист бумаги с какими-то каракулями, поясняя и тыкая пальцем. – Вот, смотри, от это ты.

– Это не я. Вы какой-то огурец с палочками нарисовали.

– От не умничай-то, а? Критикует он тут, я тебе от не Айвазовский.

– Он, вообще, море рисовал.

– Федька! – Отец Пафнутий хлопнул ладонью по столу, и я, естественно, заткнулся. – От это ты, а это девица твоя из Системы, а это от между вами Якутянка. Ну и от Якутянка хочет от тебя помощи, однако верить-то ей нельзя. Ты куда уставился-то?

Я как раз на минуточку подумал, что кривая восьмёрка с вороньим гнездом на голове это уж точно не Марта, а палка с шариком и чёрными патлами во все стороны тоже никаким боком не холодная красавица в крупных бриллиантах, но…

– Паря?!

– А? Что? Я никуда, я тут. – Мне пришлось резко изобразить повышенное внимание. – Могу повторить: этот уродец я, эта мочалка Марта, эта кикимора Якутянка. Ей я не верю, а Марте верю, так ведь?

– Ох, да верь ты кому от хочешь, не жалко, у меня-то думка иная…

Ну, в общем и целом, пока я там общался с Гоголем, наш мудрый старец провёл тут целый мозговой штурм, предоставив практически пошаговый план секретной военной операции. Если очень коротко, то я должен полностью прекратить контакты с обеими сторонами, отойти в уголок, спрятаться под плинтусом и позволить Системе самостоятельно разбираться в ситуации.

Определённая логика в его словах была, не мне служить переговорщиком между двумя «спецслужбами». Я не дипломат, не профессионал, не обладаю и сотой долей полноты информации ни с той ни с другой стороны. И скорее всего, с этим не поспоришь. По большому счёту я никто.

Бесогоню чуть больше месяца, опыта практически никакого, всё наудачу, если бы не хоть какая-то сверхсрочная служба в армии, умение стрелять, говорящий доберман и мудрый наставник, я бы вообще пропал с тапками на первом же задании. Меня бы Тулупова-младшая изнасиловала вусмерть.

Прощу прощения, аж передёрнуло всего, как вспомнил.

Наверное, поэтому спал плохо. Пару раз даже вскакивал в холодном поту, снились какие-то демоны или черти, они за мной гонялись, я убегал, падал, дрался, кричал от ран, так что Гесс дважды за ночь подходил ко мне, поскуливая, и клал лапу на лоб, проверяя, нет ли температуры.

Однако утром я встал раньше всех. Как ни странно, бодрый, весёлый, отдохнувший, полностью готовый ко всему. Быстренько умылся, почистил зубы, накинул тулуп и вышел во двор. Душа требовала свежего северного воздуха для очищения лёгких и вентиляции мыслей в голове.

Собственно, я только успел встать на крыльце, потянуться, как всё и началось…

– Ты заставляешь себя ждать, мой мальчик, – мелодично произнесла Якутянка, материализуясь из небольшого завихрения снежной пыли прямо в центре двора, как всегда роскошно одетая и сияющая алмазами. – Как я понимаю, ты прочёл послание и, надеюсь, понял его смысл?

– Если речь о вашем завуалированном месседже, то да.

– Дошёл своим умом?

– Увы, нет. Марта помогла.

– Милая девочка, хоть слегка легкомысленна, – капризно покривила губки черноволосая гостья. – Или не слегка? Или, быть может, даже не легкомысленна, а туповата? Безоглядно влюбиться в бесогона – это, знаешь ли, чревато многими сложностями…

В ответ на её слова воздух на секунду замер, превратившись в подобие горного хрусталя, звонкого и пуленепробиваемого. Худощавый, ухоженный ангел-метросексуал в длинном сером плаще возник в противоположном конце двора. Вот только его мне тут и не хватало.

А может, пусть будет? Может, не так всё и страшно? Если присмотреться, то теперь все мы образовывали неравносторонний треугольник, и, наверное, дальше будет веселее. В конце концов, не убивать же они меня сюда пришли. Тем более что я чувствовал привычно успокаивающую тяжесть револьвера в кармане тулупа.


Хотя и, по совести, прекрасно отдавал себе отчёт в том, что вряд ли он мне понадобится, а если и да, то всё равно мало чем поможет. Разве самому застрелиться? Нет, посмотрим, что дальше. Итак, кто начинает? Вопреки правилам этикета начал Дезмо.

– Отойди от него, гнусное исчадие ада, – потребовал он, сохраняя максимально постное лицо.

– Твой ревнивый любовник? – подмигнула мне Якутянка.

– Думаю, мы все тут в курсе, кто есть кто, кому и зачем, – иезуитски ловко выкрутился я, стараясь более не вмешиваться в их яркую и насыщенную беседу.

Ну как беседу? Скорее это был базарный спор двух горячих ростовских торговок салом, если, конечно, допустить у обеих по три высших образования и наличие некой дипломатической культуры.

– Тебе не место в мире людей. Возвращайся туда, откуда пришла!

– Чисто с физиологической точки зрения все мы вышли из одних ворот, одного ущелья, одной пещеры, чтобы увидеть свет в начале жизни и идти за ним до конца тоннеля.

– Ты сейчас же уберёшься отсюда!

– Я пришла не к тебе, прими это как данность. Ты слишком скучен как мужчина, ни опыта, ни фантазии, фи-и…

– Ты не представляешь, что я способен сделать с тобой!

– Ах, хочешь об этом поговорить, шалунишка? Давай! Я опускаю взгляд, медленно облизываю губы, расстёгиваю верхнюю пуговицу и слегка распахиваю полы шубы так, чтобы ты понял, что я не ношу белья, а потом…

– Шлюха! Гулящая девка! Грязная тварь!

– О да-а! Да, ещё, ещё! И не забудь меня отшлёпать, я же такая плохая девочка-а, ай-ай-ай…

На какой-то момент мне показалось моё же присутствие лишним в этом этюде страстей. Я даже попробовал незаметно пятиться к двери, не дожидаясь начала буйной оргии двух взаимно притягивающихся противоположностей прямо у нас перед крыльцом, но в поясницу мне жёстко толкнулся нос любопытного добермана.

– Ты меня бросил. Сам пошёл гулять, а меня не взял. Ты мои столбики метишь, что ли? Тогда нет тебе лапки.

Я не стал напоминать ему о его же мелком предательстве, когда он поменял нашу мужскую дружбу на женские обещания покупки модных джинсов, цепочек и очков, а молча отступил в сторону, открывая ему обзор. Гесс изумлённо охнул, сел на хвост, но тут же вскочил, приняв героическую позу царя Леонида в Фермопильской битве. Типа это Спарта-а…

– Всем стоять, я всех кусь!

Если кто забыл, то я-то отлично помню, что у него были свои личные счёты к обеим сторонам. Ни высокомерный Дезмо, ни гордая Якутянка ни разу не попытались завязать добрые отношения с этим псом, а значит, проиграли ещё до драки. Он не будет держать условную сторону Света или гипотетическую сторону Тьмы, а просто поднакусает обоих.

И кстати, честно говоря, я последний, кто будет его за это осуждать. Но тем не менее появление Гесса вызвало у оппонентов единый вздох ярости или почтения:

– Собака дьявола…

– Тео, они опять меня обижают, – жалобно опустил острые ушки мой доберман.

Я успокаивающе потрепал его по холке, холодно взглянул на присутствующих и заметил:

– По-моему, вам пора.

– Ты отпустишь эту ведьму? – без тени раздражения уточнил Дезмо, мгновенно овладев собой. – Да у неё же руки по локоть в крови бесогонов. Ты знаешь, скольких она убила?

– Я никого не убиваю сама.

– Сколько убито при твоей помощи, дрянь?!

– Ну, допустим, немногим больше тысячи с момента функционирования Системы.

– Ты слышал, Фёдор Фролов? Убей же её!

Якутянка поправила алмазное ожерелье, попыталась беззаботно улыбнуться, но чёрный ангел вдруг распахнул вороньи крылья и собственноручно протянул мне своё же перо:

– Ты знаешь, на что оно способно.

В ту же секунду мертвенно-бледное лицо Якутянки побелело ещё больше. Казалось, от шока она не может даже сдвинуться с места, подняв ладони или голос в свою защиту. Я взял чёрное перо, длиною в мой локоть и острое, словно воронёный чеченский кинжал мастера Чиллы. Страшная вещь, между прочим…

– Убей её!

Я не пошевелился и не удостоил его ответом. Не ему мне приказывать, я не слуга.

– От оно и правильно, паря, – ворчливо раздалось за моей спиной. – Не думал от не гадал, что до такого-то дойдёт, но на всё воля Божья. Помолимся, что ль, а?

– Вздорный старик, – вновь и снова практически в один голос, как на репетиции, прошипели Дезмо и Якутянка, а потом так же синхронно исчезли с нашего двора. Всё!

– Что ж ты от за человек-то такой, Федька, – задумчиво поскрёб бороду отец Пафнутий, в кальсонах и рубахе, с большим крестом на груди, перебирая босыми ногами на ледяном крыльце. – От чего их всех к тебе так тянет-то, кто бы объяснил? Сумерки; не жизнь, сплошные сумерки…

Я демонстративно сунул второе чёрное перо за голенище высокого шнурованного сапога и беспомощно развёл руками. Батюшка покивал.

– Геську-то хоть выгулял?