Опоздавшие
Часть 48 из 51 Информация о книге
Холлингвуд 2002 Винсент выбросил книжицу дважды. Первый раз – после того, как распрощался с Брайди. Прошагав по сходням, он кинул молитвенник в мусорную кучу на пристани. Ненужная улика. Выходит, Брайди его совсем не знает. Но через минуту кто-то похлопал его по плечу. Мужчина в фетровой шляпе. – Вы обронили. – Он протянул молитвенник. Винсент взял книжицу. Протянутая рука ждала монету. Винсент не дал ничего. Дома он бросил молитвенник в мусорное ведро. * * * Из-под обветшавшей кожи выглядывала марлевая прокладка обложки. Название было оттиснуто церковным шрифтом: «Ключ от царствия Небесного». Расположенные по диагонали буквы как будто устремлялись ввысь, призывая к мыслям о божественном. Бывший рекламщик, он оценил этот дизайн, скорее всего вынужденный – малый формат не позволял разместить слова поперек обложки. Боясь, что книжка развалится прямо в руках, он осторожно открыл ее на первой пустой странице. Подпись выцветшей тушью. Он погладил имя, словно прикосновение к нему могло сотворить во плоти его владелицу. Перевернул страницу, другую. Septuagesima. Quinquagesima[17]. До чего же красива латынь. Доктора Лауэра хоронили зимой, прибыли почти все его бывшие ученики. Было холодно, но от парковки до церкви они шли без пальто. Что-то подчеркнуто: Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу[18]. Абзац помечен звездочкой, на полях надпись: см. стр. 193. Он пролистал страницы с облезшей позолотой по обрезу. Книжица закончилась на 191-й странице. Ан нет, последние страницы слиплись. Он поддел их ногтем (Рут забыла постричь ему ногти). Чистые страницы, но на одной что-то написано. И даже чернила не выцвели. * * * Милый Боже, передавший своего единственного Сына в любящие руки Марии и Иосифа, не оставь мое дитя на его жизненном пути. Прими мою вечную благодарность за благодатный дом для него и защиту в лице Сары и Эдмунда. Аминь. * * * Давний разговор в саду: Ты ясно даешь понять, кто из нас ему мать. Бидди была не просто няней. Она – его мать. Какой же силы была ее любовь, если она сохранила это в секрете от всех, даже от него. Его мать – Сара. И останется ею навсегда. Но взрастила его женщина, давшая ему жизнь. Окатило нежностью к матери. Больно вспомнить, как он чурался ее ради Бидди. Но разве сейчас это важно? Всё быльем поросло. Он встал и подошел к черному пластиковому мешку, приготовленному на помойку. Приказав рукам не дрожать, распустил шнурок, бросил молитвенник в мешок и намертво завязал горловину морским узлом, которому его научил дедуля. 58 Рут Холлингвуд 2005 Ради отца, которому исполнилось девяносто шесть, она переоборудовала дом. И даже не помышляла о прекрасной городской богадельне, куда была длинная очередь. Пока есть возможность, отец останется дома и получит заботу, которую она ему недодала. Рут не могла и представить, как хлопотно ухаживать за человеком в конце его жизни, однако не сдавалась. Эти хлопоты исцеляли душу. Чулан в его спальне превратился в ванную, а комната горничной – в прачечную, для чего пришлось изменить схему проводки в западном крыле дома. Оказалось, старого человека нужно обстирывать просто в немыслимых объемах, а постоянно таскать грязное белье в подвал уже не было сил. Место подвальной прачечной заняла старомодная фотолаборатория. Удивительно, однако масса людей охотно платила за фотографии своих исторических домов, отпечатанные по старинке. Сейчас в доме они обитали вдвоем, но было много приходящего народу: домработницы, медсестры, сотрудники хосписа и пастор конгрегационалистской церкви, оказавшийся женщиной, что неизменно приводило отца в смятение. Близился вечер. Отец задремал. Рут читала, сидя в кресле-качалке. Слава богу, он хоть немного отдохнет. А то ведь ночью не спал. Ночная сиделка сказала, что до утра читала ему детские книжки из застекленного шкафа в библиотеке. Боль его не донимала, однако и сон не шел. На завтрак отец выпил сок, в который Рут растолкла таблетку и еще добавила порошок. Врачи говорят, скоро он не сможет глотать вообще. Как жаль, что он не увидит Эмму на торжествах по случаю столетия Троубриджа. Он бы порадовался за внучку, которая в бархатной мантии выступит с речью от имени выпускников. Но сейчас от всего этого он уже далек. Пронзительно затренькал дверной звонок; Рут отложила журнал и на цыпочках вышла из комнаты, стараясь обходить скрипучие половицы. Спустившись по винтовой лестнице, она пересекла вестибюль и открыла дверь заступавшей на дежурство сиделке, а потому не видела, как из разжавшейся руки отца выпал мраморный шарик; прокатившись по линялому узору покрывала, с тихим стуком он соскочил на покатый пол, добежал до щели между половицами из канадской сосны, скрылся под плинтусом, полавировал в оштукатуренной дранке, перепрыгнул через шляпку вылезшего гвоздя, ухнул в пыльный тоннель, образованный распорками, и закончил свой путь, точнехонько нырнув в горлышко старого синего флакона. – Здравствуйте. Входите, – сказала Рут. Между двумя словами возникла крохотная пауза, во время которой за стенкой что-то тихо звякнуло. Обе женщины машинально глянули в сторону непонятного звука, а потом одна следом за другой прошли в длинный коридор и винтовой лестницей поднялись наверх. 59 Рут Веллингтон, Коннектикут 2012 Супружеская пара, купившая квартиру на Грин-стрит, переслала им письмо, пришедшее на старый адрес. Это был официальный запрос нью-йоркского судмедэксперта на образец ДНК Эммы. После окончания Миддлбери-колледжа она жила в Вермонте. Рут связалась с ней по телефону. – Это нужно для подтверждения того, что останки принадлежат… – Она запнулась. – Папе, – договорила Эмма. Имелось несколько вариантов предоставить образец. Проще всего – по почте. Рут договорилась о доставке контейнера. Ожидая результатов экспертизы, она снова и снова слушала голос Джека. Слова она знала наизусть, но это не имело значения. Джек как будто был рядом. Записи с автоответчика Рут сохранила в папке, озаглавленной «Целевые сердечные ритмы», чтобы Эмма не наткнулась на них, копаясь в ее компьютере. Может, когда-нибудь дочь их послушает, но сейчас это будет слишком тяжело. Сначала говорил безликий женский голос робота: Сообщение… получено… одиннадцатого… сентября… в… восемь… часов… пятьдесят… девять… минут… Затем звучал голос Джека, спокойный, ничуть не испуганный: Привет, Рути, это я. Звоню на случай, если ты дома. Тут был взрыв. В Первой башне. Это другое здание. Со мной всё в порядке, не волнуйся. И второе сообщение, его последний разговор с ней: Привет, маленькая, это опять я. Похоже, мы тут застряли на какое-то время. Со мной всё хорошо. Не тревожься. Успокой Эмму. Это был самый страшный день в ее жизни и жизни Эммы, но они всю ночь не ложились, не желая окончания последних суток, когда Джек был с ними. * * * Позвонил сотрудник фонда по выплатам компенсаций пострадавшим. Образцы совпали. Найдены останки Джека.