Опиум. Вечность после...#2
Часть 6 из 52 Информация о книге
Они есть, но совсем не те, каких я ожидал, и всё ещё жду. Я знал, что живу среди собственноручно воздвигнутых декораций, но то, насколько безуспешными были все до единой попытки «пережить» и двигаться дальше, стало ясным в вечер нашей первой встречи. Она вышла замуж ещё год назад. Энни… моя мать, не посмела рассказать мне о предстоящей свадьбе, хотя пыталась, я узнал от отца, он был лаконичен: - Дамиен, Ева выходит замуж. Это как волна, девятый вал, неожиданно ударяющий со всей своей мощью в лицо. И тебе расплющивает физиономию, сотрясает мозг, бросает твоё тряпичное тельце из стороны в сторону, тянет туда, откуда возврата нет – в безысходность. - Мы с матерью не знаем, как поступить правильно… - мнётся. - Твоё приглашение у нас, но… свадьбы в традиционном понимании не планируется, только ужин для близких. Для самых близких, - добавляет почти сразу. - В ресторане… - зачем-то уточняет. Если не я самый близкий, то кто? Знаю, именно этот вопрос их мучает, и они ждут моего решения. А я на него не способен, потому что два года усилий встали поперёк горла, так что мне ни глотнуть, ни двинуться. Чувствую, как рука отца ложится на моё плечо, и собираю все душевные силы в одном только слове: - Когда? И он не сразу, но отвечает: - Через неделю, сын. - Что за срочность? Она… в положении? - последнее не сказал, вымучил. - Нет-нет! Дело не в этом, - снова вздыхает, и я отчётливо слышу в его голосе нервную дрожь. – Они всё решили и запланировали давно, но никто… мы никак не решались тебе об этом сказать. Проклятый ком из горла перекатился в черепную коробку и давит на слёзные железы. Я запрещаю себе: только не при отце. Но он, конечно, всё равно замечает моё «особое» состояние: встаёт, направляется к «святая святых» - своему бару, и через минуту приносит мне пару глотков одного из коллекционных коньяков. - У тебя всё ещё… - он не решается договорить, но я не стремлюсь облегчать его миссию, молчу. Отец ждёт, пока выпью, затем, не выдержав, наливает себе: - Всё ещё есть ТЕ чувства? – добивает. Вот оно! То, о чём я столько раз читал в сети и ещё больше размышлял длинными бессонными ночами: порочность, аморальность того, что родной отец не решается назвать даже по имени. Не может быть «Любви» между Евой и мной, если речь не о братской, а только «ТЕ» чувства. Под кратким словом «ТЕ» подразумевается: грязные, извращённые, запрещённые или просто неправильные. Только я стадию «грязи» давно уже пережил. Оставил в прошлом. Сложно осознавать себя порочным, но ещё сложнее принять. Твой мозг, не спрашивая разрешения, начинает размышлять, задавая самому себе вопросы: «Почему так?» «Как вообще такое возможно? Если это недопустимо?» И ответ «мы просто не знали, я не знал» тебя не устраивает, потому что ты вот уже дни, недели, месяцы «знаешь», но ни черта не меняется! В груди как саднило, так и саднит! То острая, волнообразная боль, то тупая, растянутая. Ты каждое утро соскребаешь себя с постели, формируешь более-менее дееспособное тело и идёшь жить. Но с приходом ночи всякий раз наблюдаешь коллапс, прострацию и всё те же вопросы по кругу: «Почему я не могу перестать «это» чувствовать?» «Если «оно» неправильное и порочное, то почему существует? Ведь теперь «я знаю!»» И ты снова в сотый уже, наверное, раз лезешь в сеть, чтобы почитать откровения таких же, как ты «неправильных». «Отклоненцев» от нормы. Возмутителей стройного порядка в безупречном мироздании. Злостных попирателей морали и нравственности. Она повзрослела. Не изменилась слишком сильно, но, всё же, стала другой, а я бы, как и прежде, узнал её из тысяч. По взгляду. Мне больно, дико больно от того, что моя Ева боится даже взглянуть на меня. Неужели настолько стал омерзителен? Неужели «табу» так прочно въелось в твой мозг, Ева? Я сам удивлён тому, что могу дышать. Знал, что будет не просто, но не представлял насколько. Настраивал себя, готовил, внушал «правильные мысли», глядя на собственное отражение в зеркале просторной ванной моей новой квартиры. Боль. Адская, душераздирающая: видишь, слышишь, можешь дотронуться и не можешь. Не твоя это больше Ева, Дамиен, и твоей уже не будет никогда». Вышла замуж за китайца… Что это? Шутка? За кого угодно, только бы отмыться от меня? Избавиться от воспоминаний, от рвущих душу событий и прожитых вместе дней, когда мы были счастливы, ночей, когда были близки? Близость… Что мне делать с влечением? Что мне, чёрт возьми, делать с этим адским желанием любить её тело? Я запрещаю себе даже думать об этом, пресекаю все до единой фантазии и, вернувшись домой, переживаю очередной эпизод интима с куклой из моего театра, в котором чувствую себя высохшим. Кэрол и Мона остались в прошлом, ушли так же незаметно, как и появились. Теперь же редкими вечерами меня посещает миссис Сэлдом. Мы идеально подходим друг другу: у неё такое же точно имя, как у моей матери – Энни, унылый брак и трое детей. Энни определённо старше меня, хотя это не имеет никакого значения, ни большого, ни маленького, поскольку моя подруга обладает главным, редчайшим достоинством – не требует моего эмоционального участия. Мне официально разрешено не проявлять чувств, сентиментальности, не изображать фальшивых эмоций и быть вне «отношений». Мы просто удовлетворяем физиологические потребности друг друга. Я никогда не интересовался, чем именно муж не устраивает Энни, ведь, судя по наличию троих детей, с половой функцией у него всё в порядке, а Энни не спрашивала, почему я живу один, почти не целую её во время секса и никак не демонстрирую эмоциональной связи с партнёршей. Мы не задавали вопросов, почти не обменивались словами, как и объятиями, мы просто встречались дважды в неделю, чтобы получить то, что единственное желали – секс. После её ухода я часто лежу в темноте, отпустив поводья собственной жизни и позволяя мыслям самостоятельно выбирать русло в своём течении. И они всегда стремительно летят к НЕЙ. Каждый мой день заканчивается молчаливым вопросом: «Как ты? Что происходит в твоей жизни? Справляешься ли с трудностями? Не обижает ли китаец мою девочку?». Я закрываю глаза и вижу сны: зелёную траву выбритой работниками лужайки Бёрнабийской горы, стены нашей спальни, худой живот и не тонкие запястья, каштановые с медными прядями волосы, собранные в растрёпанный небрежный узел на макушке, нашу постель… Я вижу школьный класс, где нам обоим по восемнадцать. Ева сидит рядом, нахохленная, напряжённая, ждущая моих действий, а я… А я люблю всё, что любит она: маки, которые рисует и даже оттенок красного фломастера, тонким грифелем которого её рука так старательно заштриховывает лепестки. Я люблю её маленький нос и огромные, цвета горького шоколада глаза: бездонные, наивные, чрезмерно осторожные. Я люблю её чуть вьющиеся волосы и то, как назойливо они спадают на лицо, мешая видеть, люблю кисть её небольшой руки, рваным детским жестом заправляющую их обратно. Я люблю смотреть на неё, и мог бы делать это часами, если б мне только позволили. Но в голову мою никто не влезет, и именно поэтому я думаю о ней, сколько хочу, то есть, почти постоянно… Глава 6. Есть ли ответы у сложных вопросов? Ева Вейран не чистокровный китаец, в нём есть примесь корейской крови, отвесившая важный жизненный бонус – яркую, привлекательную внешность. Вейран, помимо своего основного рабочего места в ИТ-компании, подрабатывает ещё и мужской моделью. Его фото можно найти на стоках в сети, в журналах и каталогах одежды, и, наверное, по этой причине он такой надменный и самоуверенный. С каждым днём нашей совместной жизни его характер становится жёстче и категоричнее. Я с самого начала запретила себе сравнивать супруга с Дамиеном, иначе мой муж не выдержал бы сравнения ни в одной категории, начиная с его полного игнорирования бытовой рутины и заканчивая полнейшим фиаско в постели. К концу первого года брака я обнаруживаю, что погрязла в домашних делах и симуляции оргазмов. Конечно, я не ждала, что в браке мне будет так же хорошо, как с Дамиеном, но и не ожидала настолько полного разочарования в мужчине. Дамиен объективно не был мечтой - случались и у него затмения, недостойные поступки, нехорошие жесты. Он даже не был первым красавцем, мне случалось встречать парней намного красивее и мужественнее. Его не назовёшь самым комфортным человеком: хоть мы и не ссорились, живя вместе, его резкие перемены в настроении или манера планировать не только свою, но и мою жизнь, порой, пугали, выбивали из колеи. Он мог под влиянием магнитных бурь решить проиграть гонку и проигрывал её. А я, наблюдая за тем, как «звезда» заедает попкорном свой заранее известный проигрыш и смотрит спортивный канал, иногда спрашивала себя: что если однажды он вот так же решит проиграть нашу гонку? Откажется от меня? Но он не отказывался. Это сделала я. Впервые Дамиен написал мне шесть месяцев спустя после встречи в родительском доме – в день своего рождения. Он явно был не трезв, и в состоянии крайне угнетённого сознания прислал сообщение, послужившее началом нашей переписки: Dam: «Ева… Ева, Ева, Ева… Я когда-нибудь говорил тебе, дорогая сестрёнка, что именно делал со мной твой голос? Особенно если он произносил моё имя?» Dam: «Голос сестры не должен быть таким, разве нет? Почему ОНИ наградили этим голосом тебя, мою кровную сестру? Почему не отдали его одной из тысяч всех прочих, почему тебе?» Dam: «Я всё время об этом думаю. Постоянно. Эта мысль разъедает мой мозг…» Evа: «Дамиен, ты пьян?» Dam: «Почему сразу пьян?! Выпил немного с другом, у меня сегодня праздник!!!!!!! Праздник!!!! Событие всей моей грёбаной жизни! Ладно, ты права, я пьян и с трудом попадаю на нужные кнопки. Мне тут предлагают помощь, но я отказываюсь. Как упёртый идиот всё ещё продолжаю на что-то надеяться и игнорировать главное: вопрос «На что?». Dam: «Ева, я ублюдок. Всегда им был. Помнишь, как часто в детстве ты называла меня ублюдком? Ты почти никогда не произносила моё имя… странно, да? Никогда не называла по имени… но знаешь, ты была права! Ты была совершенно права: я - ублюдок!» Evа: «Почему?» Dam: «Потому что искренне не желаю тебе счастья с твоим этим… пффффф!!!» Evа: «Он настолько тебе не понравился? С тобой, таким мачо, конечно, никто не сравнится, но всё же, неужели он настолько плох?» Dam: «Ева, для тебя любой будет недостаточно хорош. И мне больно от того, что ты его защищаешь» Evа: «Я не хотела делать тебе больно» Через несколько часов: Dam: «Я снова о тебе думаю. Да я всё время о тебе думаю! Думаю утром, думаю днём, думаю вечером. А ночью ты мне снишься. Каждую ночь! Стоит закрыть глаза, и ты тут, как тут…» Dam: «Ты сказала, у меня успехи… это от того, что я слишком много работаю, Ева. Не только днём, но и вечером, и ночью. Это не от трудолюбия, поверь! Мне просто необходимо забивать голову текущими проблемами, заставлять мозг искать решения, чтобы он не думал о тебе и не пытался разобраться в том, в чём разобраться невозможно» Dam: «Почему я не могу перестать думать о тебе?» Evа: «Я не знаю» Dam: «Знаешь, я завидую тебе. Хотя мне и больно это признавать, но ты оказалась живучее меня, нашла свой выход. А у меня ничего не выходит. С женщинами, Ева. Ничего! Я не вижу их, не воспринимаю. Они все - говорящие куклы, ты понимаешь меня, Ева? Хотя, наверное, не понимаешь. У тебя ведь теперь есть ОН. А у меня - мои проститутки» Dam: «Боже, что я несу… Завтра, наверняка, буду сгорать от стыда. Телефонным компаниям стоит ввести услугу блокировки номеров “бывших” на случай пьяного дебоширства. Это была бы отличная услуга, я бы воспользовался! Завидую, Ева, тебе и твоей сдержанности. Ты - сила. Сила! Сила! Сила…» Dam: «У меня чёрные мысли, Ева. Но страшнее всего то, что они меня больше не пугают. Я говорю себе, что это слабость, но знаешь, мне, кажется, уже и на это наплевать» Evа: «Дамиен, пожалуйста, перестань! Ты меня пугаешь!» Dam: «Я не нарочно, честное слово. Мне некому об этом сказать. Ни одной живой души вокруг, ты понимаешь?» Ох, как же хорошо я его понимаю. Плачу, глядя на голубой экран своего телефона и не зная, как и что правильно отвечать. Ведь ему плохо, это же очевидно: моему Дамиену плохо! Dam: «Если бы мы могли встретиться… Хотя бы раз, Ева? Помнишь, как раньше? Только ты и я, и никого больше?»