Окно напротив

***



Сергей Донских не спал почти всю ночь и выглядел ужасно. Его черные волосы торчали во все стороны, на смуглом лице прибавилось морщин и отечности.



- Будто уснул лицом на аппликаторе Кузнецова, - смеялся с утра Лисовский.



Но и к обеду ситуация не наладилась. Под глазами Сергея по-прежнему пролегали глубокие темные круги, и ужасно хотелось курить. Он и раньше выглядел старше своих лет, но за последние сутки, казалось, совсем потерял прежний облик, осунулся и одряхлел.



Тревога за бывшую жену просто сводила с ума. С ее появлением дело перестало быть очередным или рутинным, теперь оно касалось и его лично. И это чувство приближающейся опасности заставляло кровь стынуть в жилах.



Руки его сами опустились на фотографии мертвых девушек. Уже восемь. Семь и плюс новая жертва - блондинка с татуировкой, Ольга Семенова, официантка из небольшого кафе. Умерла жестоко и глупо. Только ее он не просто задушил, еще и голову проломил. Видно, девчонка попалась сильная, ловкая, наверняка, начала сопротивляться.



Преступник сначала орудовал в одном районе, потом почувствовал опасность и затаился. Сергей почти не надеялся, что получится его выманить и изловить, но вот тот объявился сам. С новыми убийствами и безвинно загубленными молодыми женщинами. Судя по тому, как удачно злодей заметал следы всех своих деяний, он готовился к ним долго и тщательно. Ему недостаточно было забрать деньги, драгоценности и ценные вещи девушек, этот урод их хладнокровно убивал. Душил и, вероятно, получал от этого удовольствие.



Донских резко встал, собрал карточки и убрал в стол. Надел куртку, объемную, с высоким воротником, но все же слишком тонкую для зимы, обмотал вокруг шеи длинный шарф, сунул шапку в карман и вышел. Морозный воздух противно щекотал ноздри, врывался в легкие и заставлял дрожать всем телом. Ненавистная зима, никогда она не приносила ничего хорошего.



С того момента, как он услышал историю о пропавшей соседке Марьяны, его не отпускала тупая ноющая боль где-то внутри. Лишь бы найденная девушка не оказалась этой Лизой, это бы означало, что бывшей жене действительно угрожает серьезная опасность. Пожалуй, ему самому стоит встретиться с этим бородачом, кем бы он ни был. Он не простит себе, если с Марьяной что-то случится. Именно из-за него в ее жизни все разладилось, из-за его идиотской слабости, неспособности идти на уступки и нежелания даже попытаться сделать счастливой самую прекрасную рыжеволосую нимфу на свете.



Сергей открыл дверцу машины, бросил свою папку на пассажирское сидение, сел внутрь и завел двигатель. Под капотом надрывно заухало. Мотор лениво покряхтел, пару раз недовольно кашлянул, но, спустя пару секунд, все же поддался настойчивости водителя и заработал ровно. Докурив сигарету до самого фильтра, Донских сорвал автомобиль с места и направил его в сторону парка.



Всю жизнь он мечтал стать полицейским. Долго и старательно учился, упорно шел к своей цели. Вынужден был выбирать между работой и любимой женщиной, и в этой схватке проиграла вторая. Хотя даже не так, его эгоизм и нежелание слышать того, кто рядом, одержали верх над чувствами. И он слишком поздно понял это, чтобы успеть все исправить. Сложись все по-другому, выбери они другие профессии, будь повнимательнее друг к другу, жизнь не развела бы их в стороны.



Но теперь уж как есть. И то, что они стали далекими, не делало их чужими. Сергей ощущал ответственность за ее жизнь.



При мысли о Марьяне у него учащенно забилось сердце. Сколько любви она ему дарила в их маленькой съемной квартирке! Как ему хотелось защищать ее, оберегать и сделать самой счастливой! Может, стоило тогда засунуть свою гордость подальше и попробовать все наладить? Это уже не важно. К сожалению, ничего не вернуть. Он сам все просрал и уже не мог исправить. Только он один был виноват.



И при каждой новой встрече Сергею теперь хотелось кричать, что он любит ее, как тогда в самый первый день, - в день их знакомства. И слова уже готовы были сорваться с языка, но он ушел, молча, с достоинством, боясь быть отвергнутым. Пусть уж она лучше никогда не узнает о том, что его чувства все еще живы.



Он не скажет ей. Никогда.



Ехать пришлось недалеко. Парк располагался в черте города, едва ли не в самом центре. Всего километр от дома Марьяны. Сергей остановил машину на обочине и выпрыгнул в мягкий снег, грязной кашей расползавшийся по обочине дороги. Ботинки тотчас утонули в нем наполовину. Он выругался, сделал шаг, утопая еще глубже, и огляделся.



В этот момент Макс вынырнул из-за деревьев и помахал ему рукой в знак приветствия. Донских небрежно махнул в ответ.



Хорошо хоть, тропинку протоптали, теперь он не рисковал провалиться.



- Здравствуйте, - обратился к нему кто-то из оперативной группы.




Сергей поднял глаза и кивнул. Он осторожно пробирался между сугробами и уже видел темнеющий под деревом силуэт мертвой девушки. Она была в одном платье, весьма дорогом, похоже, что замшевом, в тонких чулках и сапожках на каблуке. Синяя, окоченевшая, до пояса слегка припорошенная снегом. Никакой верхней одежды. Лежала в странной позе, скрючившись, словно белье, только что извлеченное из барабана стиральной машины.



Вероятно, убийца волочил ее за руки. Дотащил до ближайшего дерева, бросил и поспешил исчезнуть. У него не было времени хотя бы закидать ее снегом с головой. Торопился. Это очевидно еще и потому, что дорога достаточно оживленная, и он рисковал быть замеченным.



- Хорошо, что снега в последние сутки не было, - Макс приподнял шапку и почесал затылок, - у нас теперь есть следы протектора шин. Отечественный автопром, готов поспорить.



- Отлично, - Донских присел на корточки, чтобы ближе рассмотреть девушку. – Голову, я смотрю, не пробил на этот раз.



- Ограничился удушением, - хмыкнул Лисовский.



- Никаких документов? – согнувшись в три погибели, Сергей изучал тонкие полосы, темневшие на шее.



- Нет. Ни телефона, ни сумочки.



- И на этот раз даже одежды нет.



- Смотри, - Лисовский снова присел, прикусив зубами незажженную сигарету. – Девчонка-то ухоженная. Красивая. Маникюр, кожица приятного цвета, явно поджаренная солярием, укладка – волосок к волоску. Не бедная. Вероятно, он не побрезговал содрать с нее дорогую шубу, авось найдет, где толкнуть. Или невесте подарит.



- Только как такая девушка оказалась в его компании? Чем он их всех заманивает?



- Вот и судмед подъехал, - оставив вопросы без ответа, указал Макс.



Донских встал, выпрямил спину и поздоровался за руку с подошедшим.



- Еще одна? – выдохнул пожилой мужчина, наклоняясь над телом.



- Да, Артур Львович, опять его рук дело. – Лисовский щелкнул дешевой зажигалкой и прикурил изжеванную сигарету. - Гастролер наш теперь в этот район перебрался.



Донских огляделся. В отдалении виднелась дорожка, по которой дружной толпой семенили бабульки с лыжными палками. Чуть позади, за ними, плелась пара собачников со своими питомцами. Пожалуй, кто-то мог что-то видеть, нужно опросить жителей близлежащих к парку домов. Хотя, если все произошло ночью… Да и прошло уже много времени…



- Я поеду за Марьяной, - сердце Сергея тревожно колотилось, - она нужна для опознания тела.



- Простите, может, вы мне подскажете, - Сергей остановил в коридоре молодого врача с всклокоченной шевелюрой, - я жду Марьяну Викторовну. Мне обещали позвать ее, но сижу уже полчаса…



Филатов остановился. Он возвращался с перерыва быстрым шагом, нахмурившись и спрятав руки в карманы.



Халат его не был кипельно белым, как полагалось, потому что Дима накануне додумался сдать его в прачечную. Пришел утром на смену, со спокойной душой надел и только на обходе заметил, что тот после стирки приобрел странный розовый оттенок. Да еще и медсестры часом позже указали ему на большое алое пятно сзади. Насмешек было уже не избежать, и он даже рисковал тем, что новое прозвище Доктор Менструус привяжется к нему крепче, чем Доктор Вазелин.