Окно напротив

- Что случилось? – спросил он деловитым громким басом, разглядывая Аню.



- Температура, - жалобно пискнула она в ответ.



Я подошла поближе и попыталась привлечь его внимание:



- Температура, кашель с выделением мокроты, слабость, потливость, одышка, озноб. А, и еще аритмия…



И, смущаясь под его строгим взглядом, сложила руки в замочек.



Мужчина оглядел меня с головы до ног, потом перевел взгляд на сестру и вставил в уши звукопроводящие трубки стетоскопа.



- Присядьте и поднимите рубашку, - скомандовал он.



Немногословный товарищ. Серьезный. На вид ему было лет тридцать, но усталость в глазах прибавляла еще парочку лет. Он долго выслушивал легкие, бронхи и сердце Ани, то и дело бросая на меня оценивающие взгляды. От прикосновений акустической головки стетоскопа сестра каждый раз зажмуривалась и кривила лицо. Немудрено, на улице мороз, все инструменты охладились.



Я отвернулась к окну и ждала, пока он закончит все манипуляции и задаст все вопросы.



- Мы заберем вас, - наконец, сказал он безапелляционным тоном и повернулся ко мне. – Поможете собрать девушку?



И не дождавшись ответа, уткнулся в свои бумаги.



Я бросилась лихорадочно собирать одежду сестры. И как мне в голову не пришло сделать это заранее? Взяла сумку, начала вытаскивать из шкафов белье и запихивать внутрь. А что еще ей понадобится в больнице? Не имею понятия. Илья тоже заметался возле старенькой стенки в поисках необходимых документов. Аня показывала рукой, где они должны лежать, но нужные бумажки так и не находились.



Врач терпеливо наблюдал за нами, сложив ногу на ногу. Мне жгло спину от его взгляда. Посомневавшись пару секунд, я сунула в сумку и тапочки. Хватит. Застегнула молнию. В этот момент в дверях появилась Мурзя.



Малыш сладко спал у нее на руках. Она обошла медиков и поднесла ребенка ближе к Ане. Та посмотрела на его милое личико, сопящий вздернутый носик, прикрытые веки, сонную полуулыбку. И кивнула в знак благодарности, еле сдерживая слезы.



Я помогла Ане сесть и подала теплые подштанники, брюки, кофту и носки.



- О, Володька, - сказала шепотом Машка, - сколько лет, сколько зим! Ничего себе, как ты возмужал! Не плечи, а плечищи! И нос вырос огроменный!



Я обернулась и увидела, что слова подруги были адресованы мужчине-доктору. Они хотели обняться, но в руках подруги все еще мирно спал малыш. Поэтому она подошла ближе и прижалась плечом к его плечу. Мужчина смотрел на нее и мотал головой, словно не веря своим глазам.



- Машка, ну ты и вымахала! - И тоже шепотом. - Всего пять лет не виделись, а ты из ребенка успела в девушку превратиться!



- Слушай, а давно хотела тебя найти. Мы с Марьянкой же хотели на скорую устроиться в подработки. По выходным. Я слышала, что так можно?




Он кивнул ей, снова взглянул на меня и почему-то усмехнулся.



- Учитесь что ли? Или уже отучились?



- Долгая история. Ты это, заезжай, давай, после смены. – Она поправила пеленку, прикрыв ножки малыша. - Мы будем здесь.



- Я всю новогоднюю ночь на дежурстве.



- У-у-у. После давай тогда.



- Хорошо.



- Возьмешь, значит, нас к себе?



- А как же! А то ведь некому чемодан мой таскать, - он указал глазами на большой оранжевый ящик, стоящий в ногах у женщины.



- Тогда беру с тебя слово. Приезжай, мы будем ждать.



- Постараюсь, - ответил мужчина и направился к двери.



Мы с Ильей собрали Аню, помогли надеть куртку, сопроводили до машины и расстались без лишних слов и нежностей. Она все еще дула губы, обиженно поглядывая на меня. Неисправима!



- Вот так Новый год, - прошептал Смоляков, усаживаясь в кресло.



- Вы оставляйте меня здесь, - предложила я, - а сами езжайте в общагу.



Мурзя присела рядом. Пока нас не было, она уже успела переложить ребенка в кроватку.



- Тебе придется тусоваться здесь с ребенком, пока мамашка не выздоровеет. –Развела руками она. - А это, сама знаешь, долгая история!



- Что поделаешь…



- Еще и Новый Год. Я, пожалуй, останусь с тобой.



- Не нужно. Езжайте, справьте с ребятами.



- Я тоже останусь, - прошептал Илья.