Окно напротив

- И что?



- А то, что Степаном Анатольевичем почти никто не интересовался, пока он лежал в отделении интенсивной терапии. По крайней мере, я никого не видела. Почти никто не навещал его и в отделении общей терапии, верно Илья Евгеньевич? – сказала она, обращаясь к Смолякову. Тот согласно кивнул. – А это длительный срок. Где все это время были вы?



Посетитель застыл с немым выражением лица.



- Вот видите. Когда у него обнаружили опухоль, мы дали направление в РНПЦ Онкологии, и именно вашей обязанностью было сопровождать его на каждом этапе. Ну, и поддерживать, тут уж по желанию. Ведь вы же сын. Поправьте, если я что-то напутала.



Мужчина молча заливался краской. Он явно подбирал нужные слова, намереваясь ответить также хлестко, но ничего не выходило.



Наступила полная тишина.



Роберт Эдгарович усмехнулся, глядя себе под ноги.



- Я, пожалуй, пойду, - вымученно улыбнулась девушка, выждала пару секунд и скрылась за дверью.



Она всего лишь на минуту задержалась возле окна, чтобы дать выход эмоциям. Снежинки проносились мимо, совершая в воздухе плавные обороты, словно вальсируя. Марьяна зажмурила глаза, пытаясь сдержать слезы. Работа, пациенты, благодарные родственники – всё это почему-то не спасало её от осознания собственной никчемности. Отчего раньше было проще жить, зная, что никто не ждет тебя дома? А сейчас так противно. Хоть головой о стену бейся. А когда перед глазами вставала эта парочка в окне, то невыносимость одиночества ощущалась еще острее.



- Открытая черепно-мозговая! – донеслось за её спиной.



Марьяна повернулась и увидела пытающуюся отдышаться Женю. Девушка направлялась к ней, держа наперевес огромную кипу бумаг. За толстыми стеклами её очков прятались большие голубые глаза. Доверчивые и добрые. Также этого ординатора отличал пытливый ум и редкая способность отмечать, казалось бы, самые неприметные детали.



Марьяна отвернулась к окну, пытаясь незаметно смахнуть слезу. Она даже и не слышала, что в кармане разрывается трезвонящий пейджер.



Женя остановилась позади наставницы. Она заметила, что последние полгода сильно изменили доктора Донских. Она и раньше была серьезна, сосредоточена, но с той самой встречи с бывшим мужем, почти перестала улыбаться. Даже в перерывах. А Евгении очень хотелось учиться чему-то новому. Ей хотелось бы остаться работать в интенсивном и уже начинало беспокоить, отчего наставница в последнее время так плохо идет на контакт.



- Девушка, двадцать – двадцать пять лет. Скорая уже подъезжает.



- Иду, - выдавила Марьяна, ожидая, что Женя уйдет.



Но та не двигалась с места.



- Пошли, - бросила доктор Донских, резко развернувшись на месте, и зашагала к лифту. – Занеси ты эти бумаги в ординаторскую, что ты с ними носишься!



- Хорошо, - почти шепотом произнесла Женя и побежала к лестнице.




В приемнике на удивление было шумно. Марьяна ускорила шаг. В коридоре о чем-то оживленно спорили.



Свои. Посторонних не было. Поодаль виднелась каталка с телом.



- Что происходит? – гневно выкрикнула она, разгоняя толпу.



- Труп, - промямлила старшая медицинская сестра.



Фельдшер скорой протянула ей бумагу. Марьяна сложила руки на груди, даже не глянув на неё.



- Что значит труп?



- То и значит, - женщина сама выглядела растерянной.



- Зачем мне ваш труп?! – возмутилась доктор Донских. – Я его принимать не собираюсь!



- Она умерла здесь.



- Кто проводил реанимационные мероприятия?!



Все молчали, с испугом оглядывая друг друга.



- Мы, - ответил мужчина в синей спецовке, застегнутой до подбородка.



Это был Володя. Лицо Марьяны немного смягчилось. Они были знакомы много лет, еще со времен ординатуры, когда она подрабатывала в скорой по выходным. Шутник и балагур, Владимир Брагин, был отличным врачом, и многому научил её. Будучи старше на десять лет, он испытывал совсем не отеческие чувства к доктору Донских и однажды даже признавался в любви. Но она была влюблена скорее в его знаменитые байки, с удовольствием принимала дружбу, но не более того.



- Володь, ты знаешь правила, - твердо заявила она, подойдя к нему вплотную.



- Ты тоже, - спокойно ответил он, взял ее под локоть и повел за собой. – Мы пересекли порог этой двери? Да. И она скончалась здесь.



- Кто-то из наших к ней прикасался?



- Марьяш, она умерла здесь.



- Я не намерена её принимать. Ты знаешь, что трупы сюда не привозят.



Они подошли к каталке. У Марьяны перехватило дыхание. Голова девушки напоминала месиво из кожи, крови и мозгов, капающих на пол. Светлые крашеные волосы, перепачканные красным, разметались по плечам. Умершая лежала без единого движения в тоненьком платье, сапогах и колготках в сеточку.