Окно напротив
Часть 118 из 120 Информация о книге
Громко хлопнула дверь за ее спиной. С таким звуком, наверное, рушится мир. Девушка вздрогнула и сильнее, до противного скрипа, вцепилась в застиранное постельное, теперь еще и дрожащими руками. Слезы стекали по ее щекам и исчезали в подушке. Сознание отказывало принять то, что произошло. Как можно было быть такой глупой, чтобы поверить во второй шанс для них двоих? Чтобы поверить в то, что его поцелуи могли значить что-то серьезное? И как можно было позволить так унизить себя? Она закрыла глаза, представляя, что он ложится сзади, обнимает ее крепко и прижимает к себе. Обхватила себя руками и прикусила губу. Никто не должен слышать ее стонов, видеть ее слез. Нужно оставаться сильной до последнего. Кольцо его сильных, пусть и воображаемых, рук мягко сомкнулось у нее на груди. Казалось, Марьяна чувствовала не только его тепло, но и запах. Родной и такой нужный. До боли. - Может, не самое лучшее время. И я не та, что нужна тебе, но ты должен знать. Ты нужен мне больше, чем кто-либо другой в моей жизни. Я скучаю по тебе больше, чем по кому бы то ни было. И я люблю тебя сильнее всех на свете… Слова Марьяны повисли в тишине больничной палаты, так никем и не услышанные. А, может, она и не произносила их вслух. Все смешалось. Прошлое и настоящее, сон и явь, жизнь и смерть. Слезы рекой потекли по россыпи веснушек на ее щеках. Ей было очень больно, поэтому в этот раз сдержать стон не удалось. Как не удалось победить время, пожирающее все, что было когда-то очень ценно и дорого. Время, иссушающее души, уничтожающее чувства. Не все в жизни удается вернуть обратно. Но она хотя бы попробовала. Сделала это, несмотря на гордость. И опять осталась одна. Просто, видимо, у высших сил закончился лимит на чудеса. Марьяна укрылась одеялом с головой, всхлипнула пару раз, попыталась успокоиться и вдруг разразилась новыми слезами. Одиночество – это планета, в которой океаны высохли, деревья сбросили листву, земля забыла, как быть плодородной. Одиночество – это планета, которая расцветает зеленью всякий раз, когда ей достается немного приветливого дождя. Планета, которая может вдруг начать вращаться, стоит Солнцу обогреть ее своими лучами, или покрыться серым льдом в его отсутствие. Планета, на которой очень тяжело выжить. Которая непременно поглотит тебя, стоит только позволить себе на ней оказаться. Эпилог Он слышал ее это жалобное и умоляющее «пожалуйста, не уходи», и ему действительно очень хотелось остаться. Но ноги сами несли его прочь. Все, о чем он даже боялся думать, вдруг становилось настолько реальным, что жутко пугало его. Вот оно, только протяни руку и возьми, но он опять бежал. По-другому нельзя, ведь каждый давно выбрал свой путь. В одну воду не войти дважды. Глядя в ее зеленые глаза, он понял сразу, чего ждать. Он хотел и не хотел этого одновременно. Знал, что причинит ей боль. Но остаться было неправильным, даже если она сама так решила. Сергей открыл дверь машины, сел внутрь и со звоном захлопнул ее за собой. Чертов шарф никак не хотел развязываться, душил его, словно змеей прицепившись намертво. Зачем только он наматывал его, как дурак, спускаясь по лестнице? Чтобы занять руки, которые, будто став чужими, намеревались довести до изнеможения своего хозяина. Да, он ненавидел себя. В очередной раз. За трусость, за жестокость и за то, что был недостоин этой красивой и блестевшей глазами женщины. Ноги уперлись в резиновый коврик на полу, руки принялись остервенело колотить по рулю. - Тварь, тварь, тварь, тварь. Сука! Какой же ты урод... Почувствовав резкую боль в костяшках пальцев, он обессиленно откинулся на спинку сидения и дал волю слезам. Он не позволял себе этого даже на войне, будучи совсем еще молоденьким мальчишкой. Кулак еще несколько раз тяжело опустился на колено, отдаваясь болью в мышцах. Курить не хотелось. Первый раз в жизни он переживал так, что рука не тянулась к сигаретам. Губы дрожали. К чему теперь это? Можно было вообще бросить. Бросить курить, дышать, жить. После того, что он собственноручно сотворил с любовью всей его жизни, все дальнейшее вряд ли было бы чем-то большим, чем просто существованием. Серым и бесцельным. Донских нащупал во внутреннем кармане обручальное кольцо, достал и вытянул перед собой на ладони. Свет упал на ободок, высвечивая на зимнем солнышке мелкую гравировку внутри украшения - «М и С». Глаза, не переставая, слезились. Он вытер кулаком влагу из-под глаз и с колючих небритых скул. Спешно спрятав кольцо обратно, Сергей завел автомобиль и сорвал его с места, чуть не задев опускавшийся шлагбаум. Ему хотелось убраться отсюда поскорее, потому что он только что всё для себя решил. Сторож выглянул из своей будки, покачал головой и недовольно проворчал что-то про то, сколько сумасшедших развелось вокруг, а им еще и права выдают. Но его никто не услышал. Выезд со стоянки уже давно опустел. Павел заметил вышедшего из палаты мужчину, быстро скрывшегося в конце коридора. Значит, она осталась одна, и можно попробовать пробиться к ней хотя бы ненадолго. Просто увидеть и убедиться лично, что с девушкой все в порядке. Просто еще раз взглянуть на ее безумно красивую улыбку и успокоиться душой. Он слез с подоконника, решительно преодолел небольшое расстояние до двери и уже хотел отворить ее, как вдруг перед ним, словно из пустоты, снова материализовался этот вредный коротышка в белом халате. Камышев недовольно поморщился и убрал руку. - Пациентке нужно отдохнуть, - скрипучим голосом отрезал доктор, - приходите завтра. - Я это уже слышал. – Не сумев его обойти, Павел топтался на месте. - Может быть, можно сделать исключение? - Исключено. Приходите завтра. - Может… - В данном отделении исключены любые посещения. Но я готов пойти вам навстречу. – Паренек в белом халате хитро взглянул на него снизу вверх. - Завтра. По расписанию. Оно вывешено внизу на информационной доске. - Давайте договоримся, - улыбнувшись, предложил Камышев и полез в карман за портмоне. Медик отрицательно покачал головой и нахмурил брови. - Всего доброго! Павел рассмеялся, спрятал бумажник обратно и проворчал сквозь зубы: - Зануда! Доктор смотрел на него, упрямо сложив руки на груди. Камышев взглянул на часы, разочарованно вздохнул и неохотно направился к выходу. Он утешал себя тем, что завтра ему все равно позволят увидеться с девушкой. Женя тихонько подкралась к Диме и ласково положила свои ладони ему на плечи.