Охотник на демонов

Раздался дикий, полный ненависти рев демонической твари, а я, отскочив назад, позволил ослепленному болью демону врезаться в служившее мне укрытием дерево.

Руки опустились, и приток энергии тут же прекратился.

«Половину резерва как корова языком слизала! А он все еще жив и очень опасен! — с нарастающей досадой понял я. — Так у меня скоро закончится духовная энергия, а он будет жить! Черт! Таким трюком его не победить».

Создание новой, пусть и невероятно энергетически затратной техники, а также дикий рев демона привели мои мысли в порядок и вернули уверенность в себе. Я понял, что раз воспользовался одной разрушительной техникой, то, может, получится применить и другую.

«Огненный шар». Почему-то я остановился именно на этом визуальном образе.

Сомкнув руки в замок, начал подавать духовную энергию, пытаясь плотно сжать ее между ладонями в ограниченной области пространства. Все получилось, однако брошенный в ослепшего паука шар бесславно растаял в воздухе, лишь слегка коснувшись монстра и показав ему, где именно необходимо меня искать.

Несколько минут выматывающих скачек, и — радость — вторая попытка создать заклинание тоже оказалась удачной.

Представив, как между ладонями появляется небольшое ядро, напитанное изрядным количеством «шики-чо», я принялся мысленно вращать его по кругу и как бы наматывать на него тонкие нити энергии. Вовремя вспомнились расположенные в парках автоматы, быстро наматывающие сладкую вату на тонкую палочку. Интересно, почему я до этого раньше не додумался?

Паук в очередной раз приблизился ко мне, поэтому сильно раскрутившийся шар умчался в его сторону, а я, отскочив назад, напряженно замер, глядя на ярко-оранжевый клубок света, не собиравшийся развеиваться.

Порадоваться результату толком не успел, как говорится в народной поговорке: «Любопытство кошку сгубило!» Так случилось и со мной.

Не предусмотренная при создании «шара» взрывная волна подхватила меня, словно невесомую пылинку, и подбросила высоко вверх. Феерический полет оборвало появившееся на моем пути крепкое дерево.

Удар страшной силы выбил из легких остатки воздуха. Не понимаю, каким чудом я не сломал ни единой кости!

Последствия полета обернулись глубоко расцарапанными лицом, животом, спиной и руками. Жесткие ветки меня не пощадили.

Только я хотел передохнуть, как заметил еще одного противника. Этот паук оказался намного меньше своего старшего собрата и был размером с крупную собаку.

«Черт! Сабля выпала! — с досадой подумал я, осознав отсутствие ремня на поясе. — Неужели все же придется биться врукопашную?»

Духовной энергии оставалось совсем немного, и я с сожалением понял, что воспроизвести новую технику не смогу.

Собравшись с духом, несмотря на сильную боль в ранах, рванул навстречу пауку. Он был уже довольно близко и в какой-то момент мощным прыжком бросился в мою сторону. В последнее мгновение я нырнул под брюхо летящей твари и, коснувшись рукой мерзкого тела, средним «вихрем силы» разорвал его на несколько частей.

«Это, оказывается, новорожденный! — с досадой подумал я, стягивая запачканную внутренностями куртку и осматриваясь по сторонам. — Можно было ударить и послабей!»

— Ну и вонь! — произнес, не выдержав, и, поморщившись, стал валять куртку в траве, отчищая от желтоватой, неприятно пахнущей жижи.

— А ты чего хотел? — произнес появившийся словно из ниоткуда наставник. — Все-таки насекомоподобный демон, а они всегда отвратно пахнут.

— Что за хрень только что произошла?! — тут же возмутился я, уперев руки в бока, и тут же зашипел от боли в многочисленных ранах. — Ты же знаешь, что я впервые встретился с крестовиком! Тем более с таким огромным! Я, блин, от страха забыл как дышать! Ты что, не додумался, что у меня могут возникнуть какие-то сложности?

— Это были всего лишь крестовики, — насупившись, произнес Феофан и возразил: — До этого у тебя особых проблем с противниками не было, ты даже с нагом сражался уверенно. Почему сейчас должно было быть по-другому?!

— Да потому что это ПАУК! Огромный злой демон-ПАУК! На восьми лапах, с офигительно большими жвалами и инфернальной энергией внутри!

Совершенно незаметно я перешел на крик.

«Что-то я себя совершенно не контролирую!» — подумал удивленно.

— Сильно испугался? — через некоторое время растерянно произнес Феофан. — Я действительно не думал, что эта встреча станет проблемой, ведь я же говорил тебе, как действовать в схватке с пауками! Все же просто! Зашел с фланга и, ударив посильнее «вихрем силы», разорвал дистанцию! С твоим уровнем владения «шики-чо» это легче легкого!

— Легче легкого? — как-то опустошенно произнес я и, оставив куртку, принялся мазать раны лечебной мазью, лежавшей до этого в специальном чехле. — А ничего, что один из них побольше твоего джипа?! А?! Это, по-твоему, легче легкого?

— Зато в следующий раз будешь знать, что делать! — разозлился на мои причитания наставник.

Я и сам понимал, что все мои слова совершенно ни к чему. Что произошло — то произошло, и нечего жаловаться. Ведь изменить уже ничего не получится. Однако мой страх действительно был сильным, поэтому я еще несколько минут возмущался бессердечностью Феофана.

— Подожди, — внезапно замолчал я. — Он что, использовал на мне аналог твоей «вуали ужаса»?! Поэтому я себя так веду?

— Ну наконец-то! — обрадовался наставник. — Я уж думал, так и будешь болтать.

Немного помолчав, он добавил:

— Сегодня ты приобрел огромный опыт. Ощутил на себе волну демонического страха и освоил две новые техники. Кстати, если первой я и сам владею, то последнюю еще ни разу не видел. Как ты это сделал?





ГЛАВА 4





В школе у меня в принципе все было хорошо. Учеба шла своим чередом, первый триместр подходил к концу, а я числился в списках отличников. Сложись по-другому, мне наверняка было бы очень стыдно, что не могу выдержать уровня десятилетних детей.

За первые три месяца обучения в имперской школе я пусть и не тесно, но все же сошелся со многими одноклассниками. Но, как говорится, не говори гоп, пока не перепрыгнешь…

Я считал себя взрослым самостоятельным человеком, которому не о чем разговаривать с детьми. Думал, что не смогу найти с ними нормальных тем для разговора, поэтому и не пытался наладить диалог. Но оказалось, что банального человеческого общения мне очень не хватает. Да и одиночкой постоянно не будешь, тем более в детском коллективе, где тебя постоянно пытаются втянуть в какие-то затеи. Поэтому, оправдывая свое поведение тем, что человек по своей сути существо социальное, я начал понемногу общаться с некоторыми учениками.

Что-то подсказывал по предметам, общался, давал вроде бы простые, но очень ценные для детей советы, вступал в различные дискуссии и высказывал свое мнение.

Перемены в моем поведении были довольно заметны, ведь раньше я вообще не стремился ни к какому общению, и из меня в принципе было сложно что-то вытянуть.

Подобное поведение возбуждало интерес к моей скромной персоне, а если учесть еще и большое количество разговоров о моих шрамах, то станет ясно, что тесно общаться со мной хотели многие. Многие, но не все. Имелось несколько слишком высоко задравших нос учеников, не собиравшихся общаться с выскочкой. Но меня данная ситуация абсолютно устраивала — и без них было с кем поболтать.

Действительно неприятным моментом стал интерес ко мне особо хулиганистых представителей старших классов. Не тех, с которыми я пересекся как-то в спортзале, они оказались просто самыми нетерпеливыми, а с другими, которые пока лишь присматривались к простолюдину.

Как сказал один из одноклассников, мною интересуются некоторые «старшие», и, скорее всего, после осенних каникул придется с ними столкнуться. Спасало меня пока то, что малышей-пятиклассников трогать было не принято. А вот после первого триместра, когда они освоятся, можно и тронуть.

Радовало и то, что ребята из параллельного класса, с которыми я столкнулся в первый день, подлянок тоже не устраивали. Годимир смог внушить уважение к себе и намекнул, что мы с ним в общем-то друзья, а его друзей трогать нехорошо.

Однако небольшие проблемы у меня возникли с самим приятелем, который постоянно и с каждым разом все более настойчиво зазывал меня посетить его поместье во время выходных.

В этом-то и заключалась сложность: у нас с Феофаном на выходные всегда были огромные планы, поэтому приходилось отказываться. Ведь походы в пустошь стали нашим постоянным источником дохода и позволяли мне в боевых условиях тренировать свои умения. Такие занятия с раннего возраста просто необходимы, только так можно из моего детского и пока пластичного организма вылепить грозное оружие.

Так что приходилось помнить про приоритеты.

— Он от тебя так просто не отстанет, — философски сказал наставник после очередной моей жалобы и, немного подумав, разрешил мне провести с Годимиром два первых дня каникул.

Что я торжественно пообещал донельзя довольному пареньку.

Каникулы у учеников школ в этом мире были всего три раза в год, по числу триместров.

Первые начинались за неделю до конца ноября и заканчивались вместе с первой неделей декабря. Вторые тоже длились две недели — последнюю неделю февраля и первую марта. А последние, летние, были самыми большими и продолжались, как и у нас, целых три месяца.

«Эх… учеба только началась, а я уже жду лета…»

Помня о предстоящем посещении главного семейства города, я решил подготовиться заранее, чтобы не упасть в грязь лицом.

Поговорка, что встречают по одежде, а провожают по уму, актуальна и для этого мира. Поэтому отдел бутика «Боярэлит» остался доволен пусть и молодым, но очень щедрым клиентом.

В первый же день каникул я был разбужен звонком очень рано встающего сына коменданта и, пообещав ему страшные кары, принялся одеваться. Сон уже ушел, да и до привычной утренней тренировки оставалось не так много времени.

Зарядка, умывание, легкий завтрак, и вот я, переодевшись в заранее приготовленную по этому случаю одежду и собрав специально купленную для личных вещей кожаную коричневую сумку, приготовился выезжать.

Феофан бросил на меня взгляд и довольно кивнул, что было высшей оценкой моего внешнего вида.

Наставник довез до городского парка и, напомнив, что ждет меня здесь же через два дня, был таков.

— Ты чего это так нарядился? — спросил Годимир, после того как мы поздоровались.

— Как — так? — недоуменно спросил я, опустил взгляд вниз и увидел наглаженные брюки и аккуратные, начищенные до блеска ботинки.

— Да вот так, — нахмурился он. — Ты же не на прием приехал, а ко мне в гости.

— Ну да, — кивнул я, соглашаясь. — Всего лишь в гости в дом самого влиятельного человека в городе.

Годимир не нашелся что ответить и махнул рукой.

Погуляв некоторое время по парку, мы дождались еще трех ребят.

«Четверо гостей? Ну и хорошо, значит, мне родственники Годимира уделят не так много внимания».

Остальные приглашенные оказались одноклассниками Огнеяра. С Константином Махиным и Сергеем Кользовым я был уже знаком, а третьего знал только заочно.

— Познакомься, — сказал Годимир, показывая мальчишке на меня, — это Иван Мороз. — Затем мне показал на мальчишку. — Илья Вьюхин.

То, что мы были заочно знакомы и учились в одной школе, еще ничего не значило, нас должны были представить друг другу. Годимир конечно же сократил обязательный ритуал представления, он был излишним в нашей ситуации. Пожав руки, мы завершили ритуал знакомства и смогли свободно общаться.

Кстати, ни один из ребят не состоял в известной компании хулиганистых парней «А» класса, так что выбор Годимира я одобрял. Благо сын коменданта был совсем не глуп и быстро смекнул, с кем познакомился в первые учебные дни. После чего незаметно изменил круг общения.

— Теперь ко мне, — сказал Годимир, и мы, обсуждая полученные за триместр оценки, дружной компанией двинулись к поместью Огнеяра.

Как оказалось, дом коменданта был расположен недалеко от парка. Неудивительно, что Годимир убегал погулять именно сюда.

Помимо поместья Огнеяра рядом с парком располагался довольно большой, окруженный высоким забором квартал, в котором проживали самые родовитые боярские семейства города.

Из пояснений Константина я узнал, что тут живут представители тех родов, чьи дальние родственники пришли сюда в составе первых гарнизонов. Именно дальний предок Годимира был тем самым командиром отряда, который основал форпост, выросший сначала в небольшое поселение, а затем ставший полноценным городом. С той поры лишь представители этого семейства имели право наследовать должность коменданта.