Однажды я станцую для тебя

Она удобнее откинулась на спинку стула и бросила на меня изумленный взгляд.

– А что ты вообще тут делаешь, кстати? Разве Эмерик возвращается не сегодня вечером?

Танец и впрямь заставил меня обо всем забыть! Как я могла?

– Ой, пора бежать!

Я вскочила, подвинула Сандро, чтобы вытащить с полки свою старую сумку от Жерара Дареля, с которой никогда не расставалась, надела туфли, пальто и завязала шарф. Они расхохотались, наблюдая за моей спешкой. Я показала им язык.

– Между прочим, мы не встречались целых десять дней!

– Такое случается редко, – прокомментировала Бертий.

– Ну да, к счастью… но на этот раз все было как-то сложно, ему пришлось много куда ездить по работе, ну и вот…

– То есть ты ему устроишь торжественную встречу! – хмыкнул Сандро.

– Если успею подготовиться.

– Могу тебя подбросить до дома, если хочешь, меня тоже ждут, – объявил он, поводя плечами.

Сандро протянул мне мотоциклетный шлем. Я закатила глаза, еле сдержав смех. Сандро был сердцеедом, он жаждал завоевать всех женщин, молодых, не очень молодых и остальных, усердно избегая любых проявлений дискриминации, и постоянно объяснял нам со своим чарующим акцентом, что женщина – это женщина, а всякая женщина красива, загадочна и желанна независимо от возраста, ширины талии или размера бюстгальтера. Время от времени мы с Бертий пытались его урезонить, но тщетно.





Сандро лавировал в густом потоке на своем побитом скутере и насвистывал мелодию родной Бразилии. Нам не понадобилось и четверти часа, чтобы доехать до моего дома. Я встала с его тарахтелки, он поднял щиток, я протянула ему шлем.

– Оставь себе, утром заеду за тобой!

– Неужто проснешься? – Я недоверчиво вздернула бровь.

– У меня выбора нет. А ты в котором часу начинаешь?

– В десять!

– Ах да, завтра же день твоих любимчиков!

Не поспоришь, мне и впрямь не терпелось поскорее встретиться с ними. В последние два года каждый четверг по утрам мы со специалистом по психомоторике занимались с группой детей, страдающих нарушениями развития, помогали разрабатывать гибкость. Платили за это копейки, и Бертий скрежетала зубами, но мне было наплевать.

– До завтра, и спасибо, что подвез!

– Поторопись! Любовь не ждет!

Он умчался, насвистывая. Я же быстро преодолела семь этажей, отделявших меня от моей квартиры.





Я жила здесь уже четыре года, влюбившись однажды в эту келью под крышей. С помощью двух моих соратников и мужа Бертий я отремонтировала ее, и она превратилась в уютное жилище. Я купила его на средства, которые откладывала с первых месяцев работы, плюс финансовая помощь родителей. Я не находила в этой помощи ничего для себя зазорного или удивительного. Они всегда советовали мне вложиться – как это сделали сами – в жилье и очень хотели мне помочь. Едва войдя в обшарпанную сорокаметровую комнату с маленьким балконом, выходящим на крытые цинком крыши, я сразу поняла, что она им понравится и они скажут, что она похожа на меня. Дни напролет я отчищала стены и старый паркет. Чтобы оборудовать кухню, мы организовали набег на ИКЕА, и Сандро впервые в жизни приступил к сборке мебели. Вот почему и сегодня у шкафа недостает одной дверцы. Нужно было отгородить спальню от остального пространства квартиры, и я раскопала старую, тридцатых годов ширму и натянула на нее белый тюль, подчеркивающий мягкую сероватую белизну рамы. Крохотный балкон я украсила двумя – насколько хватило места – цветными декоративными лампами и цветочным горшком, а в хорошую погоду я ставила металлический складной столик на пороге между комнатой и балконом. В остальное время я прятала его за дверью.





У меня оставалось около часа до появления Эмерика, как раз достаточно, чтобы подготовиться. Я так по нему скучала! Встреча с ним окончательно избавит меня от смятения после поездки к родительской оливе. Раздевшись, я походила по комнате, включила музыку – зазвучал теплый голос Алиши Киз, – потом тщательно выбрала белье и идеальное платье, черное, с открытой спиной, и в заключение вытащила из-под кровати высокие сандалии из ремешков. Плевать, что довольно прохладно, главное – впечатление, которое произведет на него мой наряд. Впрочем, его реакция мне хорошо известна. Я услышала сигнал сообщения в тот момент, когда входила в ванную, и, справившись с зародившимся страхом, выдохнула с облегчением, прочитав:



Застрял в пробке, не смогу за тобой заехать, давай встретимся на месте, приезжай скорее! Я соскучился… Целую. Э.





Я успокоилась и встала под душ. Горячая вода освободила тело от напряжения, я расслабилась. Струя ледяной воды, пущенная под конец, взбодрила меня и оживила кожу. Завернувшись в полотенце, я тщательно накрасилась, чтобы подчеркнуть свои серые глаза и выразительные губы. Потом выбрала прическу – ему нравится натуральный светлый цвет моих волос – небрежно закрученный узел с умело высвобожденной, якобы случайно выпавшей прядью. Это его любимая прическа. Затем я нанесла на кожу сухое масло, чтобы она стала бархатистой. И последний штрих: одна капелька духов в ложбинку между грудей. Все, я готова.






Глава вторая




Я пришла первой, ничуть этому не удивившись. Да, Эмерик – самый организованный человек из всех, кого я знаю, и тем не менее он всегда опаздывает: обязательный последний звонок, последнее сообщение по электронной почте, требующее срочной отправки, последняя кризисная ситуация, которую необходимо разрулить. Я не обижалась, потому что он всегда старался заранее, до встречи все уладить по максимуму, чтобы нас не беспокоили. Официант, который нас отлично знал, проводил меня к всегдашнему столику в нише, где никто и ничто не помешает нашей встрече и откуда мы можем видеть всех, тогда как нас не увидит никто. Через пару минут он вернулся, неся коктейль.

– Я ничего не заказывала, подожду его.

– Он звонил перед самым вашим приходом и попросил принести вам выпить, он на несколько минут задержится.

Ну вот, что я говорила?!

– Большое спасибо.





Минут пятнадцать спустя, когда я успела сделать пару-тройку глотков, в проеме ресторанной двери вырос Эмерик с приклеившимся к уху телефоном. Его лицо было сосредоточенным, а пальцы прямо-таки вцепились в мобильник, и я легко представила себе степень его нетерпения и концентрации. Я была счастлива, меня переполняли мечты, и я не отказала себе в удовольствии смотреть на него не отрываясь. Он обладал даром добавлять сексуальности стандартным мужским костюмам из “Прентан”. Черты лица и высокая стройная фигура как будто отходили на второй план, потому что главной была его завораживающая харизма. Важную роль играла и уверенность в себе, которую Эмерик проявлял, однако, очень сдержанно. Все, с кем он общался, сразу чувствовали, что этому человеку удастся все задуманное, но при этом я никогда не замечала в нем желания раздавить партнера. Эмерик просто доказывал, как дважды два, что в своей области обладает высочайшей компетентностью и его ничто не страшит, а все препятствия будут сметены благодаря упорной работе, воле и дерзости.

Выражение его лица смягчилось, когда наши глаза встретились, и Эмерик прикоснулся пальцами к губам, посылая мне воздушный поцелуй. Несколько минут спустя он выключил телефон… наконец-то. Перед тем как подойти ко мне, он обвел взглядом зал ресторана, на его губах играла хищная полуулыбка. Я не шевелясь наблюдала за тем, как он приближается к нашему столику. Когда он очутился рядом, я подставила ему для поцелуя шею, он наклонился, от прикосновения его губ меня охватила дрожь, и он сел напротив меня. Эмерик изучал меня долгие-долгие минуты, как если бы заново открывал для себя. Этот привычный ритуал, похоже, помогал ему сбросить стресс. Я любила мгновения, когда он возвращался из своего мира в мой, я тогда казалась себе центром его вселенной, а он снова становился тем Эмериком, которого знала только я.

– Этот звонок? Ничего серьезного, надеюсь?

– Нет… Скорее хорошая новость! – ответил он с сияющим лицом и блестящими от возбуждения глазами. – Ну, если не считать новую неразрешимую головоломку в моем распорядке дня.

– Могу я узнать, что за новость привела тебя в такое состояние?

Он увлекся, как всегда, когда речь заходила о работе, а я молча слушала, как он со всеми подробностями объясняет суть вновь открывшейся возможности. Его многословная скороговорка забавляла меня.

В какой-то момент Эмерик осознал, что в последние десять минут сам задает вопросы и сам на них отвечает. Он смущенно хихикнул, перевел дух и извинился.

– Ладно-ладно, после поговорим об этом… Теперь я весь твой.

Не совсем, потому что перед нами вырос официант, намеренный принять заказ.

– Как там, в Провансе, прошло? – спросил Эмерик, когда мы снова остались вдвоем.

Я слабо улыбнулась в ответ, эта улыбка наверняка была грустной.

– Кати и Матье просили поцеловать тебя, они надеются, что ты приедешь этим летом.

– Я тоже. А твои родители?

– Я сделала то, что нужно было сделать… А так что ж, это всего лишь еще один год без них.

Он потянулся через стол, взял мою руку и ласково погладил:

– Я бы хотел быть там вместе с тобой.

– Я знаю. Только ты не волнуйся, у меня все в порядке. Сегодня был отличный день в школе, а теперь я с тобой.

И это истинная правда. Сейчас, когда он сидел напротив меня, все шло как нельзя лучше.

– Мы так долго не были вместе. – Он отпил глоток вина и поставил бокал на стол. – Даже слишком долго…

– Согласна, но что ты мог сделать?!

Он отпустил мою руку, откинулся на спинку диванчика с заговорщическим видом и посмотрел мне прямо в глаза. Я была счастлива: наконец-то мы окончательно переключились на нас двоих.

– У меня на днях родилась идея: ты должна время от времени сопровождать меня в поездках, это было бы здорово.

Я с ласковой насмешкой покачала головой и выгнула бровь. Потом наклонилась к нему, будто готовясь кое в чем признаться.

– Эмерик…

Он был явно доволен, на его лице было написано любопытство.

– Да-а-а…

– Ты забыл, что у меня тоже есть жизнь, ученики, уроки, которые надо давать…

Резкая смена настроения. Обиженное лицо. Если Эмерик чего-то хочет, то ведет себя словно капризный ребенок. Однако он быстро взял себя в руки.