Один плюс один
Часть 5 из 20 Информация о книге
– А! Обои. В бабушкином доме новые обои? Танзи стало не по себе. Папа и бабушка живут в доме, который она может не узнать. Прошло 348 дней с тех пор, как она в последний раз видела папу. И 433 дня с тех пор, как видела бабушку. – Мне нужно поговорить с тобой об учебе Танзи. – А что, она плохо себя ведет? – Ничего подобного, Марти. Ей предложили стипендию в Сент-Эннз. – Сент-Эннз? – Учителя считают, что у нее исключительные способности к математике. – Сент-Эннз, – недоверчиво протянул он. – В смысле, я знал, что она умненькая девочка, но… Он явно был доволен. Танзи прижалась спиной к стене и поднялась на цыпочки, чтобы лучше слышать. Возможно, папа вернется домой, если она поступит в Сент-Эннз? – Наша малышка в аристократической школе! – Он раздулся от гордости. Танзи так и видела, как он прикидывает, что сказать приятелям в пабе. Правда, он не ходит в паб. Ведь он вечно твердит маме, что у него нет денег на развлечения. – И в чем проблема? – Ну… это большая стипендия. Но она покрывает не все. – И что это значит? – Это значит, что нам все равно придется платить пятьсот фунтов за семестр. И еще за форму. И регистрационный взнос пятьсот фунтов. Молчание было таким долгим, что Танзи решила, что компьютер завис. – Они сказали, что после первого года можно будет подать заявку на пособие. Какую-то дотацию, дополнительные деньги, которые выдают по заслугам. Но сейчас надо найти почти две штуки, чтобы она проучилась в течение года. И тогда папа засмеялся. Честное слово, засмеялся. – Ты, наверное, шутишь? – Я не шучу. – Где я, по-твоему, возьму две штуки, Джесс? – Я просто подумала, что… – У меня даже нет еще приличной работы. Здесь настоящее болото. Я… еще не встал толком на ноги. Прости, детка, но это невозможно. – А твоя мама не может помочь? У нее должны быть сбережения. Можно я с ней поговорю? – Нет. Она… вышла. И я не хочу, чтобы ты клянчила у нее деньги. У нее и так хватает забот. – Я не клянчу деньги, Марти. Я подумала, может, она захочет помочь своим единственным внукам. – Они больше не единственные ее внуки. У Елены родился мальчик. Танзи затаила дыхание. – Я даже не знала, что она беременна. – Ну, я собирался тебе сказать. У Танзи есть маленький двоюродный брат. А она даже не знала. Норман плюхнулся у ее ног. Он посмотрел на нее большими карими глазами и медленно, со стоном перевернулся, как будто лежать на земле было неимоверно тяжелым делом. Он не сводил с нее глаз, ожидая, что Танзи почешет ему живот, но она слишком старательно прислушивалась. – Ну… может, продадим «роллс»? – Я не могу продать «роллс». Я собираюсь снова начать свадебный бизнес. – Он ржавеет в нашем гараже уже почти два года. – Знаю. Я приеду и заберу его. Просто мне некуда было его поставить. Голоса родителей стали резкими. Их разговоры часто заканчивались подобным образом. Поначалу мама старалась быть милой, но потом что-то случалось, и оба начинали говорить рублеными фразами и огрызаться друг на друга. Танзи услышала, как мама глубоко вдохнула: – Может, ты хотя бы подумаешь? Она очень хочет попасть в эту школу. Всем сердцем. Когда учитель математики заговорил с ней, она просияла. Я не видела ее такой с тех пор… – С тех пор, как я уехал. – Я этого не говорила. – Выходит, это я во всем виноват. – Нет, это не ты во всем виноват. Но я не стану притворяться, что твой отъезд им безразличен. Танзи не понимает, почему ты не навещаешь ее. Она не понимает, почему больше не видит тебя. – Дорога мне не по карману, Джесс. И ты это знаешь. Сколько можно меня упрекать? Я болен. – Я знаю, что ты болен. – Она может в любое время приехать и повидать меня. Я же тебе говорил. Пусть дети приедут на коротких каникулах. – Это невозможно. Они слишком маленькие, чтобы ехать в такую даль в одиночку. А ехать с ними мне не по карману. – Полагаю, это тоже моя вина. – Бога ради, прекрати. Танзи вонзила ногти в ладони. Норман смотрел на нее и ждал. – Марти, я не хочу с тобой ссориться. – Мама говорила низким размеренным голосом, словно учительница, объясняющая прописные истины. – Я просто хочу, чтобы ты поискал хоть немного денег. Это изменит жизнь Танзи. Ей не придется бороться, как… нам. – Черта с два! – В смысле? – Ты что, не смотришь новости? Выпускники университетов сидят без работы. Неважно, какое у тебя образование. Ей все равно придется бороться. Все равно придется барахтаться. – Он помолчал. – Нет. Нет смысла влезать в долги еще больше из-за такой ерунды. Конечно, в этих школах говорят, что они совершенно особенные, и она особенная, и ее жизненные перспективы будут потрясающими, если она поступит, и так далее, и так далее. Все они так говорят. – (Мама ничего не сказала.) – Нет, если она и правда такая умница, как они говорят, то проложит себе дорогу сама. Пусть ходит в Макартурз, как все. – Как маленькие ублюдки, которые только и думают, как половчее избить Никки? И как наштукатуренные девицы, которые прогуливают физкультуру, чтобы не сломать ноготь? Она не впишется в Макартурз. Просто не впишется. – Теперь ты говоришь, как сноб. – Нет, я говорю, как человек, который признает, что его дочь немного не такая, как все. И ей нужна школа, которая это приветствует. – Джесс, я ничем не могу помочь. Прости. – Он говорил рассеянно, будто к чему-то прислушивался. – Вот что. Мне пора. А в воскресенье поговорю с Танзи по «Скайпу». Повисло долгое молчание. Танзи досчитала до четырнадцати. Она услышала, как открылась дверь и Никки произнес: – Отлично поговорили. Танзи наклонилась и наконец почесала пузо Нормана. Она закрыла глаза, чтобы не видеть слезу, которая упала на пса. – Мы покупали лотерейные билеты в последнее время? – Нет. На этот раз молчание продлилось девять секунд. Затем голос мамы разнесся эхом в неподвижном воздухе: – Тогда, возможно, стоит попробовать. 3. Эд Эд и Ронан пили кофе в комнате креативщиков, когда вошел Сидней. С ним был смутно знакомый мужчина – еще один Костюм. В своих мрачных серых костюмах, с похоронными выражениями лиц они напоминали пару Свидетелей Иеговы. – Мы вас искали. – Что ж, вы нас нашли. – Не Ронана, а вас. Минуту Эд разглядывал их, выжидая, затем бросил в потолок красный пенопластовый шарик и поймал. Он покосился на Ронана. «Инвестакорп» купила половину их акций добрых восемнадцать месяцев назад, но они все равно мысленно называли ее сотрудников Костюмами. И это было еще ласковое прозвище. – Вы знакомы с женщиной по имени Дина Льюис? – А что? – Вы сообщали ей какие-либо сведения о запуске нового программного обеспечения?