Один плюс один

– Он знает, что вы ее взяли?

– Он не узнал бы, даже если бы я сменила пол и назвала себя Сидом. Он торчит в Северном Йоркшире уже…

– Знаете, вам лучше немного помолчать. – Мистер Николс провел рукой по волосам.

– Вы что, ее адвокат?

– А ей нужен адвокат?

– Водить машину без страховки и уплаты акцизного сбора – нарушение параграфа номер тридцать три…

– Да. Вы уже говорили. В общем, вам стоит с кем-нибудь посоветоваться…

– …Джесс.

– Джесс. – Он посмотрел на полицейского. – Господа, разве обязательно везти эту женщину в участок? Она искренно сожалеет. Время позднее, детям пора домой.

– Ей будет предъявлено обвинение в вождении без страховки и уплаты акцизного сбора. Ваше имя и адрес, мадам?

Джесс назвала их Полицейскому Номер Один. Изобразить раскаяние ей не удалось. Она так злилась на себя, что с трудом говорила. Она смотрела, как полицейский отворачивается и повторяет ее слова в рацию. Похоже, ответ его удовлетворил, поскольку он повернулся обратно, посмотрел на детей и кивнул:

– Машина действительно зарегистрирована на этот адрес. Но зарегистрирована как транспортное средство, выведенное из эксплуатации, а это означает…

– Что на ней нельзя ездить по дорогам общественного пользования. Я в курсе.

– В курсе? В таком случае очень жаль, что вы не подумали об этом, прежде чем выехать из гаража. – Он смерил ее взглядом, как учитель – восьмилетку, чтобы тот почувствовал себя малышом. Снисходительный взгляд вывел Джесс из себя.

– Знаете что? – сказала она. – По-вашему, я повезла бы куда-то детей в одиннадцать вечера без особой причины? По-вашему, мне просто захотелось взять детей, собаку, сесть в машину и вляпаться в кучу неприятностей…

– Меня не касается, чего вам захотелось, мадам. Меня волнует, что вы ехали по дороге общественного пользования на незастрахованном, а возможно, и небезопасном транспортном средстве.

– Я была в отчаянии, ясно? И меня нет в вашей дурацкой базе данных, потому что я в жизни не делала ничего противозаконного…

– Или не попадались.

Мистер Николс положил руку ей на плечо:

– Э-э-э, Джесс? По-моему, вам лучше замолчать.

Полицейские пристально смотрели на нее. Норман плюхнулся на обочину и громко вздохнул. Танзи молча наблюдала запавшими глазами. «О боже, – подумала Джесс. – Ее жизнь превратилась в хаос». Джесс прикусила язык и невнятно извинилась.

– Миссис Томас, вам будет предъявлено обвинение в вождении машины без надлежащих документов. – Полицейский Номер Один передал ей листок бумаги. – Ожидайте повестку в суд. Вам грозит штраф до пяти тысяч фунтов.

– Пять штук? – Джесс засмеялась.

– А пока можете быть свободны.

– Пять штук?

– И вам придется заплатить, чтобы убрать это… – Полицейский не мог назвать это «машиной». – Это с полицейской штрафной стоянки. Должен предупредить, что каждый день штрафной стоянки обойдется в пятнадцать фунтов.

– Превосходно. И как я уберу ее со стоянки, если мне нельзя за руль?

Джесс понимала, что испытывает его терпение, но была не в силах сдерживаться. Пять штук!

– Вы уплатите сбор и застрахуете машину, как положено, и сможете ее забрать. Или обратитесь на станцию техобслуживания. Не оставляйте вещи в машине. Как только эвакуатор ее заберет, мы не будем нести ответственность за ее содержимое.

– Конечно. Глупо надеяться, что на полицейской стоянке машине ничего не грозит, – пробормотала она.

– Джесс…

– Мама, но как мы попадем домой?

Все замолчали. Полицейские отвернулись.

– Я вас подброшу, – сказал мистер Николс.

Джесс отшатнулась:

– О! Нет. Нет, спасибо. Мы доберемся. Дойдем пешком. Здесь недалеко.

– Три мили.

Танзи сощурилась, как бы пытаясь понять, шутит она или нет, и устало поднялась на ноги. Джесс вспомнила, что под курткой на Танзи пижама. Мистер Николс посмотрел на детей.


– Я еду туда, – кивнул он в сторону города. – Вы знаете, где я живу.

Танзи и Никки молчали. Джесс смотрела, как Никки, прихрамывая, идет к машине и начинает вытаскивать сумки. Нельзя заставлять его тащить вещи. Не факт, что он вообще сможет дойти в таком состоянии.

– Спасибо, – сухо сказала она. – Вы очень любезны.

Джесс была не в силах посмотреть в глаза мистеру Николсу.

– Что стряслось с вашим сыном? – спросил Полицейский Номер Два, когда Никки бросил свой вещевой мешок к ее ногам.

– Поищите в своей базе данных, – отрезала она и подошла к куче сумок.



Они ехали домой в тишине. Джесс сидела на пассажирском сиденье безукоризненной машины мистера Николса и смотрела прямо перед собой. Ей было неловко как никогда. Дети молчали, потрясенные поворотом событий. Она чувствовала это спиной. Мать подвела их. Придорожные посадки сменились заборами и кирпичными стенами, черные дороги – уличными фонарями. Джесс была не в силах поверить, что они выехали из дома всего полтора часа назад. Казалось, прошла целая жизнь. Штраф пять тысяч фунтов. Почти гарантированное лишение водительских прав. И явка в суд. Марти будет рвать и метать. И она только что упустила последний шанс Танзи поступить в Сент-Эннз. Впервые за вечер у Джесс встал комок в горле.

– С вами все в порядке?

– Абсолютно.

Она не смотрела на мистера Николса. Он не в курсе. Ну конечно, не в курсе. Согласившись сесть в его машину, она на мгновение испугалась, что это ловушка. Он дождется, пока полицейские уедут, и сделает что-нибудь ужасное, чтобы отомстить ей за кражу.

Но все оказалось хуже. Он просто пытался помочь.

– Поверните налево, пожалуйста. Нам сюда. До конца, налево, затем второй поворот направо.

Живописная часть города закончилась полмили назад. В Дейнхолле деревья были голыми даже летом, сгоревшие автомобили стояли на подпорках из кирпича, словно городские скульптуры на низеньких пьедесталах. Дома были не новые, трех сортов, в зависимости от улицы: рядовая застройка, дома, отделанные мелкими камешками, и крошечные домики из бордового кирпича с окнами из ПВХ. Мистер Николс повернул налево на Сикоув-авеню и притормозил, когда Джесс указала свой дом. Она обернулась и обнаружила, что за время короткой поездки Танзи задремала, приоткрыв рот и положив голову на Нормана, который, в свою очередь, привалился к Никки. Никки равнодушно смотрел в окно. Из «Зайца и терьера» выставляли посетителей, и мужчины кучками стояли и курили на углу. Одни собирались домой, другие искали повод задержаться.

– Пожалуй, вам лучше поскорее уехать. – Она кивнула в сторону мужчин. – У местного торговца анашой машина той же модели.

– Куда вы пытались добраться?

– В Шотландию. – Она почесала нос. – Это долгая история.

Мистер Николс ждал.

Джесс начала машинально болтать ногой:

– Мне нужно отвезти дочь на олимпиаду по математике. Проезд слишком дорого стоит. Хотя и не так дорого, как разговор с копами.

– На олимпиаду по математике?

– Ну да. Я тоже никогда о них не слышала до прошлой недели. Я же сказала, это долгая история.

– И что вы собираетесь делать?

Джесс посмотрела на заднее сиденье, на мирно дремлющую Танзи. Пожала плечами. Слова не шли у нее с языка.

Внезапно мистер Николс всмотрелся в лицо Никки.

– Ага. Это другая история.

– У вас много историй.

Мистер Николс повернулся и уставился на мужчин на углу. То ли погрузился в раздумья, то ли ждал, пока Джесс свалит из его машины.

– Спасибо, что подвезли. Весьма любезно с вашей стороны.

– Ну, за мной был должок. Я совершенно уверен, что это вы забрали меня из паба. Я проснулся на диване, моя машина благополучно стояла на парковке у паба, и у меня было худшее в мире похмелье. – Он помолчал. – Еще я смутно припоминаю, что вел себя по-свински. Возможно, не впервые.

– Все в порядке. – У нее вспыхнули уши. – Правда.

Никки открыл дверцу машины. От холодного воздуха Танзи пошевелилась. Она потерла глаза и заморгала, глядя на Джесс, затем медленно оглядела салон, припоминая события последнего часа.

– То есть мы никуда не едем?

Джесс собрала сумки, стоявшие у ног. Этот разговор лучше вести не при посторонних.

– Идем в дом, Танзи. Уже поздно.

– Значит, мы не едем в Шотландию?

Джесс смущенно улыбнулась мистеру Николсу: