Один дар на двоих

Не сразу поняла, кто такая Татьяна Сергеевна. Это же моя мама. И как я о ней забыла! Рассыпалась в благодарностях. Самой в таком состоянии никак не вспомнить.

Ночью дремала на диване, пока соседи и знакомые дедушки переговаривались. Вспоминали, что он был за человек, его покойную жену и детей. Вполуха слушала истории о Филе и проваливалась в тревожный сон.

Утром чувствовала себя разбитой и уставшей, а ведь даже ничем не помогла. Инициативные соседи все организовали сами. В зеркале в ванной с трудом себя узнала. Бледная, под глазами круги. Осыпавшаяся тушь с ресниц. Как могла, привела себя в порядок. Блузка и брюки не помялись, а если бы и так, переодеться все равно не во что.

На кухне бабушки пили чай. Я взяла кружку, села рядом.

– А как вы оказались в нашем городе? – уточнила одна из женщин. Старенькая и седая, но с весьма проницательным любопытным взглядом.

Я едва не закашлялась от неожиданности, но сдержалась.

– Совершенно случайно. Приехала в командировку и решила познакомиться с отцом Филиппа. Только к дому подошла, позвонил Филипп и сообщил ужасную новость.

Что дело было с точностью до наоборот, предпочла не упоминать. Врала и не краснела. Довольные ответом бабульки благодарно кивали.

– Жалко, что не успела с Эдуардом увидеться, – покачала головой другая бабушка, – он был хороший человек.

Как будто я сама не знала!

Дальше бабульки принялись разговаривать на отвлеченные темы, поэтому остаток чаепития я провела в спокойствии. Примерно в одиннадцать часов запиликал мобильный телефон. Почти разряжен, скоро батарея совсем сдохнет.

Звонил Фил. Волнуясь, приняла вызов.

– Ты где? – прозвучал в трубке взволнованный голос.

А где еще я могла быть, как не дома?

Почувствовала, что Фил на пределе. Держится из последних сил. Из-за меня мир уже рухнул, а тут еще такое горе.

– А ты где?

– Выхожу из аэропорта. Через полчаса буду дома. Встретишь?

В этих словах было столько скрытой мольбы, что я не смогла отказать. Конечно, я встречу, потому что бесконечно люблю этого мужчину. Сама не заметила, когда потеряла голову, а потом окончательно и бесповоротно влюбилась.

Отсчитав ровно тридцать минут, вернулась в квартиру соседки. Надела пальто, взяла ее ключи и спустилась по лестнице. Возле подъезда стояла несколько минут, пока не заметила подъехавшее такси и высокую фигуру босса.

Фил был в черном пальто, без шапки и перчаток. В машине они ему обычно не нужны. Мрачный и осунувшийся.

Босс заметил меня и подошел. Ясно, он в ступоре и не верит в происходящее.

– Ты как? – поинтересовалась, протягивая руку.

Большой босс впервые предстал передо мной со щетиной на щеках и отчаянием в глазах. Никогда его таким не видела. Меньше суток прошло с прошлого разговора, а человека словно подменили.

– Не спрашивай. – Фил протянул руку в ответ. – Как во сне.

Коснулась его ладони. Холодная как лед. И он весь словно неживой.

– Пойдем! – потянула Фила в подъезд.

Пока поднимались, в голове билась отчаянная мысль, что же делать. Босс, словно под гипнозом, послушно поднимался по лестнице. И только перед площадкой второго этажа споткнулся. Замер, с тоской изучая знакомую дверь.

Завела его внутрь. Знакомые стены, обстановка. Представляю, каково Филу окунуться в привычную атмосферу.

Босс осмотрелся, и его повело. Рассеянным взглядом он скользнул по комнате и обессиленно прислонился к стене.

Усадила его на стул из опасений, что в обморок грохнется. Он и был близок к этому. Неправда, что мужики сильные. В минуту отчаяния перед судьбой все равны.

Опустилась перед ним на колени, заглянула в глаза.

– Он умер, – прошептала, – но не мучился. Смерть была мгновенной.

По блуждающему взгляду Фила поняла, что ему все равно. Он просто хочет увидеть отца.

Привела босса в зал, а сама отошла в сторону. По комнате сновали бабульки, но при появлении Фила все расступились.

У всех сильных людей есть предел возможностей. Так называемый лимит боли. У Фила он исчерпался, едва тот увидел своего отца.

Я завела Фила в спальню и закрыла дверь. Чувствовала себя совершенно растерянной. Что делать? Фил совершенно никакой.

– Тебе надо прилечь.


Я помогла боссу устроиться на кровати.

Укрыла одеялом, потому что заметила, что его трясет. Руки холодны как лед, кожа бледная. Так и до приступа недалеко.

– Я сейчас приду, – пообещала и помчалась в кухню.

Вернулась с парой бутербродов, стаканом и начатой бутылкой водки. Протянула боссу стакан. Приказала:

– Пей!

Фил сел в кровати и выпил. Заставила съесть бутерброд, и через несколько минут налила еще стакан. Фил потихоньку начал приходить в себя. Предложила еще выпить, но он отказался.

– А что хочешь?

Фил попросил сигарету. Нашлась и она. Правда, пришлось сбегать в магазин возле дома. Купила пачку сигарет и зажигалку. Стеклянная пепельница нашлась в квартире Эдуарда.

Фил встретил меня благодарным взглядом. Встал с кровати, подошел к окну и, приоткрыв, закурил. Пепельницу поставил на подоконник. Предложил мне, но я отказалась:

– Не курю.

– Я тоже. – Фил горестно усмехнулся. – Еще в институте бросил.

– А начал когда? – поинтересовалась я, предчувствуя готовность босса к откровенному разговору.

– Когда мать умерла. Сколько себя помню, она всегда болела. Умерла, когда мне было тринадцать. В тот день я стащил у отца сигареты и накурился до одури. Словно почувствовал, что теперь могу делать все, что раньше запрещали. Отец ничего не сказал, а после похорон, заметив меня с сигаретой, строго наказал, отбив охоту нарушать правила. Потом пробовал в институте, но уже не впечатлило.

Фил цокнул языком и поморщился.

– Теперь ты понимаешь, почему я не люблю Новый год. – Глаза Фила снова покраснели, но он сдержал рвущиеся наружу эмоции. – Это всегда происходит, когда вокруг радость и веселье. Все вокруг в предпраздничной суете. Покупают подарки, веселятся. И только ты ненавидишь этот праздник, потому что он отнял у тебя близкого человека.

Посмотрела на босса, на его помятый костюм и растерянный вид. Жалко до слез, но я готова разделить с ним эту боль.

– В этот раз ты не один. Я с тобой. Мой отец умер практически в мой день рождения, – в ответ на откровенность Фила старалась быть максимально честной. – С тех пор я ненавижу этот праздник, но все равно праздную. А совсем недавно поняла: праздник не виноват. Просто роковое стечение обстоятельств.

Фил поднял на меня глаза и несколько секунд внимательно изучал.

– Просто ты добрая и понимающая, – резюмировал он. – А я – нет. Моя сестра даже не нашла времени, чтобы приехать на похороны отца. И как я должен на это реагировать?

– Она живет в другой стране, – попыталась я оправдать Елизавету, но не получилось.

– Она может приехать, если захочет, – покачал головой Фил и затянулся новой сигаретой. – Но она не хочет, потому что считает меня виноватым в смерти матери. А я и сам знаю, что виноват.

На глазах Фила выступили слезы.

Я вспомнила слова Эдуарда о том, что после рождения Фила обострилась болезнь его матери. Интересно, если сейчас спросить, он мне расскажет?

– А что за болезнь? – спросила, даже не надеясь на ответ.

Фил затушил в пепельнице недокуренную сигарету и вытащил на середину комнаты прикроватную тумбочку. Придвинул к ней два стула и налил себе рюмку водки.

– Принеси себе что-нибудь, – попросил он, – и закуски. Я просто не готов сейчас идти. Там отец. Боюсь, что сорвусь, едва его увижу.

Я не стала спорить. Филу и в самом деле тяжело. Держится из последних сил. Вышла в кухню, захватила бокал с начатой бутылкой вина. Положила на тарелку принесенные соседями закуски.

– Как Филипп? – поинтересовалась одна из бабулек, преграждая путь.

– Очень тяжело переживает, – вздохнула я, вспомнив рыдающего Фила.

Бабушка покачала головой, услужливо открывая мне дверь в спальню.

Я поставила тарелку и села на стул напротив босса.

– Спасибо, что ты рядом, – произнес Фил, наливая мне бокал вина. – Не знаю, что я делал бы без тебя.

– Просто оказалась в нужное время в нужном месте, – пробормотала я, пригубив вина.

Но Фил потребовал, чтобы допила до конца и рассказала правду.

Правду? Легче попросить, чем сделать. И могу ли я рассказать все как есть и понадеяться на понимание? Решила, что если уж Фил был откровенным со мной, то и я буду. А если не поверит… ну что ж. Я сделала все возможное.

– У меня есть дар, – сказала с внутренним трепетом, но босс никак не отреагировал. – Я попадаю к людям за тридцать минут до смерти. Пытаюсь их спасти, но некоторых не получается. Помнишь пожар, когда в огне погиб мужчина?

Фил помнил и коротко кивнул.

– Я тогда заметила твою заинтересованность. И разговор по поводу пин-кода карты, уверена, ты слышал.