Обережник

Молодцов вдруг перестал чувствовать деревянный настил под ногами и уже было решил, что теряет сознание. Последовало чувство полёта и жёсткий удар о снег.

Данила и впрямь чуть не потерял сознание. От удара дыхание перехватило, внутренности как будто размазались по одной половине тела.

Не соображая, где он и что он, Данила пополз по снегу. Рядом раздался глухой удар, кто-то с силой сжал плечи Молодцова.

– Даниил, ты как?

Будим, друг, какое счастье!

– Нормально, – хрипло, но с небывалым облегчением ответил Данила. – А эти что?

– Разбежались. Не шевелись пока, брат. – Будим острожно перевернул Данилу на спину, подложил под голову шапку, очень острожно ощупал грудь. – Рёбра, кажись, целы. Полежи пока, я к сотне Путяты послал, скоро должны прийти.

– Чего вы тут учудили?!

Молодцов чуть повернул голову. Ух, ничего себе: целый наряд, воин в чешуйчатом панцире и золочёном шлеме, двое отроков с ним.

– Мы из словенской купеческой сотни. Охранники. На нас напали, четверо. Вот, видите, – уверенно ответил Будим.

– Да? А вот торговец Стоян говорит, что вы лоток его опрокинули, весь товар побили по пьяному делу и ещё других честных людей обидели.

– То они пустое болтают. Княжий суд решит, кто прав. А пока сам не видишь – помощь нашему требуется.

Начальник «наряда» задумался: «жмурик» на его территории ему совершенно не нужен, но и отпускать просто так возмутителей спокойствия было неправильно.

– Хорошо, уплатите две гривны…

– Да за что?

– Тихо! – осадил воин Будима. – Уплатите в залог. Как ваш побитый человек поправится, собирайтесь в детинец, на суд. Там гривны тебе и вернут. По Правде так?

– По Правде, – вынужденно согласился Будим и уплатил положенное.

Очень скоро приехали сани, в них уложили Молодцова, хотя он порывался встать и идти на своих двоих. Но стоило ему резко сесть, как голова закружилась и его стошнило.

После этого Данила уже не сопротивлялся. Сани быстро прикатили к подворью купеческой сотни. Пока Молодцов ехал, он осторожно ощупывал шишку, оставленную кистенем. Болючая оказалась, зараза. Вроде не очень опасная, но если что-нибудь серьёзное, тогда как? Кажется, древние римляне умели лечить черепно-мозговые травмы, а ещё древние кельты. Или нет, те просто сверлили черепа людям во время жертвоприношений?

Молодцова аккуратно, на медвежьей шкуре, внесли в дом, положили на лавке у печи. Очень скоро к нему в комнату стали заходить охранники Воислава, сильно не беспокоили, справлялись о здоровье и тут же растворялись в дымке перед глазами. Данила даже растрогался от такой заботы.

Затем пришёл лекарь, ощупал шишку на голове, синяки на груди, дал Молодцову какого-то отвара, и тот отрубился.

Следующие два дня Данила упорно боролся с тошнотой и головокружением, пока на третий день не победил их почти окончательно. Удары сердца больше не отдавались набатом в голове, грудь при вздохе не сводило от боли. Молодцов стал ощущать себя человеком, а не боксёрским мешком, который спустили по лестнице небоскрёба.

В полдень к нему зашли Воислав, Скорохват и Шибрида.

– Прости, батька, простите, братья, – первым делом извинился Данила. – Я вам столько неприятностей принёс.

– Пустое, – отмахнулся Воислав. – Ты же наш, – сказал, будто всё по местам расставил. – Объясни лучше, что ты с теми смердами сцепился?

– Я сцепился? Это они на меня первыми полезли! Вы что, не знаете?

– Нет, не знаем, Будим сам толком ничего не видел, а ты последние два дня только блевал, а не говорил. А неревцы, между прочим, уже хотели вече созывать за то, что ты товар их торговцам попортил.

– Я?! Да блин… – возмутился Данила, но, увидев недовольное лицо Воислава, сразу перешёл к сути: – Дело было так: шёл я по мосту, остановился свирели послушать. Тут меня по плечу – хлоп. Нравятся, мол, наши дудки неревские? Я оборачиваюсь – четверо вокруг меня полукругом стоят, лыбятся. Отвечаю: нравятся. Главный их мне говорит: а пошли с нами, мы тебе ещё таких продадим. Я отказался. Главный их опять мне с вызовом: почему боишься?

– Погоди, он точно сказал «боишься»? – перебил Скорохват.

– Точно.

– И те, кто рядом стояли и разговор слышали, это подтвердят?

– Если им не заплатят заранее, то подтвердят.

– Так, продолжай! – приказал Воислав.

– А больше нечего продолжать. На такой вопрос я ответил, вон как Шибрида умеет. – Варяг благодушно покивал. – Главный из этих налётчиков обиделся, к ножу потянулся. Но ждать, пока он его достанет, я не стал – сунул ему лукошко с орехами прямо в рожу. Дальше троих я раскидал, как умел. Четвёртый кистенём всё-таки успел зарядить по башке. Ну, я его обхватил, и мы вместе с ним с моста и ухнули. Вся история.

– Правильно сделал, что не стал их резать. Если бы кровь пролил, то было бы сложнее, – похвалил Данилу Воислав. Именно так он интерпретировал тот факт, что Молодцов не стал пользоваться оружием.

– И кого же ты так задел, а? – душевно спросил Шибрида.

– Да если б я знал! – искренне удивился Данила.

– Подумай хорошенько, друг, может, оскорбил кого невзначай? – попросил Скорохват. Молодцов только пожал плечами.


– По слову моему Будим своих друзей поднял. Нашли они тех, кто на тебя напал, – сказал Воислав.

– Правда, и кто их нанял? – спросил Молодцов.

– Они не знают, – ответил Шибрида. – Двоих мы нашли, зовут Нежил и Мороз, родичи друг другу, с плотницких улиц, которые за рынком лежат. Обыкновенные бездельники, работать не работают, только на вече ходят кулаками махать. – Варяг презрительно фыркнул. – Остолопы, горазды только пиво дуть. А вот куда делись двое старших из их компании, Осмысл и Гостята, те лоботрясы не ведают, но претензий к Даниилу не имеют.

– А если они тебя обманули, Шибрида? – спросил Молодцов.

– Не, – варяг осклабился очень нехорошей улыбкой, – они меня не обманули. Так что думай, Даниил, кто на тебя обиды таит.

– Да кто может таить? Я тут, кроме кабаков и публичных домов, считай, нигде не был… Ё-моё!..

– Что такое? – спросил Воислав.

И Данила коротко пересказал старшим товарищам последний разговор с Уладой.

Скорохват и Шибрида в конце истории захохотали.

– Чтобы баба… боярину… какие-то вести рассказывала, – утирая слёзы, проговорил варяг.

– Помолчите, – коротко сказал Воислав. – Смех как отрезало. – Может быть, Даниил, стоит к ней сходить?

– Я сам! – попросил Молодцов. – Можно, я сам с ней поговорю? Я знаю к ней подход.

– Будь по-твоему. Шибрида, возьмёшь Жаворонка и Будима, вместе с Даниилом.

– От ведь, всегда бы мне такие поручения давали.

– Вы ведите себя как обычно, – наставлял Данила друзей.

– Да не боись ты, – язвительно отмахнулся Шибрида. – Ты, главное, ежели она лебедем там обернётся или змеёй какой, кричи, уж мы придём, поможем тебе справиться с этой бабой.

И заржал.

– Пустое болтаешь, – напряжённо сказал Будим, – а если она ведунья какая? Ведунья многое может. Вдруг и тех смердов она тоже зачаровала, а двоих потом и вовсе угробила? Ты, Даниил, в глаза её не смотри, на чары не поддавайся. Если почуешь что… худое – сразу бога своего зови. Ну и друзей, мы на помощь придём.

– Ага, я ведьму ещё ни разу не имел, – заметил варяг.

Будим сокрушенно покачал головой.



В древнерусском борделе Данила бросил на стол держателю заведения скомканный кусочек серебра:

– Я к Уладе.

Поднялся на второй этаж, в номер. Девушка была одна, заправляла постель.

– Молодец, – всплеснула она руками, – вернулся сюда! Соскучился?

– Угу, соскучился. Меня чуть не соскучили без тебя окончательно.

– Что?

– Не слышала, что на мосту случилось?

– Нет. – Девушка вздёрнула бровь.

«Если она врёт, то актриса из неё вышла бы гениальная», – решил Молодцов.

– Да вот, чуть не убили средь бела дня на людях.

– Как так?

– Ой, не крути, солнышко, не делай вид, что не понимаешь.

– Ты чего, Молодец? – Улада и в самом деле выглядела испуганной, скрестила руки на груди.

– Ты чего, солнышко? Ужель боишься меня, думаешь, бить буду? – елейным голосом спросил Данила. – Да как же можно такую красу – и бить? Ни в коем случае. Я просто напомню тебе, ненаглядная, о чём мы говорили в прошлый раз перед моим уходом? По твоим чудным глазкам вижу: помнишь. Ты, красавица, рассказала об этом своему хозяину, тот сильно разозлился и решил отправить меня к чурам. Да не вышло.

– Что ты говоришь, милый, я никому ничего не сказала.

Улада хотела обнять Данилу, но он не позволил.