О бедной сиротке замолвите слово
Часть 20 из 32 Информация о книге
Пара ярких светильников. И трое студентов с крайне серьезными лицами. – Возьмите халат… а ты подожди в коридоре. Халат, размера на три больший, чем нужно, отыскался во встроенном шкафу. Я торопливо застегнулась и подкатала рукава. Да… видок, подозреваю, у меня не слишком доверие внушает. А с другой стороны… Студенты смотрели… Скептически? Неодобрительно? Недоумевающе? – Никрам, будь добр, завяжи Маргарите глаза. Нам не нужно, чтобы зрение ее отвлекало. Эльза, возьми ее за руку… просто держи, легкая дезориентация – это нормально. И все молчат, понятно? Кто раскроет рот, тот получит полную свободу от практики на остаток лета. Глаза мне завязали на совесть. И за руку взяли. Пальцы Эльзы были холодны, а коготки, впившиеся в мою ладонь, явно говорили, что симпатии ко мне не испытывают. Скрипнула дверь, и в комнате появился еще один человек. – Усади Марго на стул… вот так, отлично… а теперь подойдите… ближе, не стесняйтесь… Стул избавил меня от недружеских объятий Эльзы, но в то же время я ощутила себя… потерянной? Нет, разумом я понимала, что способна снять повязку в любой момент, что ничего-то страшного не происходит, однако вся суть моя требовала немедленно прекратить эксперимент. И вообще… – Марго, что скажешь об этом человеке? – вкрадчиво поинтересовалась мастер Варнелия, и феечного в ней не осталось ни на грамм… разве что где-то там, в неизведанных мирах, хищные феи обитают. – А… Признаваться, что сказать мне нечего, не хотелось. Будь мастер одна, я бы так и поступила, не люблю лгать, но эти трое… их внимательные взгляды я чувствовала шкурой. И насмешку. И плохо скрываемое чувство удовлетворения: правильно, они чести работать с мастером добивались долго, а меня просто взяли и за ручку привели… – А можно, я его хотя бы за руку возьму? – Его? – Да, – я сглотнула и попыталась отрешиться от троицы студентов. Нет их… нет, и все… Если я каким-то непостижимым образом способна ощутить их ко мне отношение, то и с пациентом справлюсь. Должна. – Это мужчина… лет ему… так не скажу, но по физическому состоянию около пятидесяти. Кто-то фыркнул, значит, не угадала… хотя возраст тела вполне может отличаться от календарного. Я требовательно протянула руку, и на нее легла мягкая рыхлая ладонь. – Есть ряд глобальных проблем, проистекающих исключительно от… – я вовремя прикусила язык: думать могу что угодно, но не все мысли стоит озвучивать именно в том виде, в котором они мне в голову забредают. Пациент все-таки… – От неправильного образа жизни… полагаю, он любит поесть и мало двигается. Вследствие возник некоторый излишек массы тела… И это тело не слишком радовалось приобретению. – Есть изменения в кровеносных сосудах… активное образование холестериновых бляшек… сужение просвета артерий, вследствие чего давление скачет… сердце работает неудовлетворительно… Я видела его. С закрытыми глазами. Невозможно, но я его действительно видела, и это измученное тело, растянутую кожу и нарушенный кровоток в левой конечности, где вот-вот начнет образовываться трофическая язва. Пока это лишь крохотное пятнышко на коже, время от времени оно зудит, но и только… Видела печень и желчный пузырь, проток которого вот-вот забьет камень… и почки не избежали… желудок поточен мелкими язвочками, поскольку еда, к которой пациент привык, не слишком-то полезна. И часто его мучают изжога, отрыжка. Иногда – ноющие боли, которые он привычно глушит стандартным желудочным настоем… Если бы дал телу отдохнуть, оно бы само справилось. Пожалуй, кроме той язвочки, которая еще пока совсем кроха, но, кажется, некоторые клетки эпителия уже начали перерождаться и… – Стоп, – голос мастера вернул меня в мир нормальных людей. – Чудесно… просто-таки чудесно… Эльза, пациент твой… диагностика… Она говорила, а я трясущейся рукой вытерла пот со лба. Надо же… все еще жарко… и, кажется, настолько жарко, что меня выкручивать можно. Что это вообще было? – Возьмите, – мастер протянула белое полотенце. Мужчина. Хотя бы здесь я угадала, да… правда, с виду ему около тридцати, но… тело рыхлое, с характерными складками на руках, и не только. Живот колышется при каждом движении. Кожные покровы бледны, над губой – бисерины пота… и на меня смотрит с откровенным ужасом. – Идите, идите, – мастер взмахнула рукой. – Вам предстоит серьезная работа… право слово, не понимаю, как можно было так себя запустить. Маргарита, как вы себя чувствуете? – Нормально, – почти не соврала я. Пить хотелось. Очень хотелось пить… – Чудесно… в таком случае не буду больше задерживать. На сегодня вам хватит, а завтра жду вас в половине одиннадцатого. Постарайтесь не опаздывать. – С-спасибо, – я поднялась, преодолевая слабость. И до двери дошла. Тугой оказалась. А коридор – упоительно прохладным, и там, прислонившись к стене, я просто встала и стояла, кажется, целую вечность. – И как? – из полузабытья меня вывел мастер Витгольц. – Сказали завтра приходить… – Чудесно… просто чудесно, – он потер руки. – Что ж, могу поздравить. Что бы ни говорили остальные, вы поступите. Варнелии перечить не посмеют… и это радует, да… но расслабляться не стоит. Всего-то четверть часа, а вы опустошены. Следовательно, что? – Что? – послушно повторила я вопрос, мечтая оказаться где-нибудь подальше и от госпиталя, и от мастера. В комнате бы своей… лечь и лежать, лежать… можно даже не раздеваться… – Необходимо уделить особое внимание техникам восстановления и контроля… определенно… вот, выпейте, – он протянул крохотный флакон темно-зеленого цвета. – Не бойтесь, не отрава… Я хмыкнула. Травить меня было вроде бы как некому… и не за что… – Ваше здоровье, – я отсалютовала флаконом и, выпив содержимое его одним глотком – оказалось оно на редкость ядреного вкуса, – добавила: – Спасибо… – Не за что… – мастер вздохнул. – Но в любом случае вам придется непросто… Это я уже поняла. А с другой стороны, когда мне было просто, а? И потянулись караваны дней. Подъем. И обязательная утренняя пробежка. Завтрак. Душ и час для самостоятельной работы… Госпиталь. Мастер Варнелия и бесконечная, казалось, череда пациентов… старшекурсники, старательно меня не замечающие, и все-таки я ощущала их неприязнь. Плевать. Мне было интересно… когда я решила стать врачом? Когда поняла, что мама уходит, а я не способна остановить ее? Или еще раньше, когда бабушка впервые пожаловалась на сердце? Или позже, когда я сидела в уголке, наблюдая за хмурой пожилой женщиной, которая только и могла, что давление измерить? Перебирая склянки с лекарствами? Вдыхая острый запах корвалола? Наблюдая, как перекатываются в пузырьке желтые таблетки валерианы? Сердечникам вредно волноваться, а не волноваться моя бабушка не умела. И не помогали ей ни корвалол, ни настойка боярышника, за которой меня регулярно отправляли в аптеку, ни прочие, как понимаю, копеечные лекарства – большего мы не могли себе позволить. Или в больнице? Больницы меня не пугали. Напротив, именно там, среди серо-зеленых стен, пропитанных характерной смесью запахов – лекарств и хлорки, – я чувствовала себя спокойно.