О бедной сиротке замолвите слово
Часть 10 из 32 Информация о книге
Длинные столы. Трое магов и один секретарь, к слову, мужского пола и повышенной прилизанности. На меня он смотрел сверху вниз, всем видом своим демонстрируя, что только столь безответственная особа, как я, может отвлекать серьезных людей от серьезных же дел. Прочие члены приемной комиссии, собранной, как понимаю, единственно ради моей скромной персоны, особого недовольства не проявляли. Толстяк в светлом мятом костюме задумчиво ковырял мизинцем в носу, причем взгляд его был направлен поверх моей головы, в угол комнаты, где в тиши и сумраке висел огромный портрет коронованного мужика. Взгляд толстяка был туманен, и, полагаю, мысли его бродили где-то за пределами аудитории. Его коллега что-то черкал на листочке, то и дело вздрагивая и время от времени засовывая карандаш в правое ухо. И так замирал, застывал, делаясь похожим на хамелеона перед рывком. Женщина, пожалуй, была самой адекватной из всех. А может, просто ей поручили общаться со мной, раз того протокол требует. Кристалл нагревался. Сначала тепло было мягким, приятным даже, а искры внутри засветились, засуетились – уже не искры, а мальки разноцветные, и кружение их – танец, и завораживает, поэтому я, моргнув, отвела взгляд. – Средний уровень устойчивости к ментальному воздействию… Защелкала печатная машинка, а выражение лица секретаря стало еще более недовольным. – …слабый к деструкции… активный целительский профиль… уровень… напиши пока базовый плюс, – велела женщина. – С высоким потенциалом роста. Слушать было приятно. – Теоретическая подготовка слабая. Рекомендую к зачислению на нулевой курс с последующим переходом на целительский факультет, – она поднялась. – Документы вам выдадут в ректорате. Я удостоилась очередного презрительного взгляда. Женщина же, помяв пальцами переносицу – а та была внушительна и клюваста, – продолжила: – Настоятельно рекомендую не пропускать занятия, поскольку в случае вашей неуспеваемости мы имеем полное право отказать вам в зачислении, несмотря на оплату. – Фразу эту длинную, казенно-выверенную, она произнесла на одном дыхании. Видать, не впервой приходилось говорить. И я кивнула. Тихо произнесла: – Спасибо, леди… Секретарь скривился, а толстяк, вытащив из носа длинную полупрозрачную соплю, вытер ее о край стола и заметил: – Леди тут не ходят… леди по домам сидят, деток нянчат. Ну и дуры, что тут скажешь. Сердце ухало. Приняли. Пусть на подготовительные курсы, но, положа руку на сердце, так даже лучше. Я не потяну учебу, ничего не зная ни о мире, ни о магии. А тут… Я поежилась. А тощий махнул рукой, мол, вас больше тут не держат, милочка. Можете быть свободны. В коридоре пахло булочками и еще, пожалуй, прогорклым маслом. Было тихо. Сумрачно и прохладно. Чем-то наш институт напоминает. Интересно, как там Вадик? Сходил к врачу все-таки или по давней своей привычке забил на неприятное происшествие? И на меня. Может, напился в тесной компании, пожаловался народу, что я, тварь этакая, неблагодарная, сгинула, не сказав на прощанье ни словечка. Кто еще вспомнит? Танька, на которую теперь и моя смена ляжет? Пациенты мои, вернее, их хозяева, наверняка недобрым словом, ведь безответственно это – бросать их без предупреждения. Мать… Она, пожалуй, вспомнит обо мне, когда поймет, что жрать нечего. И то не факт… Жильцы, занявшие бабкину квартиру, – им с маменькой будет проще дело иметь, чем со мной. Та-то давно не в том мире живет. Я тряхнула головой. Нет, не думать. Это все стресс, который не мешало бы заесть, раз уж в кармане моих джинсов завелась мелочовка. И плевать, что кошель этот был брошен папулей, не иначе как в остром приступе родительской любви. Ни слова не сказал. Взглядом смерил. Кошель швырнул. И гордо удалился… сволочь. Бабку я так и не увидела, полагаю, к счастью, ибо договоренность договоренностью, а не нравилась она мне. Заочно, так сказать. Амелия извиняться за свой фокус не стала и вообще сделала вид, что ничего такого особенного не произошло. Зато озаботилась моим гардеробом, что, как по мне, лучше всяких там прощений. На Амелию я, странное дело, не злилась. У нее был свой интерес, у меня – свой, а как уж оно получилось, так никто не обещал, что легко будет. Итого, у меня имелась вместительная сумка, кошелек с парой сотен местных талеров как в бумажном, так и в металлическом воплощении. Связка книг, по словам Амелии, совершенно необходимых мне, и острое желание чего-нибудь сожрать. Принюхавшись, я двинулась по коридору. А что… внушительно. Серые стены. Портреты в золоченых рамах. Окна и тяжеленные шторы неопределенного цвета. Узорчатый свод. Изредка – статуи… Со зверем я попрощалась. Обняла и поцеловала в теплый нос, сказав: – Если получится, то свидимся. А нет… спасибо за все… Тепло, окутавшее ладони, было ответом. – Надо же, – Амелия, единственная, кто вызвался проводить меня, действительно удивилась. – Он давно уже не отзывался. – Кто? – Хранитель рода. Что ж, значит, такова судьба… Объяснять она не стала, а я не стала задавать вопросы. Признаться, меня куда больше беспокоило грядущее поступление. Я вздохнула. Вот и… Столовая. Студенческая. Не сказать, чтобы огромная, не сказать, чтобы нарядная. Все же местные жители явно тяготели к серости и камню. Единственным украшением стен можно было считать прожилки строительного раствора и темные пятна, попадавшиеся то тут, то там. Столики. И до боли знакомая длинная лента. Раздача. Касса. И печальная тетка, выщипывающая брови. – Новенькая? – она отерла пинцет о рыжий фартук и провела мизинцем по остатку брови. – Куда? – Целители… если подготовку пройду. – А… из поздних? – Вроде того… – Чьих будешь? – ее любопытство было ленивым и незлым, а потому я пожала плечами и честно ответила: – Похоже, что ничьих… А кормили вполне сносно. За полторы монеты я получила миску супа-пюре, жаркое с гарниром из жареной моркови, сок и булочку. – Ешь скорей, – посоветовала тетенька. – А то скоро понабегут… И оказалась права. Я уже доедала суп, медленно, смакуя каждую ложку – все-таки вкус был довольно необычен, что-то ореховое и острое одновременно, когда раздался протяжный гудок. И столовая наполнилась людьми. Что сказать… А ничего, почему-то мне представлялось, что этот университет будет чем-то особенным, а на деле… те же люди. Ни мантий. Ни метел. Ни волшебных палочек за поясом. Обычные студенты… суетливые, шумные, спорящие и пытающиеся одновременно протиснуться поближе к раздаче и доказать другим, что их здесь не стояло. – Не занято, – то ли спросил, то ли поставил в известность патлатый парень в драных джинсах. А я уж, право слово, начала думать, что их в этом мире и вправду не носят.