Восход Черной звезды

– Да.

– А кто монарх?

Почему-то мне казалось важным выяснить все до конца данной дороги, пока я могу идти нормально, а не пригибаться, спасаясь от веток, и перепрыгивать поваленные стволы… Как-то отвлекают подобные упражнения от рассуждений.

Кесарь зло ответил:

– Старший сын Великой Пресветлой Эллиситорес.

Ого!

– А потом?! И вообще – вы бывший правитель, если я снова правильно поняла, а кто нынешний? – Хороший, кстати, вопрос.

Великий Араэден хмуро посмотрел на меня и спокойно ответил:

– Труп.

Я снова споткнулась, несколько утратив нить его рассуждений, переспросила:

– Труп?! А разве труп может править?

Смех в ответ – и насмешливое:

– Ты тоже считаешь, что нет, нежная моя? Вот и я подумал… что нечего всяким трупам править в моей империи. Осталось лишь донести эту светлую мысль до брата…

И я не поняла:

– Это шутка?

– Нет.

– Вы брата убьете?! Родного?

Кесарь невозмутимо хмыкнул и, продолжая путь, ответил:

– Давно собирался, но повода не было.

Я ничего не сказала… А что можно сказать тому, для кого даже родственные узы не значат ничего? Лишь в очередной раз поразиться его беспримерной жестокости. Нет, я тоже добросердечием не отличаюсь и могу понять многое, но убить родного человека…

– Бесконечно поражаюсь твоей морали, – раздраженно произнес кесарь. – Не убью… раз ты так этого хочешь, добросердечная моя, но… урок преподам. Жестокий.

Мы почти подошли к краю дороги, здесь на камнях виднелся красивый рисунок в виде переплетенных символов.

– Это руны, – кесарь остановил меня и щелкнул пальцами, на концах которых мгновенно появилось серебристое свечение, – руны позволяют наложить и стабилизировать заклинание.

Император начал рисовать какой-то символ над моей головой.

А почему сразу над моей?

– Это руна защиты, подозрительная моя. – Кесарь невольно улыбнулся, потешаясь над моим возмущением. – Светлые пути переместят нас сразу в Элиргар, к моему дворцу. За триста двадцать семь лет пребывания в Рассветном мире я увеличил свой резерв силы, это позволит мне… быть достаточно откровенным в своих намерениях.

– То есть вам здесь не рады? – подметила я и тут же ядовито добавила: – И почему я не удивлена?

Заметив весьма злой взгляд, мгновенно сменила тему:

– А при чем тут этот красивый, – я скептически посмотрела на сверкающую руну, которая горела в воздухе, – но все же неясный мне символ?

Прикрыв глаза, кесарь что-то произнес, и руна рассыпалась мириадами искр, которые упали на меня и, не причинив вреда, истаяли на коже, одежде, волосах. Красивая магия, с этим не поспоришь. Непонятная, правда.

– Нежная моя, эта руна защитит тебя, пока я буду возвращать себе трон, – несколько раздраженно пояснил император. – Видишь ли, власть и деньги весьма быстро и основательно меняют владельцев, и мне придется сейчас напомнить всем, кто хозяин Эрадараса. А в процессе напоминания не хотелось бы лишиться столь умненького и исполнительного подарочка от Рассветного мира, как ты. Еще вопросы?

Вопросы?! Сначала требуется уложить в голове полученную информацию.

– Задумчивая моя, – кесарь тронул подбородок, заставив запрокинуть голову и посмотреть в свои глаза, – когда мы перенесемся в Радужный дворец, не вмешивайся ни во что. Ты должна лишь следовать за мной, как моя тень, и быть в поле моего зрения ПОСТОЯННО!

Пришлось кивнуть.

Он улыбнулся своей жуткой, угрожающе-ласковой улыбкой, и это было то единственное, что ознаменовало переход от предупреждения к прямой угрозе:

– Но если в силу каких-то несвойственных чувству самосохранения идей ты решишь покинуть меня в тот момент, пока я буду… несколько занят, я найду тебя, коварная моя, и буду весьма неторопливо и со вкусом убивать. Медленно, мучительно и бесконечно долго. Вопросы?

– Э-э, можно было начать сразу с угроз, и тогда не потребовалось бы терять время на предупреждения, – не сдержалась я. – И да, все поняла.

На мой язвительный выпад кесарь не ответил, видимо, морально готовился к чему-то эпическому.


– Именно эпическому, – подтвердил он.

Каменная дорога обрывалась, словно обрубленная огромным топором, но мы не дошли до ее края, свернув к бело-розовым камням.

Вообще, местная природа отличалась от привычной мне – здесь царствовал сухой приморский климат, деревья не походили на лесных гигантов, чей ствол с трудом обхватывали трое, а своей стройностью и ровными стволами напоминали… кесаря. Да и сам цвет зелени у них был не насыщенный, а словно высветленный. Возможно, подобную причудливую природу сформировал свет двух светил?

– Нет, ее создали светлые, – рявкнул кесарь, – нежная моя, не отвлекай меня своими измышлениями.

Кесарь направился в середину этой странной каменной беседки, и камни озарились розовым свечением.

– Чувствуют силу, – с каким-то жестоким предвкушением произнес Араэден, – видимо, потоки бездействовали все это время… – А затем уже мне: – Иди сюда, встань рядом и держись за меня.

Последнее мне не особо нравилось. Ближе подошла, еще раз оглядела странную каменную композицию, воссоздающую восьмиугольник из маленьких камней, размером в мой рост, и четырех больших и высоких камней в середине, но прикасаться к кесарю – увольте.

Он не отреагировал на мое неповиновение и раскинул руки…

Свечение, серебристо-розовое, протянулось от его ладоней разом ко всем четырем центральным камням, от них лучами света – к остальным шестнадцати… И мир стремительно закружился, размываясь перед нашими глазами, вынуждая невольно прижаться к кесарю, обхватить его руками и, испытывая смесь страха и восхищения, следить за радугой, определенно спустившейся за нами.

– Не бойся, нежная моя, – прошептал Великий Араэден, – Эрадарас уже принял тебя.

Я не сдержалась:

– Вашего странного мира я и не боюсь, а вот вас очень даже!

– Правильно, меня бояться нужно, но я единственный, кого тебе следует опасаться.

– Это вместо «Добро пожаловать»?!

Глядя, как радуга, захватив, стремительно несет нас куда-то, гоблин его ведает куда, я зажмурилась.

Кесарь ничего не ответил, впрочем, ответа я и не ждала.





* * *


Радужный дворец потрясал своей красотой! Я еще не отошла от головокружительного перемещения, но забыла обо всех неприятных ощущениях, взирая на это чудо. Белоснежные украшения и перламутровые крыши башенок, розовый камень основных зданий, – у этого архитектурного шедевра не было защитных стен, на их месте располагались сады, в которых, сверкая в лучах двух светил, переливались разноцветными струями фонтаны… А сады цвели нежно-розовыми, голубыми, фиолетовыми и белоснежными цветами… И еще поражал масштаб строения. Даже отсюда, с расстояния не менее тысячи шагов, я понимала, что дворец как минимум в десять раз огромнее королевского замка в Оитлоне… И в сотни раз прекраснее! И величественнее… Радужный… действительно радужный, потому что казался сном, чудом, миражом. Невероятное зрелище. И здесь все было невероятно прекрасно. Даже сверкающая серая дорога, что переходила в сверкающую серебристую лестницу, столь огромную, что вмещала, вероятно, больше полутора тысяч ступеней… Но преодолевшего сей путь ждала награда – белоснежный, словно невесомый, сказочно прекрасный дворец… Да, хотела бы я встретиться с мастером, создавшим это чудо, мне бы такой архитектор совсем не помешал.

– Создатель перед тобой, – насмешливо произнес император, прерывая мое восторженное любование дворцовым комплексом, и язвительно добавил: – Жаль, не хватает двадцати трех тысяч доблестных оитлонских строителей…

Стремительно развернувшись, я гневно ответила:

– Я же не знала, что вы использовали магию! Но могли бы и сказать, потому как ваше молчание обошлось мне в бессонную ночь, наполненную расчетами и проверкой гильдии строителей. И кстати, возникает вопрос – а почему вы дворец себе не отстроили, раз уж умеете? Или нравилось триста лет жить в сарае?

– Сарае?! – переспросил Араэден.

– По сравнению с Ирани в Оитлоне и Агеде в Хорнии мой дворец в Праере был действительно как сарай – огромный и несуразный. И…

– Твой? – снова насмешка.

– Мой, – решительно подтвердила я. – А вы разрушили МОЙ дворец. И когда я вернусь…

– Нежная моя, – прервал меня кесарь, – это, – кивок в сторону радужного чуда, – твой дворец. Точнее, даже наш. Кстати, никогда не считал его прекрасным, но я рад, что тебе нравится. Ради тебя я даже отстрою его заново.

– ВАШ дворец, – зло уточнила для некоторых. – Лично я здесь надолго не задержусь, но, любопытства ради, позвольте спросить: почему в Рассветном мире вы не построили себе нечто подобное? Все же учитывая вашу магию и ее возможности…

Меня остановил странный взгляд кесаря, и, стоило мне замолкнуть, как император ответил:

– Потому что я не мог, нежная моя. Магия твоего мира не позволяет создавать что-либо материальное, а магия Эрадараса начала возвращаться ко мне лишь пять лет назад.

Мелькнула отвлеченная мысль, что мне тогда было всего пятнадцать, и это был переломный год в моей жизни – представление кесарю, статус наследной принцессы, начало моего весьма сурового обучения, новые обязанности по защите интересов Оитлона в Альянсе Прайды… Я хочу домой!

– Я тоже, – произнес Араэден, глядя на сверкающий Радужный дворец. – Не отставай.

С некоторым удивлением посмотрев на кесаря, я все же позволила себе полюбопытствовать:

– То есть вот так вот просто вы собираетесь ворваться на территорию власть имущих, где вас совсем не любят, а даже вовсе наоборот? – Раздраженный взгляд я проигнорировала, решив напомнить: – Мы в Эрадарасе, мой кесарь, и здесь, насколько я понимаю, многие владеют вашей светлой магией. И даже если вы ну очень… выносливый, – губы невольно расползлись в улыбке, – их здесь значительно больше. Или вы уже забыли момент пленения вас солдатами ТаЭрхадана?

Снисходительная усмешка – и спокойное:

– Два момента, нежная моя: здесь – я сильнейший среди элларов, это первое. И второе – Элионей, тот самый, что сейчас правит, совершил величайшую глупость – он поселился во дворце, который построил я. Конечно, брат всегда был глуп, и все же сложно представить, до какой степени нужно быть слабоумным, чтобы даже не попытаться изменить охранные заклинания. А судя по тому, как отзывается дворец, Элионей этого не сделал.