Сплетенная с тобой

Попытавшись унять сердцебиение, я ответила:

— Я не думаю. Мне просто хочется смотреть на тебя.

— Нельзя делать это постоянно. Иногда ты все же закрываешь глаза.

— Это потому, что в постели ты слишком много болтаешь, а твой голос такой сексуальный. — Я тяжело сглотнула, не в силах справиться с нахлынувшими воспоминаниями. — Я люблю слушать тебя, Гидеон. И мне необходимо знать, что я доставляю тебе такую же радость, как и ты мне.

— А теперь отсоси у меня, — прошептал он. — Заставь меня кончить ради тебя.

Я мигом соскочила с кровати, и мои руки сами потянулись к его ширинке. Член оказался твердым и напряженным, у него была полноценная эрекция. Я задрала Гидеону рубашку и спустила трусы. И его член сам упал мне в ладони — большой, толстый, с блестящей от выступившей жидкости головкой. Я слизнула доказательство его возбуждения и в очередной раз поразилась его самоконтролю, тому, как он умеет обуздывать собственные желания, чтобы удовлетворить мои.

Подняв на него глаза, я всосала бархатистую головку члена. Он со всхлипом вздохнул и слегка прикрыл веки, словно наслаждение было слишком сильным.

— Ева, — обжег он меня взглядом. — Ах… Да, вот так хорошо. Господи, как же я люблю твой рот!

Его похвала подстегнула меня еще больше. Я вобрала в себя член так глубоко, как смогла. Мне нравилось это делать, нравился специфический мужской вкус и мужской запах. Я нежно пробежалась губами по всей длине члена и стала осторожно посасывать. Можно сказать, благоговейно. И меня ничуть не смущало столь откровенное обожание его мужского достоинства. Оно по праву было моим.

— Тебе это тоже нравится, — отрывисто произнес он, положив руки мне на макушку. — Не меньше, чем мне.

— Больше. Я могу заниматься этим часами. Заставлять тебя кончать снова и снова.

— Я бы не отказался. Мне всегда мало, — прорычал он.

Тогда я провела кончиком языка по пульсирующей вене в направлении к головке и снова взяла член целиком в рот, а затем, выгнув шею, села на пятки и сложила руки на коленях, словно предлагая себя ему.

Гидеон бросил на меня взгляд, полный вожделения и нежности.

— Не останавливайся. — Он расставил ноги еще шире, так что его член вошел мне в горло, а затем вынул его, оставив во рту вкус мужского секрета, который я, смакуя, проглотила.

Он глухо застонал и приподнял мне подбородок:

— Не останавливайся, мой ангел. Высоси все до капли.

Я округлила рот, чтобы найти ритм, наш ритм, синхронизируя биение наших сердец и наше дыхание, чтобы доставить ему высшее наслаждение. Да, мы частенько чересчур все усложняли, что непременно оборачивалось неприятностями, но наши тела никогда не ошибались. Когда мы прикасались друг к другу, то точно знали, что были именно там, где надо, и с тем, с кем надо.

— Как хорошо, черт возьми! — заскрежетав зубами, произнес он. — О господи, я сейчас кончу.

Его член угрожающе увеличился в размере. Гидеон вцепился мне в волосы и, содрогнувшись всем телом, кончил. И когда я стала глотать сперму, толчками поступавшую в мой рот, облегченно выругался. Спермы было так много, словно он ни разу не кончил за сегодняшнюю ночь. А я, принимая его щедрый дар, дрожала и задыхалась. Он рывком поставил меня на ноги, опрокинул на кровать, навалился сбоку и, тяжело дыша, резко притянул еще ближе.

— Когда я принес тебе кофе, то ни о чем таком даже и не думал. Хотя грех жаловаться.

Свернувшись калачиком в его объятиях, я благодарила судьбу, что он снова со мной.

— А что, если нам плюнуть на все и наверстать упущенное время?

Он хрипло рассмеялся. Похоже, он еще не опомнился после оргазма. Он продолжал обнимать меня, нежно перебирая мои волосы и поглаживая по руке.

— Просто сердце разрывалось, — сказал он. — Невозможно было смотреть на твои страдания. Понимать, что я причиняю тебе боль и ты постепенно отдаляешься… Это был настоящий ад для нас обоих, но я не мог рисковать и поставить тебя под подозрение.

Я буквально окаменела. Ведь такую возможность я совершенно упустила из виду. Нетрудно доказать, что у Гидеона имелся мотив для убийства. И этим мотивом была я. Более того, можно было предположить, что я знала о преступлении и покрывала Гидеона. И сейчас мое неведение являлось не самым лучшим аргументом для защиты. И ему надо было убедиться, что у меня тоже есть алиби. И он был готов всегда защищать меня. Чего бы это ни стоило.

— Я положил тебе в сумку, так сказать, левый телефон, — отстранившись, сказал он. — Он запрограммирован так, что ты всегда можешь соединиться с Энгусом. Если я тебе вдруг понадоблюсь, ты сумеешь таким образом со мной связаться.

Руки мои непроизвольно сжались в кулаки: мне придется связываться со своим бойфрендом через его шофера.

— Нет, мне это не нравится!

— Мне тоже. Но сейчас для меня самое главное обеспечить безопасное возвращение к тебе.

— А это не опасно — иметь Энгуса в качестве передаточного звена?

— Он бывший сотрудник МИ-6. Паленый телефон — для него детские игрушки, — сказал Гидеон и, помедлив, добавил: — Все, Ева, теперь ты будешь у меня вся как на ладони. Я смогу отследить тебя по своему телефону, и я это сделаю.

— Что?! — вскочила я с кровати.

Мысли метались между МИ-6 — Британской секретной службой — и возможностью отследить меня через мобильник, и я не знала, за что зацепиться.

— Никогда.

— Если я не могу быть с тобой, разговаривать с тобой, то я, по крайней мере, должен знать, где ты находишься, — поднявшись с кровати, заявил Гидеон.

— Гидеон, не надо так!

— Наверное, не стоило тебе об этом говорить, — мрачно бросил он.


— Ты что, серьезно? — Я рывком достала из шкафа халат. — А кто сказал, что предупреждение о нелепом поведении вовсе не является его оправданием?

— Прояви снисхождение.

Сверкнув на него глазами, я надела красный шелковый халат и туго затянула пояс:

— И не подумаю. Я считаю, что ты помешанный на контроле извращенец, которому нравится ходить за мной по пятам.

— Мне нравится, когда ты жива и здорова, — скрестил руки на груди Гидеон.

Я оцепенела. И снова прокрутила в голове события нескольких последних недель и особенно то, что было связано с Натаном. И неожиданно все встало на свои места: почему Гидеон так взбесился, когда однажды утром я решила дойти до работы пешком, почему Энгус каждый день ходил за мной как тень, почему Гидеон тогда остановил лифт, в котором я ехала…

Все те разы я почти ненавидела его за тупость, а он просто хотел защитить меня от Натана.

Ноги мои подкосились, и я тяжело осела на пол.

— Ева!

— Подожди минутку.

Во время нашей разлуки в моей голове уже частично сложилась картина произошедшего. Я прекрасно понимала, что Гидеон никогда не позволит Натану просто так войти в его офис с пачкой фотографий со сценами насилия надо мной и не даст ему спокойно уйти. Бретт Клайн всего лишь поцеловал меня, а Гидеон его едва не изувечил. Натан насиловал меня в течение нескольких лет, причем снимал все это на видео и фотографировал. И естественно, реакция Гидеона при встрече с Натаном была более чем бурной.

Должно быть, Натан приходил в Кроссфайр-билдинг в тот день, когда Гидеон вышел ко мне чисто вымытый, с алым пятном на манжете рубашки. То, что я приняла за губную помаду, было кровью Натана. Диванные подушки были разбросаны в ходе драки, а не потому, что он решил по-быстрому перепихнуться с Коринн во время ланча.

Сердито нахмурившись, он присел передо мной на корточки:

— Проклятье! Неужели ты думаешь, мне хочется контролировать каждый твой шаг? Меня вынудили чрезвычайные обстоятельства. Так поверь, что я просто пытаюсь соблюсти равновесие между твоей свободой и твоей безопасностью.

Надо же! Взгляд в прошлое не сделал суть событий предельно ясной, но мне словно дали по голове, вбив в нее немного здравого смысла.

— Понимаю.

— Я так не думаю. Вот это, — ткнул он себя пальцем в грудь, — только чертова оболочка. Ева, именно ты наполняешь меня жизнью. Ты моя душа и мое сердце. Если с тобой что-то произойдет, я умру. Я забочусь о твоей безопасности чисто из самосохранения. Тогда потерпи ради меня, если не хочешь сделать это ради себя.

Я кинулась к нему и сбила с ног, опрокинув на спину. И прижалась к его губам так сильно, что кровь бросилась в лицо.

— Я вовсе не хочу трепать тебе нервы, — бормотала я между поцелуями, — но ты здорово осложнил мою жизнь.

— Значит, договорились? — спросил он.

— Но только не насчет левого телефона, — поморщилась я. — У меня от такой слежки крышу сносит. Я серьезно. Это не так уж и круто.

— Телефон — лишь временная мера.

— Я знаю, но…

— Я уже сделал распоряжения отслеживать мой телефон в твоей сумочке, — усмехнулся Гидеон, и я буквально онемела от возмущения. — Не такая и плохая идея, если посмотреть на нее с другой стороны.

— Заткнись. — Вырвавшись из его объятий, я шлепнула его по плечу. — И вообще, это ненормально.

— Я предпочитаю называть это «частично девиантным поведением». Но все останется между нами.

И у меня сразу испортилось настроение, я вспомнила, что нам приходится скрывать наши отношения, и почувствовала приступ паники. Когда я увижу его снова? Через несколько дней? Я не в состоянии снова пережить то, что испытала за последние недели. При одной мысли, что придется расстаться с ним даже на миг, мне становилось не по себе.

Проглотив ком в горле, я спросила:

— Когда мы снова сможем быть вместе?

— Сегодня вечером, Ева. — У него были глаза загнанного зверя. — Я не могу, когда ты так смотришь на меня.

— Просто останься со мной, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Ты мне нужен.

— Ты была со мной. — Гидеон нежно провел кончиками пальцев по моей щеке. — Постоянно. Не было минуты, чтобы я не думал о тебе. Ева, ты целиком и полностью завладела мной. Где бы я ни находился, что бы ни делал, я твой и только твой.

Я прижалась к его руке в надежде, что холод в душе пройдет:

— И больше никакой Коринн. Я этого не потерплю.

— Больше никогда, — неожиданно легко согласился он. — Я уже ей это сказал. Я надеялся, что мы могли бы остаться друзьями, но она хочет вернуть то, что между нами когда-то было, а я хочу тебя.

— В ту ночь, когда умер Натан… она стала твоим алиби. — Слова застревали в горле. Больно было думать о том, как он мог проводить с ней время.

— Нет, моим алиби стал пожар. Пришлось почти всю ночь общаться с пожарными, страховщиками и налаживать работу кухонной службы в экстренных условиях. Коринн немного поторчала со мной во время всех этих разборок, а когда она ушла, я покрутился среди персонала, чтобы они могли подтвердить, где я находился и когда.