Никита ищет море

Он проводил Олю взглядом до поворота, нерешительно потоптался на месте – одному кататься не хотелось, а чем еще заняться, Никита не знал. Окинул взглядом луг, надеясь увидеть пса, но на лугу было пусто. Никита вынул мышонка – тот опять сонно заморгал.

– Соня ты, – с нежностью сказал Никита.

Глядя на мышонка, он вдруг почувствовал странное и пугающее одиночество. «Мы с тобой совсем одни», – хотел он сказать мышонку, но не нашел в себе силы произнести это вслух.





* * *





На обед бабушка сварила суп из овощей. Никита подозревал, что это были вчерашние недоеденные овощи.

– Почему ты меня не позвала готовить? – спросил он обиженно.

– Прости, – ответила бабушка. – В следующий раз позову.

«Ага, как же, позовешь», – мрачно подумал Никита.

– Зато ты будешь мыть посуду! – радостно добавила бабушка.

– Опять?!

Суп показался Никите отвратительным на вкус. Пришлось заедать его хлебом, и Никита съел полбатона. Бабушка лишь удивленно приподняла брови и пообещала, что завтра Никита снова пойдет в магазин. Никита смог немного утешиться, только глядя на мышонка – тот сидел рядом с ним на табуретке и ел выловленную из супа картошку.

– Может, назовешь его Картошка? – предложила бабушка.

Никита насупил брови, и бабушка больше не заговаривала на эту тему.

– Посуда, – коротко напомнила она, вставая из-за стола.

Никита предусмотрительно посадил мышонка в карман, чтобы тот не сбежал, и, волоча ноги, с кислым видом приблизился к раковине. Раковина была полна грязных тарелок. Никита взял двумя пальцами губку.

– Знаешь что, – сказала бабушка, подходя и кладя в раковину еще одну тарелку. – Давай мы с тобой будем охотники.

Никита вопросительно поглядел на нее.

– Мы много дней блуждали по непроходимым лесам, – продолжала бабушка. – И на меня упало дерево.

Она сдернула с гвоздя кухонное полотенце и обернула его вокруг головы.

– Я ранен, – сказала бабушка, прикладывая руку к забинтованной голове. – Еле стою на ногах. Нет, уже не стою.





Она пододвинула табуретку и уселась на нее.

– И тут нам встретился водяной дракон! – Бабушка вытянула руку к водопроводному крану. – Он охраняет драгоценный жемчуг! – Она указала на лежащие в раковине тарелки.

Никита с губкой в руке уставился на «дракона».

– Если ты сумеешь усыпить дракона и отмыть весь жемчуг добела – мы разбогатеем! – закончила бабушка, закидывая ногу на ногу и поправляя съехавшее с головы полотенце.

– А как… его усыпить? – нерешительно спросил Никита.

– Спеть ему, разумеется, – ответила бабушка.

– Давай ты, – покосился на бабушку Никита.

– Я без сознания, – указала она на свой «бинт».

Никита посопел и согласился:

– Ладно.

Шепотом он начал петь песню, которую иногда играл на гитаре папа. Папа, конечно, играл много песен, но эта больше других нравилась Никите. Там были непонятные слова про какую-то дохлую собачку, но Никита заменял их своими собственными словами или просто пел «на-на-на».

Бабушка с одобрением кивнула и жестом показала, что можно открывать кран – дракон, похоже, уснул.


– Только не переставай петь! – громким шепотом подсказала она.

Никита, не прекращая выводить «на-на-на», начал отмывать «жемчужины». Понемногу он увлекся и начал петь громко, в полный голос, с удовольствием выводя мелодию. Бабушка на табуретке качала в такт ногой.

Когда последняя тарелка была вымыта, Никита закрутил кран, умолк и повернулся к бабушке. Та сорвала с головы полотенце, взмахнула им как флагом и воскликнула:

– А теперь продадим жемчуг и купим себе все что захотим!

– Ура! – подпрыгнул Никита.

– Я покупаю телескоп! – И бабушка сложила ладони трубкой и приставила их к глазу.

– А я – компьютер! – решил Никита.

– Думаю, нам хватит еще и на машину!

– А на скейтборд?

– Спрашиваешь! – хлопнула в ладоши бабушка. – На скейтборд, на сноуборд, на байдарку – на что угодно! Но сначала…

– Стоп-стоп! – перебил ее Никита. – Я передумал! Я не хочу компьютер и скейтборд, я хочу с мамой и папой на море!

– Отлично! – подхватила бабушка, вставая с табуретки. – Но сначала…

– Я хочу на море, – снова перебил ее Никита и тут же осекся.

Из него словно выпустили воздух, и он, враз поникнув, прислонился к столу. Прямо как маленький – поверил, что они действительно богаты, что жемчуг, добытый у водяного дракона, был настоящим и мог помочь ему отправиться с мамой и папой на настоящее море. И вот теперь он осознал, что все это – игра, выдумка.

– Сначала пойдем за мороженым, – завершила наконец бабушка свою мысль.

Она подошла к висящему на гвозде фартуку, порылась в его карманах и достала потертую банкноту и несколько монет.

– Не хочу мороженое, – глухо отозвался Никита.

– Тогда за квасом.

– Не хочу.

Бабушка внимательно посмотрела на него и сунула деньги обратно в карман фартука.

– Пойдем тогда ветки секатором обрезать, – предложила она. – Я тебя научу.

– Не хочу.

– Ну ладно, – помолчав, согласилась бабушка. – Если что, я в саду.





Никита вышел за ворота. Оли на дороге не было. Зато там обнаружилась ярко-желтая табуретка. На табуретке была нарисована большая божья коровка. Табуретка стояла посреди дороги ровно напротив ворот, и вокруг не было ни души.

Никита обошел вокруг табуретки сперва по часовой стрелке, затем – против часовой. Спохватился, что надо было сначала изучить следы в пыли, а не затаптывать их. Теперь-то уже поздно – кроме отпечатков Никитиных подошв, рядом с табуреткой никаких больше следов не осталось.

Никита пошел в сад, отыскал там бабушку и сообщил ей про таинственную табуретку. Бабушка почему-то совсем не удивилась, а только вздохнула и велела нести табуретку в дом. Когда Никита явился с табуреткой на крыльцо, бабушка открыла в прихожей низенькую дверцу и щелкнула выключателем. За дверцей оказалась кладовка. Справа толпились трехлитровые банки с вареньем, над ними висели на гвоздях старые кофты и куртки, а слева, поставленные друг на дружку, стояли четыре табуретки. Все они были выкрашены в разные цвета и кое-где расписаны утятами и лягушатами.

– Ставь, – устало сказала бабушка.

Никита встал на цыпочки и попробовал водрузить желтую табуретку на самый верх башни. Бабушка помогла ему.

– А откуда они взялись? – спросил Никита.

Но бабушка только невнятно что-то пробормотала и выключила свет в кладовке.

– Ни-ки-та! – донеслось с улицы.





– Это не ты табуретку принесла? – спросил Никита, выходя на дорогу.

Оля ждала его, сидя, как обычно, на своем трехколесном велосипеде.