Никита ищет море

Когда мама, папа и Никита наконец дошли до бабушкиного дома и поднялись на крыльцо, бабушка крикнула им из кухни, чтобы они проходили и садились за стол. Никита шепнул маме, что сейчас вернется, побежал к лестнице, протопал по ступенькам в свою комнату и спрятал Ориона под подушку. Он не хотел, чтобы бабушка увидела охотника и узнала, что теперь он принадлежит Никите.





* * *





После ужина пришел Протоня. Он посвистел, и Никита с мамой вышли к нему на дорогу. Протоня протянул Никите банку с мышонком. В банке лежали носки – такие же грязные, как в тот день, когда Оля забрала мышонка. Но Никите это было все равно – главное, что мышонок вернулся. Он только сейчас понял, как сильно соскучился по зверьку.

– Олька сама бы принесла, но мать ее наказала, – проговорил Протоня.

– Наказала? – ахнула мама.

– За то, что она так долго с вами болталась, – пояснил Протоня.

– Давай я пойду к вашей маме, – заволновалась мама Никиты, – объясню ей….

Но Протоня помотал головой.

– Все в норме, они пироги пекут, – сказал он. – Они всегда их пекут, когда Ольку дома оставляют.

Он помолчал и сказал Никите:

– Я бы клетку принес, которую мы Лизе сколотили. Но она к стене прибита.

И Протоня, сунув руки в карманы, пошел в темноту.

– Пока! – попрощался Никита.

– До свидания! – попрощалась мама.

Протоня обернулся на ходу и что-то пробурчал в ответ.





* * *





Спала мама. Спал папа. Спала бабушка – а может, не спала, а сидела на крыше сарая и глядела на звезды. Никита лежал в своей кровати, обнимая банку, и слушал, как шуршит в банке мышонок. Где-то в деревне залаяла собака, за ней другая и третья. Многоголосый лай прокатился над домами и замер. Никита вспомнил о Спутнике, вспомнил его вопросительный хвост, внимательный доверчивый взгляд. Что не спишь? О чем думаешь?

– Прости меня, Спутник, – шепотом попросил Никита. – Приходи ко мне иногда. Когда захочешь. Пожалуйста.





Воскресенье. Никита уходит из дома, и бабушка тоже





Никита проснулся рано утром. В глаза ему смотрел мышонок – сидел в банке за стеклом и не мигая глядел на Никиту.

– Ты вырос, – прошептал Никита. – Я тебя два дня не видел, а ты вырос.

Мышонок потер лапками нос, почесал за ушами. Обнюхал лежащие на дне банки крошки. Выпрямился, сверкнул глазами-бусинками и снова принялся умываться.

– Я знаю, – сказал Никита и тихо, чтобы не разбудить маму и папу, встал и взял банку в руки.

На цыпочках он подошел к двери и легонько толкнул ее. Дверь скрипнула и отворилась. Никита ступил на лестницу и начал на цыпочках спускаться.

– Ау! – окликнули его шепотом.

Никита замер, прижимая к себе банку, и обернулся. Из комнаты выглядывал взъерошенный папа. Он, как воробей, поджимал под себя босую ногу и ежился от холода.


– С тобой можно?





Они с папой забрались в кусты смородины. Никита осторожно перевернул банку, чтобы мышонок мог выйти. Мышонок не выходил. Никита стал уговаривать и убеждать, что ничего страшного снаружи нет. Мышонок нюхал воздух и не двигался. Тогда Никита сунул руку в банку, бережно взял мышонка и вынул. Посадил в траву.

– Прости, надо было раньше тебя отпустить, – сказал Никита. – Найди себе подружку и роди побольше детей.

– И не попадайся коту, – добавил папа.

– Пап! – возмутился Никита. – Он не попадется, он умный!

– Да-да, – закивал папа. – Я просто так. Я просто беспокоюсь.

– Не беспокойся.

Мышонок обнюхал травинки и землю, повертел головой и проворно юркнул под листья одуванчика. Никита вглядывался в траву, надеясь заметить бурую спинку, но мышонок уже исчез. Вот так – быстро и без следа.

– С ним все будет хорошо, – сказал папа.

Никита кивнул.

– Пойдем, – папа тронул его за плечо, – я кое-что придумал.





* * *





– Папа, ты бабушке кухню поджег!

Тысяча драконов, да что же это такое, что они натворили, о чем они только думали в это злосчастное утро! Никита схватил кастрюлю со вчерашним бульоном и опрокинул ее на полыхающее полотенце и горящую синим пламенем конфорку. Холодный бульон, белые плитки застывшего жира, кости с мясом – все это обрушилось на пламя, забулькало, зашипело и завоняло.

– Ничего не поджег, – тяжело дыша, проговорил папа.

Он все еще держал кончик обуглившегося полотенца.

Сначала все шло отлично: папа с Никитой пришли на кухню, папа протянул Никите коробок спичек с охотником и сказал, что Никита сам может зажечь плиту. Сказал, что был не прав, когда не доверял Никите и считал его маленьким, – Никита уже достаточно взрослый, чтобы зажигать конфорку, тем более если бабушка научила его делать это правильно. Никита обрадовался и зажег конфорку. Они решили приготовить оладьи, сделать сюрприз: бабушка и мама проснутся, а завтрак уже готов. Приготовили тесто, поставили сковороду на огонь – все как положено. Но папа немного промахнулся, когда наливал масло на сковороду, – миг, и масло вспыхнуло. Огненный дракон встал на дыбы и опалил папе подбородок. Папа, не рассуждая, схватил полотенце, намереваясь затушить им пламя. Но полотенце не помогло – она загорелось само. Тогда-то Никита и взялся за бульон.

– Лучше бы водой, – сказал папа, оглядывая погребенную под мясом и костями плиту.

– Пока я буду воду набирать, ты все сожжешь! – воскликнул Никита.

Он все еще не мог успокоиться, руки тряслись.

– Тс-с! – умоляюще поглядел на него папа.

Никита ответил сердитым взглядом. Папа виновато заморгал, шагнул к Никите и прижал его к себе.

– Извини.

Они постояли, обнявшись и покачиваясь, как два дерева, а потом оторвались друг от друга и, переглянувшись, принялись молча убираться.





* * *





Бабушка сказала, что еще никогда ее кухня не была такой чистой. Мама сказала, что еще никогда не пробовала таких вкусных оладий. Бабушка спросила, а куда же делся вчерашний бульон. Папа и Никита сказали, что они его съели. На самом деле все, что осталось от бульона, было тщательно зарыто в компостной куче. Наверное, когда-нибудь потом, через неделю или две, папа и Никита найдут в себе силы открыть бабушке правду о пожаре на кухне. Но пока что – нет. Им было страшно признаться.

Мама и папа решили уехать после обеда. Завтра им рано вставать на работу, надо лечь пораньше и выспаться. Время, оставшееся до отъезда, они провели, гуляя с Никитой по деревне. Играли в салки на лугу, строили шалаш у бабушкиного забора, искали на дороге камни, похожие на кости динозавров. Если бы Никита не чувствовал себя сегодня таким взрослым, он не выдержал бы и заплакал – раз пять заплакал бы, по разу на каждый час. Но он выдержал и был сильным. После обеда они с бабушкой проводили маму и папу до автобусной остановки.