Невеста Темного

– Здесь полумрак большую часть дня, а фиалки относятся к тенелюбивым растениям, – пробормотала я, борясь с желанием погладить бархатистые лепестки.

Видимо, брат мужа намотал на ус мое объяснение, потому как на третий раз явился с водяной лилией в стеклянной колбе почти в половину моего роста. Я замерла от восхищения.

– Искусство ваших мастеров, муж мой, просто невероятно! – сказала я, обратившись к Темному лорду.

Пейтон скрипнул зубами:

– Неужели Вы, леди Летиссия не способны оценить мои усилия? – проговорил он сердито, – между прочим, добыть лилию было непростой задачей!

– Полагаю, Вы принесли бусы или пару деревянных гребней русалкам и бутылку вина водяному, – улыбнулась в ответ я, – сомневаюсь, что столь щеголеватый молодой человек лично мочил камзол и ботинки в лесном озере. Вода там довольно холодная. А вот идея с колбой мне нравится.

Лорд Пейтон пробурчал что-то невразумительное себе под нос и уселся за стол. Я осторожно взглянула на мужа и не поверила своим глазам – он улыбался! Совсем чуть-чуть, но это, несомненно, была улыбка. Заметив мое изумление, лорд Руэн склонился к моему уху и прошептал:

– Не удивляйтесь так явно, Летти. Я вдруг подумал, что совсем неплохо женился.





Глава 17




Я вышла из кабинета и, натолкнувшись на очередной горшок с редким цветком, ушибла ногу и выругалась, тут же прикусив язык. и Огляделась. И облегчённо выдохнула – уф! Мамы рядом нет, мужа и слуг – тоже, а значит, нагоняя не будет. Но тут на стене сложилась укоризненная физиономия, и я смущённо пожаловалась:

– Ну и как ему объяснить, что я не желаю его ухаживаний, а? – тут мне в голову пришла гениальная идея! – Замок, миленький, – залебезила я, – а ты можешь не пускать ко мне лорда Пейтона? Он ведь мужа моего расстраивает и слуг достал уже. Он сорняки таскает, а им потом их пристраивать приходится. Ладно лилию водяную в фонтан к нимфам посадили, а эти сплендорфы? Садовник ругался на чем свет стоит, пока им местечко отыскал. Хищные они и кусаются… – пожаловалась я, вспоминая плотоядный кустик с удивительно аппетитными ягодами, который братец мужа приволок к порогу моей спальни – ей богу, странный способ выразить симпатию.

Физиономия на камне стала задумчивой, потом кивнула и пропала.

– Только без членовредительства, – попросила я, поглаживая теплую стену, – все-таки родственник.

В ответ раздался смешок, и я успокоенная отправилась в сад, выбирать место для шпалерного винограда.

В тот же день обитатели замка были взбудоражены целым рядом мелких происшествий. Стоило лорду Пейтону подойти к лестнице, которая вела к моим покоям, как из рук водяницы вырвалось ведро с грязной водой, забрызгав безупречный камзол родственника.

Упорный лорд попытался отыскать меня в саду и запнулся о высунувшийся прямо на дорожку корень, сделал ещё несколько шагов, и провалился по щиколотку, наступив на внезапно скрывшиеся под землёй камни. Окно, через которое мужчина попытался проникнуть ко мне в кабинет, внезапно треснуло, засыпав его осколками. Когда потомок нимфы решил пробраться в мою спальню, у деревянной лестницы подломились ножки, направив полет неудачника в ближайшую бадью для стирки.

В общем, к столу дорогой деверь спустился уже притихшим и сдержанным. При его попытке пофлиртовать со мной порцелановая супница извернулась и плюнула в нахала супом. Все сделали вид, что не заметили, а лорд Пейтон, наконец-то успокоился.

Я уже было вздохнула с облегчением, но обед принес новые неприятности. Когда подали сладкое, в столовую ввалился гонец в королевских цветах моей страны. Он явно не был чистокровным человеком и потому сумел попасть на территорию Темных земель самостоятельно. Отвесив поклон, посланник вручил Темному лорду свиток в нарядном кожаном футляре, обвешенном королевскими печатями и, получив кивок, отправился на кухню.

Правила приема гонцов я знала с детства. Гонец имеет право помочиться даже перед лицом самого короля, едва послание доставлено, а после ему полагаются еда и сон в течение суток без ограничений. К нам гонцы приезжали редко, но папа считал, что его сыновья должны знать все правила приема гостей – от короля до плотника, а вместе с братьями их невольно выучили и мы, девочки.

Муж не стал тянуть – сломал печати, мягко мигнувшие защитной магией, и развернул свиток. Прочел, нахмурился, еще раз прочел, положил свиток на край стола и мрачно уставился на ягодный десерт, словно это было вражеское войско. У меня язык чесался спросить, что в этом послании вызвало недовольство супруга, но… Я вспомнила, как в подобных случаях поступала мама, и спокойно занялась своим десертом.

Конечно, спокойствие было только внешним, я пыталась сопоставить известные мне факты: королевские печати, гонец не совсем человек, красивый футляр – послание явно от короля, и оно официальное. Частные письма даже короли запечатывают личными печатями. Они, как правило, меньшего размера и рассыпаются, когда их ломают. Супруг хмурился и бросал оценивающие взгляды в мою сторону, значит, речь шла обо мне, или послание касается и его супруги тоже, но раз сразу ничего не сказал, все решит сам. Вздохнув, доела вкуснейший сливочный крем с ягодами и обнаружила, что муж незаметно ушел. Что ж, значит, и мне пора. В крайнем случае, узнаю новости через Зиссу или у замка спрошу. Он ведь знает, о чем идет речь?

Гоблинша не подвела. Оказывается, гонца на кухне так упоили и закормили, что он проболтался – король моего родного королевства приглашает меня и моего супруга отметить наше бракосочетание пышной чередой балов и приемов.

Пока горничная расчесывала мне волосы на ночь, я задумалась. Балы и приемы произвели на меня впечатление, когда мы ездили на свадьбу Марии-Эллы. Ужасное впечатление! Душно, тесно, шумно. И самое противное – толпа говорливых кумушек, которые оценивали меня, как породистую кобылу, и презрительно морщили нос, узнав, что я бесприданница. Высокомерные мужчины с лорнетами в руках, заглядывающие в вырез платья, манерно нюхающие табак и посмеивающиеся над нашей «провинциальной свежестью».

Чуть лучше было на чайных вечеринках и домашних танцах, но все равно речь часто шла о том, чего мы не знали. Обсуждались незнакомые нам люди, велись разговоры о последних новинках моды или искусства, в которых я и мои сестры ровно ничего не понимали, а потому вынуждены были застывать на диванах восковыми куклами – безупречными, но немыми.

Бросать в разгар строительства новенькую оранжерею и два десятка экспериментов с рассадой я не собиралась, однако прекрасно понимала, что, если муж прикажет ехать, я никуда не денусь. С такими невеселыми мыслями я забралась в кровать, попросив замок приглушить свет и запустить на потолок светлячков. Последнее время мы неплохо общались с Темной цитаделью, эти стены воспринимали меня шаловливым ребенком и с удовольствием устраивали шалости не только для лорда Пейтона.

Муж ко мне не явился. Я ждала его довольно долго, лежа в постели с книгой, вытаптывала ковер перед зеркалом и, наконец, утомившись, приложила руку к стене и попросила замок:

– Покажи его мне.

По стене прошла волна, открывая окно, темное, как колодец. Сначала проступили какие-то склянки, горшочки, коробочки, потом я увидела лорда Бедивира, сидящего за лабораторным столом. Кроме неясных приборов и склянок на столешнице красовался вполне узнаваемый кувшин с крепким бренди – папа иногда позволял себе рюмочку-другую и страшно гордился тем, что у него был такой кувшин. Рядом на тарелке расположилась скудная закуска. Собеседника я не разглядела, зато хорошо слышала жалобы мужа:

– Бал по случаю бракосочетания? Я что мало отправил ему настойки для улучшения потенции?

В ответ раздался смешок, и глуховатый голос произнес:

– Чему ты удивляешься? у Темного лорда появилась слабость. Кто откажется ею воспользоваться?

– Какая такая слабость? – пробормотал муж, наливая в бокал спиртное. – Я женился по расчету на девчонке из бедной плодовитой семьи. Ради наследника.

– Мне не рассказывай, – уже серьезно сказал незнакомец, – леди приняла твою магию. Не сгорела, не захлебнулась, не сошла с ума. Она сможет родить нового Темного лорда и, значит, Темные земли останутся терра инкогнито для тех, кто жаждет ворваться сюда и выгрести все, что накопили твои предки. Думаешь, я не знаю, почему эти скалы источены самоцветными жилами, а земля дает два урожая в год? Твой предок вложил в эти земли не только магию всех нас. Он вложил в них себя и свой род. Не будет Темных, не будет и этих земель. Снова станет выжженная пустыня, оживающая лишь ночью.

– Ты помнишь те времена? – удивленно, заплетающимся языком спросил супруг, забыв про бокалы.


– Помню. И не хочу, чтобы все повторилось. Защити свою леди. Когда она понесет, эльфы устроят праздник у подножия сида, чтобы даровать ей силы для родов.

– Моей матери это не слишком помогло, – мрачно сказал лорд Бедивир, отпивая из бокала.

– Твоя мать не смогла принять магию супруга. Ты знаешь, что родить тебя она пожелала сама. Перестань печалиться о прошлом и загляни в будущее. Когда-нибудь твой сын позовет меня выпить летнего меда…

Тут изображение на миг дернулось, и я увидела некое существо, совершенно не похожее на человека. Окно тут же схлопнулось, оставляя сильный запах прелой листвы, а я испуганно забралась в постель, накрылась с головой одеялом и незаметно уснула.

За завтраком Темный лорд сообщил, что мы едем на бал в королевский дворец.

– Задерживаться не будем. Скажите Зиссе, чтобы собрала Ваши вещи на три дня, миледи.

Я молча склонила голову. Когда супруг называл меня «миледи», возражать ему не хотелось.





Глава 18




Услышав, что мы собираемся в королевство людей, моя горничная пришла в страшное возбуждение. Мне казалось, что достаточно будет взять несколько платьев из моего приданого, белье и украшения, подаренные супругом к свадьбе, но гоблинша решительно потянула меня в глубину замка:

– Ваше первое появление в статусе Темной леди должны запомнить все! – патетически восклицала она, утаскивая меня куда-то в глубину лестниц и переходов.

Мне казалось, я обошла весь замок, но у этого хитреца было припасено немало сюрпризов. Сначала меня приводили в комнату, полную паутинного шелка, провели между свисающими сверкающими полотнищами в дальний угол, приоткрыли дверку и пригласили в совершенно невероятное помещение, полное света, но с таинственными темными углами.

– Госпожа Паулина, – Зисса присела в безупречном книксене, – Темной леди предстоит бал в королевстве людей.

– Надеюсь, бал в честь нашей леди? – проскрипел из угла недовольный голос.

– Целая череда балов и все в честь бракосочетания нашего господина, – так же смирно ответила горничная.

– Иду, – скрипучий голос стих, зато раздался топот ног, и в солнечный круг ступила…женщина.

Четыре ноги. Четыре руки с когтистыми пальчиками. Черные волосы, уложенные в странную прическу и огромные прозрачные глаза, похожие на капли воды.

– Миледи, позвольте Вам представить госпожу Паулину, паучью королеву. Лучшую ткачиху и портниху Темных земель.

Паулина рассматривала меня, а я изучала ее платье. С виду совершенно простое – матовый шелк, несколько небрежно нашитых хрустальных капель, широкие рукава и драгоценный пояс, подчеркивающий крой.

– Если то, что на Вас – Ваша работа, восторженно произнесла я, то полагаю, Вы – лучшая ткачиха и портниха в мире!

Глаза Паулины одобрительно сверкнули, а я припомнила разговоры с мамой, дополнила:

– Я никогда не видела такой удивительной ткани. Плотной и гладкой, прекрасной самой по себе. И никогда не видела столь лаконичного кроя, не умаляющего достоинств этой безупречной материи.

Две ладошки госпожи Паулины зааплодировали, а две другие прижались к сердцу:

– Вот, Зисса, учись! Наша леди воспитана лучше любой королевы, хотя одевал ее косорукий маньяк, не ведающий, что у женщин есть фигура.

Я осмотрела свое простое платье, в котором спустилась к ужину и призналась:

– Этот наряд заказывала моя матушка, а шил, действительно, деревенский портной. Для работы в саду оно вполне подходит.

– Если Вам угодно носить половые тряпки в саду, – сморщила нос Паулина, – это Ваше право, но на балу Вы будете представлять не только Темные земли, но и своего супруга…

– Поэтому я должна выглядеть наилучшим образом, – подхватила я. – Готова полностью довериться Вашему вкусу, госпожа Паулина.

Вздохнув, паучиха пригласила меня снять мерки, покрутила в столбе света, словно примериваясь и отпустила. Когда мы с Зиссой вывалились в коридор, я спросила:

– Будут примерки?

– Нет, – горничная чуть удивленно качнула головой, – госпожа Паулина шьет сразу, ей достаточно один раз снять мерки.

Я вздохнула с облегчением – не особенно любила стоять, обколотой булавками под пристальными взглядами мамы и сестер. Они всегда считали, что я веду себя, как сорванец, и не умею носить модные платья. Признаю – не умею. И не особенно переживаю по этому поводу.

Выяснив, что от меня больше ничего не требуется, я поспешила в свой кабинет и провела в нем все время до отъезда. Муж мою спальню не навещал, а я, обидевшись на это, перестала выходить к ужину, ссылаясь на занятость сборами в дорогу.

В назначенный день горничная разбудила меня на рассвете, впихнула завтрак, уложила волосы и принесла ворох шелка, на который я посмотрела с подозрением:

– Что это, Зисса?