Нетопырь

— Бедняга. Ты остался один?

— Не знаю, что было хуже всего. И кого в этом винить: Тярье или меня.

— Но ведь вы с Кристиной были вместе.

— Ну да. Но все-таки очарование прошло. Идеал исчез.

— Как это?

— Мне досталась девушка, которая бросила парня и ушла к его лучшему другу.

— А для нее ты стал беспринципным типом, который предал лучшего друга, лишь бы добиться своего.

— Вот именно. Это ощущение так и осталось. Конечно, не на поверхности, но где-то в глубине души у нас тлело невысказанное взаимное презрение. Как будто мы вместе совершили постыдное убийство.

— Ага, пришлось довольствоваться далеко не идеальными отношениями. Добро пожаловать в реальность!

— Постарайся меня понять. На самом деле, я думаю, общая вина связала нас еще теснее. И наверное, какое-то время мы действительно любили друг друга. Некоторые дни… были совершенными. Как капли дождя. Как красивая картинка.

Биргитта рассмеялась.

— Мне нравится тебя слушать, Харри. У тебя так блестят глаза. Как будто ты переживаешь все снова. Хотелось бы тебе вернуться в прошлое?

— К Кристине? — Харри задумался. — Я хотел бы вернуться в то время, когда мы были вместе. Но Кристина… Люди меняются. Иногда хочешь вернуться к человеку, которого больше нет. В конце концов, ты и сам меняешься. Время проходит безвозвратно. Больше ты его не проживешь. Печально, но факт.

— Как первая любовь? — тихо спросила Биргитта.

— Как… первая любовь, — сказал Харри и погладил ее по щеке. Потом снова вздохнул: — Биргитта, я хотел тебя кое о чем попросить. Об одной услуге.



От музыки можно было оглохнуть. Харри напрягал слух, чтобы понять, что говорит ему Тедди. У того был новый гвоздь программы — девятнадцатилетняя Мелисса, от которой все просто балдеют. Харри признал, что Тедди не преувеличивает.

— Слухи. Вот что главное, — говорил Тедди. — Сколько ни рекламируй и ни торгуй, в итоге единственный твой товар — это слухи.

И слухи сделали свое дело: впервые за долгое время клуб был почти полон. После того как Мелисса показала номер «ковбой и лассо», мужчины встали на стулья и даже женщины громко аплодировали.

— Гляди, — сказал Тедди. — Не так важно, что это новый номер. У нас, знаешь ли, его исполнит десяток девиц, только кому они нужны? Здесь все иначе: невинность и сопереживание.

Но по опыту Тедди знал, что такая волна популярности быстро проходит. Во-первых, публика постоянно требует чего-то нового. А во-вторых, в этой отрасли существует ужасная тенденция — пожирать собственных детей.

— Для хорошего стриптиза, знаешь ли, нужен задор, — Тедди старался перекричать грохот диско. — Четыре представления в день — это, знаешь ли, нелегко, и мало кто из девочек может сохранить свой задор. Устают, забывают о публике. Как часто я это видел. Неважно, насколько они популярны, умелый глаз различает, когда звезда начинает гаснуть.

— Каким образом?

— Ну, им ведь приходится танцевать. Знаешь ли, слушать музыку, вживаться в нее. Когда они начинают чуть-чуть опережать ритм, это вовсе не от избытка чувства, как думают многие. Наоборот, это значит, что они устали, выдохлись. К тому же они непроизвольно не завершают движений и портят все впечатление. Знаешь ли, когда анекдот с бородой, его рассказывают без тех подробностей, в которых самая соль. Здесь то же самое, и тут ничего не поделаешь. Язык жестов не подделаешь, а он очень влияет на публику. Девушка сама это чувствует и, чтобы расслабиться и держаться бодрее, немного выпивает перед выходом. А бывает, и не немного. И тогда… — Тедди зажал пальцем одну ноздрю и втянул воздух другой.

Харри кивнул. Все это было знакомо.

— Она решает, что порошок с успехом заменит ей спиртное. К тому же, говорят, от него худеют. Изо дня в день доза увеличивается. Поначалу она принимает наркотики, чтобы полностью выложиться, потом просто не может без них обойтись. И вскоре ощущает последствия. Она уже не в состоянии сосредоточиться и начинает ненавидеть орущую пьяную публику. В один прекрасный вечер она попросту убегает со сцены. В слезах и гневе. Ссорится с менеджером, берет недельный отпуск, потом возвращается. Но она уже не чувствует настроение, работает нечетко, сбивается с ритма. Публика редеет, и девушке приходиться идти на улицу, на совсем другую работу.

Да, Тедди знал, что впереди их ждут проблемы, но это впереди. А пока корову нужно доить. Сейчас эта корова стояла на сцене. И судя по ее виду, большим телячьим глазам и пышному вымени, она была счастливой коровой.

— Не поверишь, кто пришел оценить наше молодое дарование, — Тедди ухмыльнулся и протер лацкан пиджака. — Кое-кто, так сказать, из твоих коллег.

— Немного стриптиза никому не повредит.

— Не повредит, — медленно повторил Тедди. — Но… Если раны не бередить, они и не зудят.

— Что ты хочешь сказать?

— Так, ничего, — ответил Тедди. — Ладно, сменим тему. Почему ты вернулся, констебль?

— Меня интересуют две вещи. Та девушка, которую нашли в Сентенниал-парке, была не такой уж невинной, какой казалась. Анализ крови показал большое количество амфетамина в крови. Провели кое-какое расследование, и следы привели нас сюда. И в частности, мы выяснили, что в тот вечер, перед тем как пропасть, она выступала здесь.

— Да, Барбара… Печальная история… — Тедди попытался сделать грустное лицо. — Стриптизерша не очень талантливая, но классная девчонка. Что вы выяснили?

— Мы надеялись, ты нам поможешь, Монгаби.

Тедди нервно пригладил черные волосы.

— Прошу прощения, констебль. Она была не из моих девочек. Спросите лучше у Сэмми, он, наверно, сегодня здесь появится.


На мгновение огромный, затянутый в атлас бюст заслонил Харри сцену. Затем его сменил бокал с разноцветным коктейлем.

— А вторая вещь, констебль? Их, кажется, было две?

— Ах да. Это личный вопрос, Монгаби. Ты раньше видел здесь моего приятеля? — Харри указал на стойку бара. Стоявший перед ней чернокожий парень в смокинге помахал им рукой.

Тедди покачал головой.

— Уверен, Монгаби? Он очень известен. Возможно, скоро станет чемпионом Австралии по боксу.

Пауза. Глаза у Тедди забегали.

— Что ты хочешь…

— В своем весе, разумеется. — Среди коктейльных зонтиков и ломтиков лимона Харри отыскал трубочку и потянул напиток.

Тедди кисло улыбнулся.

— Констебль, я, может, не прав, но, кажется, мы только что говорили по-дружески.

— Ясное дело, — улыбнулся Харри. — Но потехе время, а делу час.

— Послушай меня, констебль Хоули. Ты зря думаешь, будто я был рад тому, что произошло в прошлый раз. Мне правда жаль. Хотя, знаешь ли, ты тоже виноват. Когда ты сегодня пришел, я подумал, что было, то было. Знаешь, можно обо всем договориться. Мы же с тобой, констебль, понимаем друг друга.

На секунду повисло молчание. Внезапно музыка стихла. Тедди задержал дыхание. Харри с громким хлюпаньем втянул последние капли коктейля.

Тедди сглотнул.

— К примеру, я знаю, что у Мелиссы нет особых планов на вечер, — он умоляюще посмотрел на Харри.

— Благодарю, Монгаби, звучит неплохо, но времени у меня маловато. Сделаю что хотел и пойду.

Он достал из-за пазухи черную полицейскую дубинку.

— Так много дел, что даже не знаю, успею ли избить тебя до полусмерти, — посетовал Харри.

— Какого чер…

Харри встал.

— Надеюсь, сегодня дежурят Джеф с Иваном. Мой приятель хотел с ними познакомиться. Знаешь ли.

Тедди попытался встать со стула.

— Закрой глаза, — сказал Харри и ударил.



— Да?

— Алло, Эванс?

— Возможно. А кто говорит?

— Привет. Это Биргитта. Подружка Ингер из Швеции, помнишь? Ты видел меня пару раз в «Олбери». У меня длинные, светлые, слегка рыжеватые волосы. Припоминаешь?

— Помню, конечно. Так ты Биргитта? Как дела? Откуда у тебя мой телефон?

— По-разному. You know.[95] Жалко Ингер, и все такое. Но ты и так знаешь, не буду тебя расстраивать. Твой номер мне дала Ингер на случай, если надо будет позвонить ей в Нимбин.

— Понятно.

— Да, я тут узнала, что у тебя есть то, что мне нужно, Эванс.

— Например, что?

— Ну то самое…

— Понял. Не хочу тебя расстраивать, но боюсь, ты не по адресу. Послушай… э, Биргитта…

— Нет, ты не понял. Мне нужно с тобой увидеться.

— Спокойно. Полно людей, которые достанут то, что ты хочешь. Есть даже «горячая линия» — можешь позвонить. Только лишнего не говори. Извини, если разочаровал.

— То, что мне нужно, — на букву «м», а не на «г». А это есть только у тебя.