Неправильный мертвец

– Что ты думаешь?

– Что он может выписать нам благодарность или вроде того. Да в истории ДНН наверняка еще не бывало столь беспроблемных операций. Может, нас даже повысят.

– Повышение. Ура-а-а-а, – промычал Куп в подушку.

Жизель шлепнула его по заднице:

– Давай пошевеливайся. Я слишком долго ждала, когда наш тяжелый труд оценят.

Куп с трудом сел:

– Разве у нас не выходной? Типа хорошо поработали, все дела.

– Отоспишься после того, как Вулрич расцелует наши попки. Я быстренько в душ, а ты буди Морти и свари кофе.

– Угу. Знаешь, сейчас я ненавижу весь мир.

– Выпей кофе, и ненависть слегка угаснет.

Куп свесил ноги с кровати и нахмурился:

– Кто-то бросил мой телефон на пол.

– Ты сам и бросил. В приступе раздражения. А теперь иди и свари кофе.

– У меня не бывает приступов раздражения. Я вершу быстрое и суровое правосудие.

– Конечно, милый.

Когда Жизель скрылась в ванной, Куп наконец поднялся и поплелся в гостиную, где на диване дрых Морти. Хотел было разбудить его, но решил, что это слишком жестоко, потому двинулся на кухню. И едва по квартире разнесся аромат кофе, Морти и сам подскочил.

– Это кофе пахнет?

– Надеюсь, или же я насыпал в кофеварку овсянки.

Морти прижал руки ко лбу:

– Кажется, у меня похмелье.

– У нас у всех похмелье.

– Тогда почему мы не спим?

– Вулрич хочет вручить нам голубые ленточки, как самым красивым свинюшкам на ярмарке, – объявил Куп.

Морти поднял на него покрасневшие глаза:

– Что?

Куп выключил кофеварку и взял три кружки.

– За проявленное этой ночью невероятное мастерство нас ждет благодарность или типа того.

Морти улыбнулся. Это явно причиняло боль, но он продолжал растягивать губы.

– Ух ты. Я никогда еще не получал благодарностей. Их вручают на бумаге или на табличке, как думаешь?

– Думаю, что кофе готов.

– А вдруг и премия прилагается.

– Кофе.

Морти доковылял до прилавка и опустился на табурет. Вскоре к ним присоединилась Жизель, и решив, что никто из них не в состоянии вести машину, в штаб-квартиру ДНН отправились на такси. Поездку Жизель оплатила с корпоративной кредитки. Почему нет? Это был их день, и она собиралась насладиться им на полную.



Покидая лифт на нужном этаже департамента, Куп чувствовал себя почти человеком, но вот настроение его совсем испортилось. Он ненавидел вызовы к начальству, и благодаря так и не умолкнувшей головной боли лабиринт коридоров раздражал даже сильнее, чем обычно. Куп выудил из кармана маленький перочинный ножик и на каждом повороте делал на стене крошечную насечку. Если уж план запомнить не получается, то пусть будет след из хлебных крошек. С каждой зарубкой самочувствие Купа улучшалось. Может, путеводный след ему и ни к чему, но гробить государственную собственность уже приятно.

Как и в прошлый визит, в кабинет Вулрича Жизель вошла первой, не дожидаясь приглашения. Остальные потянулись следом, и босс вежливо усадил их за стол. Жизель и Морти улыбались. Куп тоже пытался, но сумел лишь радостно скривиться. У окна стоял доктор Лупински, и при виде гостей кот на его экране вскочил и тихо замяукал.

– Как вы? – спросил Вулрич. – Отдохнули после вчерашнего приключения?

– Все прекрасно, сэр, – отчиталась Жизель.


– Лучше не бывает, – подтвердил Морти.

Куп осторожно прикрыл глаза, спасаясь от света и сожалея, что не прихватил с собой сварочные очки или сомбреро.

Вулрич изогнул бровь:

– А ты, Купер? Уши торчком, хвост пятачком?

Куп кивнул:

– У крыс хвосты пятачком?

– Нет.

– Тогда я чувствую себя крысой. Похмельной крысой.

Вулрич разулыбался:

– Приятно знать, что все отпраздновали удачно проделанную работу. Даже доктор Лупински.

«Мне подкинули новых мышек для игры. Было весело».



– О музее что-нибудь слышно? – спросила Жизель.

– О, они в панике, – осклабился Вулрич. – Головы катятся, у страховщиков истерика, охрану усилили. Пресса, понятное дело, в восторге.

– Ну, нам главное, чтобы вы были довольны, сэр, – произнес Морти.

Стараясь удержать глаза открытыми, Куп откинулся на спинку стула и приготовился к неизбежной речи о том, какую величайшую услугу они оказали Дяде Сэму, щеночкам и младенцу Иисусу. Он такого уже наслушался от надзирателей во время отсидки и в основном потому не выносил комплименты любого рода. По большей части они сводились к расплывчатой проповеди и дополнительному пудингу за ужином, а потом – к пинку под зад от тех, кто десерта не удостоился. Однако вместо того чтобы разразиться речью, Вулрич сцепил пальцы и уставился на стол:

– Доволен? Что ж, видите ли… с этим небольшая неувязка.

Куп ощутил неприятный прилив энергии. Тон босса даже отдаленно не напоминал благодарный и не сулил дополнительного пудинга, разве только пропитанного мышьяком.

– Ночью с мумией кое-что случилось, – продолжил Вулрич.

– О? Что именно? – вскинулась Жизель.

– Она ушла.

«Ушла?» – появилось на телике доктора Лупински.

– Да. Весьма внезапно и проявив немалую жестокость.

– А можно поподробнее? – уточнил Куп, на самом деле не желая знать никаких подробностей.

– Разумеется.

Вулрич взял со стола пульт и направил его на стену, оказавшуюся огромным плоским экраном, на котором тут же появилась дымовая завеса и вопящие и бегающие кругами люди. Затем послышалось несколько громких ударов, снова крики, топот ног и под финал еще один глухой удар.

– Звук в конце мой любимый, – признался босс. – Знаете, почему?

Морти открыл было рот, но Куп перебил:

– Не отвечай, это ловушка. Если сидеть тихо, может, он забудет, что мы здесь.

Кот с экрана доктора исчез, сменившись черно-белой рябью.

– И куда же вы собрались, доктор? – поинтересовался Вулрич. – Вы виноваты не меньше других.

– В чем виноваты? – возмутилась Жизель. – Что вчера произошло?

– Примерно через час после того, как вы доставили Хархуфа, он очнулся и вдруг вспомнил, что должен отлучиться по неотложным делам. Слышали этот последний удар? Это он пробил стену и выскочил на улицу.

– Где он сейчас?

– Без понятия, – ответил Вулрич. – Мы полагаем, что он использовал какую-то неизученную древнеегипетскую магию. Едва он покинул здание, как отследить его стало невозможно.

– Значит, он может быть где угодно, – резюмировал Куп.

– Именно.