Неправильная содержанка

— Ты насмотрелся разных фильмов, — отмахнулась недовольно, хотя вся уже была мыслями в бутылке.

Азарт неимоверный! Древность! История! А что, если там письмо сродни тому, что отправило целую экспедицию на поиски капитана Гранта? Или признание в любви? Или кто–то оказался на этом самом острове, отправил письмо, в надежде, что его подхватит течение и унесёт куда подальше, а приливное течение прибило его к берегу?

Идей была масса, но энтузиазм никак не помогал справиться с пробкой.

Кое–как я всё–таки её отскоблила снаружи, оставшуюся часть смеси разных материалов продавила внутрь.

— Ну что там? Что? — кружил вокруг меня Святослав как акула.

— Бумажка. — Я заглядывала внутрь одним глазом словно пират в подзорную трубу. — И что–то звякает.

Мы мучились с бутылкой минут пятнадцать, когда поняли, что это абсолютно безнадежно. Содержимое никак не желало покидать своё убежище.

— Бей, — решил Свят. — В конце концов, главное — содержимое.

На каменном острове недостатка в подручном материале не было. Я достала полотенце из корзинки, завернула в него бутылку и грохнула сверху большим тяжелым серым камнем. Раз десять.

— Она зачарованная, — пробурчала, передавая Святу орудие труда.

Тот лишь искоса на меня посмотрел и со всей силы треснул по бутылке, та послушно развалилась.

Право разворачивать полотенце досталось мне. Я потёрла ручки и принялась за дело. Через пару секунд в моих руках уже лежало красивое кольцо с бриллиантом или чем–то очень на него похожим и записка. По крайней мере чем еще может быть желтоватая, скрученная в тонкую палочку, бумага?

Кольцо отдала Драгомирову, сама же принялась осторожно разворачивать лист, который не известно, сколько лет пролежал в бутылке.

— Ты представляешь, кто–то делал предложение таким образом. Чего только не придумают! Он, наверное, попал сюда и понял, что не выживет. Отправил в надежде…

Я не договорила. На искусно состаренной бумаге знакомым размашистым почерком чёрным по жёлтому было написано: «Рита, выходи за меня!»

Что?

Перечитала ещё раз. И ещё раз.

В мозгу не укладывалось…

Неужели?

Но ведь…

Как?

Посмотрела на Святослава полными слёз глазами, всё ещё не до конца осознавая произошедшее.

— Что? — попыталась спросить я, но ком в горле помешал и вышло какое–то карканье.

— Выходите за меня, Маргарита Сергеевна.

В его пальцах блестело, рассыпаясь бриллиантовыми искрами, кольцо, и я, всё ещё безмолвная, протянула подрагивающую руку, на безымянный палец которой тут же надели украшение, о котором я не смела и мечтать.

— И всё же я хочу услышать ответ.

— Ты лишил меня дара речи, — прошептала, хлюпая носом. — Я… Это правда? Ты действительно хочешь жениться на мне?

— Разумеется.

— Но… почему?

Драгомиров опешил. Это было хорошо видно по выражению лица, по фигуре. Что его могло смутить, непонятно. Все ведь знают, что история Золушка — всего лишь сказка. И объединение капиталов — куда более вероятная причина для свадьбы современного миллионера.

— Ты свела меня с ума. Околдовала. Лишила сна. Я впервые вёл себя как идиот, знал это, понимал, но ничего не мог поделать. Не хотел верить даже службе охраны и собственным глазам, когда мне транслировали твои встречи с кротом. Ты не представляешь, что я чувствовал в те моменты, Рита.

— Ты… ты…

— Люблю. Очень люблю тебя.





Глава 30. Рояль, виолончель и новые ноты





Спустя три месяца

— Мне кажется или Святослав сегодня какой–то… ну не знаю, не в своей тарелке, мягко говоря? — осторожно спросила Маша, взяв меня под локоток.

Эта активная женщина, пока вовсю шёл ремонт её будущего дамского фитнес–центра, не выдержала и арендовала ещё одно помещение, более скромное, зато в прекрасном месте — триста метров от метро, и хорошо оборудованное - стеклянные потолки, куча зеркал и потрясающий пол. Не знаю, что в нём потрясающего, вроде бы, обычный, но ей лучше знать.

И сейчас мы присутствовали на торжественном открытии танцевальной студии, с фуршетом и закусками, а главное — с журналистами, которые никого не стесняясь, сметали со стола всё, что видели, активно запивая шампанским.

— А я? Я нормально выгляжу? — уточнила, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Рита, ты последние три месяца выглядишь совершенно одинаково — как влюблённая бестолочь. Ну ладно, не бестолочь. Это я от нервов, прости. У меня задержка уже третьи сутки, и эта новость внезапно затмила даже нервяк от открытия студии. Беременность мне, конечно, совершенно ни к чему, я ведь планирую преподавать. Ой, да ну и не беременна я вовсе. Это от нервов всё.

Машка махнула руками, а я не выдержала и засмеялась.

— Махи руками не являются стопроцентным контрацептивом, если вы, конечно, не отмахиваетесь от мужчин, Мария.

— Ай, ну тебя. Не смешно.

— А по–моему, очень даже.

— Это будет эпический провал. Представь, я решила уйти от этого короля варваров, даже денег у него не брала, продала тачку, расчехлила тайную карту с накоплениями, а сейчас залечу и никуда уже не денусь.

— А мне кажется, вы с Виктором прекрасная пара.

— Прекрасная. Но он не особо–то жаждет мне помогать. Говорит, пробивайся сама, так ты будешь собой гордиться. Ну не козёл, а?

— Мне кажется, нет.

Машка выгнула бровь, напоминая, как я получила свою должность, но я лишь хмыкнула. Все мои сомнения остались далеко позади, там, на романтичном греческом острове, словно созданном для нас двоих. Мы, конечно, и там умудрились поспорить и едва всерьёз не разругались, но конфликтовать вперемешку с поцелуями — не самая умная затея. А вот убеждать любимого мужчину в своей правоте — очень даже.

С острова я уехала, отстояв право на работу и квартиру. Во–первых, не хотела подводить риэлтора и продавцов, которым уже дала согласие и задаток, во–вторых, небольшой запасной аэродром не помешает и пусть это будет квартира, которая мне сразу понравилась, а в-третьих, как бы Святослав не обещал дать мне определённую степень свободы, я прекрасно понимала, если осяду дома, о ней можно забыть раз и навсегда. Но главное — я любила свою работу!

Святослав же любил, когда с ним во всём соглашаются. Единственное, что спасало наши отношения — ещё он любил меня.

До чего восхитительно звучит!

Если бы не его пламенная любовь, вряд ли бы я смогла привести его сюда. Мероприятие несколько не его формата. Да и не Виктора тоже. Но мы все явились поддержать Машку, которая цвела и пахла, активно фотографировалась и успевала уделить время каждому гостю. Правда, мужчины прибыли добровольно–принудительно.

Я проследила за её взглядом и попробовала скопировать эту волнующую мужчин скользящую походку уверенной в себе хищницы. Добавила возбуждения во взгляд и направилась в сторону своего ненаглядного.

— Нас отпустили, — произнесла я долгожданные им слова.

— Я готов запеть, как те проповедники: «Аллилуйя». Прости, Виктор, дальше сам, сам.

— Не бросайте меня, — тоном умирающего лебедя попросил тот.

— Извини, у нас сегодня ещё одно важное мероприятие, так что мы откланяемся.

— Откланяются они. Честно признавайтесь, что сбегаете. Ладно, пойду отгонять от Машеньки этих хлыщей. Будто не видели, с кем она пришла.

Мы распрощались с хозяйкой мероприятия и, смеясь, выскочили на улицу.

— А он не собирается тоже сделать Машке предложение? — спросила у любимого.

— Всё–то тебе нужно знать.

— Ага! — весело подтвердила я, кутаясь в шарф.

— Он решил дождаться открытия её фитнес–центра.

— А почему?

— В отличие от тебя, моя дорогая, работающей женщины, Мария ни дня в своей жизни не проработала и переживает по этому поводу. Виктор хочет, чтобы она почувствовала себя уверенно, поверила, что может чего–то добиться сама, без помощи и поддержки мужчины. Он, конечно, жуткий собственник, даже похуже меня…

— Да ну! Не бывает более ужасных людей! — расхохоталась я на всю улицу.

— Бывают–бывают. Я у тебя вообще — само обаяние и доверие.

— Видимо, мне придётся посмотреть в словаре значения эти слов, похоже, я всю жизнь неверно их трактовала.

— Видимо, так, — с серьёзным видом подтвердил Свят. — Итак, моя милая леди, что ты мне сегодня приготовила? После твоих сообщений я еле дотерпел до конца этого «замечательного» мероприятия. Скажи мне, что это феерический секс, а не очередная встреча с распорядителем свадьбы?

— Ничего тебе не скажу и не проси.