Неоновые росчерки

— А от вас этого не требуется, — ответил Стас. — Лучше, действительно, съездите и навестите внука. Серьёзно.

— Господин подполковник, я вообще-то!..

— Хорошего вам дня, Жанна, — бросил Стас.

Микадзе он не опасался. Пусть она и достаточно влиятельная персона, подполковник УГРО, да ещё с такой известностью, как у Стаса, ей не по зубам.

Оставив раздосадованную и ошарашенную Жанну в доме её зятя, Стас поднялся из подвала и вышел на улицу.

Оказавшись снова в своей машине, Корнилов первым делом включил МакБук. К его сожалению и вопреки надеждам, вход в систему оказался под паролем.

— Ладно, этим займутся знающие люди, — проворчал он, закрыв гаджет и отложив на сидение рядом.

Он занялся найденными документами.

Едва только Стас начал их читать, как у него, бывалого следователя, брови стремительно всползли вверх по лбу.

Стасу хватило лишь пересмотреть стопку документов, чтобы понять, что он держит в руках вещественные доказательства нескольких незаконных сделок на многомиллионные суммы.

И все их покрывал Вацлав Токмаков, и, разумеется, за определённое солидное вознаграждение. И, конечно же, он действовал не один.

Правительство, последние лет пятнадцать довольно успешно выкорчёвывает прогнившие элемент государственной системы, но на то, чтобы избавиться от «наследия» конца восьмидестях и девяностых потребуются ещё годы. Жаль только, что не все это понимают: что по мановению волшебной палочки такие проблемы не решаются — нужны года и даже десятилетия, и то не хватит.

Стас перечитал документацию. Чем дальше он вчитывался, тем больше темнело его лицо.

Это были тайные договора, накладные, распечатки онлайн переписок и копии секретных контрактов, изобличающие чиновников разного уровня почти из всех министерств. Исключение составляли разве что МЧС и Министерство образования.

Стас подавил сиюминутный порыв и нестерпимое желание поскорее обнародовать этот материал.

Во-первых, нужно детально во всем разобраться. Во-вторых, наказывать виновных нужно фрагментарно, иначе если посадить всех и сразу, ничего кроме хаоса это не вызовет. Так, как пусть и вовлеченные в коррупционную систему чиновники, худо-бедно, выполняют свои функции, служа винтиками госаппарата. Некоторым, наименее провинившимся, возможно, стоит дать шанс. А в-третьих, самое сложное, неизвестно как поведут себя соответствующие органы, которые должны будут проводить расследования. В Следственном комитете и прокуратуре вполне могут заседать люди, заинтересованные в сохранении существующего порядка.

Ввиду выше перечисленных причин, Корнилов решил отложить акт децимации правительственных чиновников. Сейчас есть дела поважнее.

Помимо доказательств различных махинаций, Стас обнаружил несколько листов со своеобразным досье на нескольких людей.

Всего восемь, три девушки и пятеро парней. Все в возрасте от четырнадцати до двадцати двух лет.

На бумагах содержалась дата и место рождения, номер школы и название ВУЗа, родители и прочие родственники, краткая характеристика, список достижений и даже ближайший круг общения.

Стас, нахмурившись, рассматривал подробные описания о жизни этих молодых людей и не мог взять в толк.

Зачем они понадобились Токмакову? Чем эти простые парни и девчонки могли заинтересовать Вацлава? Дети каких-то влиятельных фигур? Но на фотографиях, половина не выделяется из толпы обычных граждан, а «золотую молодежь» видно издалека, даже по ленивому и высокомерному взгляду можно определить. Здесь таких было только двое.

Можно было бы не придавать значения этим досье, если бы одно из них не было заведено на Татьяну Белкину.

— Какого чёрта, Вацлав? — нахмурившись, проговорил Стас.

Листая дело первой жертвы «Масок», Стас чувствовал знакомое подстёгивающее волнение и слегка нервирующее охотничье чувство.

Он нашёл след. Стас знал это и чувствовал. Он нащупал очень важную нить, способную пролить свет на причину кошмарных убийств и, самое главное, мотив неоновых убийц.

Читая жизнеописание убитой девушки, Стас пытался понять, чем она могла заинтересовать Вацлава. Ответ, Стас нашел довольно быстро — у Белкиной и остальных парней и девушек просматривались общие черты внешности.

Чувство правильного следа усилилось и нарастающими темпами забилось в груди.

Стас достал телефон, зашел на сайт Московской прокуратуры и нашёл там фотографию Вацлава Токмакова в форменном кителе, на фоне государственного флага.

Всё ещё не веря в свою догадку, Стас увеличил фотографию прокурора Дорогомилова и внимательно рассмотрел.

Черты лица Вацлава Стас кропотливо и внимательно сравнивал с фотографиями в досье.

Разрез глаз у Токмакова слегка смахивал на азиатский. Возле слезных протоков, глазное яблоко как будто бы углублялось под кожу.

Верхняя губа немного кривовата, на подбородке три мелких точки родимых пятен, уголки рта опущены вниз, слишком маленькие ноздри и довольно крупные ушные раковины.

Все эти признаки были в лицах парней и девушек на фотографиях досье.

Сердце Корнилова заколотилось сильнее, под кожей рук, шеи и спины упруго пульсировал жар.

— Ах ты боров похотливый, — протянул Стас, всё ещё не веря в очевидное. — Они… они — твои! Все до единого! Все эти мальчишки и девчонки, родились от тебя!..

Корнилов тихо выругался.


Догадку нужно было срочно проверить! Стас отложил документы на сидение, поверх Макбука и повернул ключ в замке зажигания.

Заводя двигатель, Корнилов всерьез подумывал сперва наведаться к Нике. К тому же водитель, которому он написал телефон на руке, ему позвонил и отчитался, что «девочку доставили в больницу номер сто восемьдесят два».

Но, Стас должен был сперва проверить свои версии, чтобы понимать, как действовать дальше.

Он выехал со стоянки и направился по адресу к дому семьи Неклюдовых, которые недавно потеряли своего сына, Влада.



АРСЕНИЙ АРЦЕУЛОВ



Понедельник, 23 марта.



Он лежал с открытыми глазами и удивленно таращился куда-то в сторону. Из-под его правой щеки по мерзлому асфальту стремительно растекалась плотная и вязкая лужа темной крови.

Стоя над телом Тимофея Горна Арцеулов мог рассмотреть в нем свое темное и блеклое отражение.

Сеня поднял взгляд к серому утреннему небу. Налетевший из-за забора холодный порыв ветра хладной дланью провел по голове и щекам Арсения.

Арцеулов одновременно чувствовал раздражение, досаду, сожаление и злость. Он с усилием подавил эти чувства. Чтобы мыслить трезво и рационально, он должен быть свободен от эмоций.

Он уже знал, что Прохора Мечникова и других «мстителей» арестовали и упекли в СИЗО Следственного комитета. Сеня так же был уведомлен, что сотрудники УГРО застрелили Таю Зимину и даже то, что скорее всего именно Тая активировал бомбу в доме, на Можайском переулке. В том самом доме, при взрыве которого, чуть не погибли Стас и Ника.

Сеня вздохнул и, хотя многие бы его за это осудили, он подумал, что гибель Горна и Зиминой к лучшему, для всех.



Сеня не хотел бы быть тем, кто сказал бы Тимофею, будь он жив, что девушка, которую он так любит — мертва. Сеня знал, что не смог бы смотреть в глаза Горну и говорить, что, несмотря на его согласие сотрудничать с УГРО, они застрелили ту, ради которой он на это пошёл.



Арцеулов навсегда запомнит то, что беззвучно прошептали губы Тимофея за миг до его гибели: «спаси…».

Не стоило долго гадать, о ком шла речь.

Сеня также не знал, как бы он лично поступил бы с Зиминой, если бы она осталась жива, после того, что натворила. Арцеулов никогда не поднял бы руки на женщину, тем более на девчонку, но… он бы лично сделал всё, чтобы она села надолго. А желательно навсегда.

Поэтому он думал, что для них обоих — Горна и Зиминой — всё закончилось лучше, чем могло бы. И не только для них.

Это были ужасные и жестокие мысли, Сеня понимал это, стыдился их, но также знал, что это — правда. Гадкая и подлая, жестокая и аморальная, но правда, чёрт бы её побрал!

Сеня вызвал скорую и направился к дому Горна. Там его ожидали сержанты Липаева и Годунов.

Последнему крупно повезло, что выжил после того, как врезался в дерево. Мало того, что капот автомобиля смялся как гармошка, так двигатель на треть пробил салон несчастного Форда.

Годунову также повезло, что он получил открытый перелом ноги и, судя рвоте, серьёзное сотрясение мозга. Повезло потому что, если бы он отделался легкими ушибами, то обе травмы Сеня организовал бы ему самолично.

Девчонку он бы тоже как следует отходил ремнем по заднице и вернул бы на курсы в академию МВД.

Мало того, что из-за них погиб подозреваемый, за счет которого, можно было бы предотвратить взрыв так ведь и сами чуть не погибли.

— Ну что?! — громыхнул Сеня, войдя в дом.

Липаева, зажимающая перебинтованную руку вздрогнула, от голоса Сени. Лежавший на диване Годунов, с перевязанной ногой и головой тоже с опаской поглядел на капитана Арцеулова.

— Два дебила — это сила, да?! — прогрохотал Сеня. — Вы можете мне, жертвы скользких ступенек, объяснить за каким хреном вы меня ослушались?

Он обвел их суровым взглядом и ткнул пальцем в Липаеву.

— Вот ты, идиотки кусок, ты начерта полезла через забор? А если бы тебя эти псы на части порвали? И почему ты не стреляла?!

— Я п-пистолет… — заикаясь, пролепетала девушка.

— Что? — нетерпеливо зло спросил Сеня.

— Уронила, — чуть ли не плача, проговорила сержант.

Арцеулов смерил её тяжелым взглядом. Его так и подмывало добить девушку ехидным и колким замечанием, но Арцеулов решил, что ей пока хватит. От начальства ей и так влетит, хорошо если из полиции не вышвырнут.

— А ты, стритрейсер-самоучка, — обратился Сеня к Годунову, — ты куда так гнал? На кладбище или к увольнению из МВД? У тебя вообще есть хоть какие-то оправдания твоему муд*цкому поступку, ёлопень?