Неоновые росчерки

Я вздохнула и приблизилась к ней.

— Не могли бы вы дать мне свою ладонь? — спросила я.

— Что?

— Девушка, что, чёрт побери, вам от нас нужно?! — рассердился отец Влада. — Вы что… Вы что не понимаете, что у нас произошло?!

Он встал между мной и своей женой.

— Уходите! Немедленно! Нам сейчас нет дела… — он замолчал, на мгновение, сжигая меня гневным взглядом. — ни до чего…

Когда он это произнес, силы словно покинули его. Лицо мужчины в раз осунулось, плечи опустили, а по щекам заструились слезы.

— Вы… вы понимаете, что… что с нами случилось? Вы… вы… понимаете, что… что его больше нет? Вы понимаете?.. Понимаете, что…

— Понимаю, — тихо и выразительно произнесла я, глядя в плачущие глаза мужчины.

Я молча подошла к мужчине, одной рукой взяла его широкую ладонь, а другой вложила туда маленькую серебряную бабочку.

— Я понимаю лучше, чем вы можете себе представить, — чуть охрипшим голосом проговорила я, глядя в глаза отцу, потерявшему сына.

Из-за его спины вышла мать Влада и встала рядом.

Посмотрев на неё, я осторожно взяла её за руку и накрыла её ладонью ладонь мужчины.

В тот же миг их лица вдруг переменились, изменился взгляд. Губы матери Влада задрожали, она судорожно вздохнула. А мужчина сипло вдохнув воздух, застыл на месте. Глаза его расширились и быстро заморгали.

Они увидели. Увидели и почувствовали. Воспоминания Влада стали их воспоминаниями. И теперь, он останется с ними, в их сердцах и в их сознании. Останется до той поры, когда они смогут набраться сил, чтобы смириться и продолжать жить уже без него.

Большего я для них ничего сделать не могла.

Не говоря больше ни слова, я развернулась и пошла прочь.

Я хотела подойти к Стасу и сообщить ему о новой детали в видении.

Но дорогу мне внезапно преградила статная женщина в длинном темном пальто с рукавами в три четверти.

Она смотрела на меня свысока своими хищными, болотного цвета глазами и нехорошо улыбалась. Мартовский ветер слегка поигрывал её темно-медовыми волосами.

— Здравствуйте, Вероника, — у нее был глубокий, немного грудной голос.

— Здравствуйте… — осторожно ответила я. — А мы разве знакомы?

— Нет, — не спуская с меня странного изучающего взгляда, ответила женщина, — но я о вас достаточно наслышана.

— Наслышаны? — с легким волнением переспросила я. — От кого?

Честно говоря, меня настораживали люди, которые знают меня в лицо и говорят, что что-то про меня слышали.

— Про вас и… — она обернулась назад и посмотрела в спину Стасу, который что-то оживленно выяснил у Яши Щербаков, — и подполковника Корнилова по инстанциям и ведомствам уже давно ходит обсуждаемая молва.



Она скривила губы в ухмылке и проговорила, с легкой издевкой.



— Земля русская слухами полниться о вашей парочке. Гениальный сыщик, Станислав Корнилов и… синеглазая светловолосая девчонка с какими-то экстрасенсорными способностями.

— Ваша молва серьезно врет, относительно меня, — проговорила, старясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

— О, нет, моя дорогая, — проворковала эта женщина и приблизилась ко мне. — Молва часто может преувеличивать, даже искажать факты до неузнаваемости, но… слухи и молва никогда не возникают на пустом месте.

Она чуть наклонилась и пристально заглянула мне в глаза.

— Так кто же ты такая, девочка с необычными синими глазами? — проговорила она вкрадчиво.

— Что здесь происходит? — за спиной женщины появился Стас. — Кто вы такая?

Женщина оглянулась на Стаса, быстро поправила волосы и выдавила улыбку.

— Я бы предпочла познакомиться с вами при других обстоятельствах, господин подполковник, — он протянула руку в темной перчатке и произнесла, — я Жанна Микадзе, судья…


— Не надо представляться, — мрачно бросил Стас, — я знаю кто вы. Судья из Конституционного суда Российской федерации.

— Приятно слышать, что вы…

— Не думаю, что приятно. — пробурчал Стас, игнорируя протянутую ладонь Жанны, — Насколько я знаю, вы часто потакали Вацлаву Токмакову и прикрывали его от внутренних расследований.

По тому, как дернулись уголки губ и веки Жанны, я поняла, что Стас сказал правду.

— У вас богатое воображение, господин подполковник.

— Воображением это считается, только пока, у меня нет фактов, — кивнул Стас. — Как только появятся…

— Как только появятся, я с удовольствием обсужу с вами все ваши подозрения, а сейчас меня волнует вопрос вашего расследования.

— Вас? — вскинул брови Стас. — С какой стати? Переживаете за Вацлава и…

— Чхать я хотела, на этого придурка, — прохладно заявила Жанна, — но моя неразумная дочь имела глупость выйти за него замуж и даже родить от него сына.

Он прокашлялась и пояснила.

— Ирина Токмакова, в девичестве Микадзе, моя дочь. И я приехала сюда, чтобы выяснить, что вы предпринимаете, для удовлетворения требований людей, угрожающих моей дочери и внуку?

Стас несколько мгновений смотрел ей в глаза, а затем его взгляд скользнул на меня.

И посмотрев в глаза Корнилову, я осознала, что Стас знает об Ирине Токмаковой нечто, что способно повергнуть её мать в ужас.



ПАНКРАТ РЫНДИН



Воскресенье, 22 марта.



Звонок телефона заставил его вздрогнуть и выронить пустую бутылку из-под водки, с которой он уснул в кресле своей грязной и затхлой гостиной.

Бутылка выпала из его руки, когда она вздрогнул и звонко разбилась о изношенный паркет. Старик ругнулся.

Телефон продолжал надрываться из коридора.

— Кому ж там… не терпится… мать вашу… такую!.. — кряхтя Панкрат поднялся из кресла и прошествовал в коридор.

Зевая, старик прошаркал к старому телефону и снял трубку.

— Да? Чего надо? Вы знаете, который час, чтоб вас!..

— Добрый вечер, Панкрат, — произнес глубокий и неестественно басовитый голос в трубке.

Панкрат застыл на месте, чувствуя сжимающуюся на его горле длань захлестывающего страха.

— Вы… — выдохнув, просипел он.

— Я, — ответил голос. — У меня новое задание, Панкрат.

— Хватит уже ваших заданий! — негодующе, дрожащим голосом произнес старик. — Пожалейте вы их… Сколько можно! Они же…

— Они дали мне слово, Панкрат, — бесстрастно напомнил голос в трубке. — И вы тоже.

— Я…

— Найдена новая цель. Некто, Михей Малаховский.

— Но…

— Трёхглавый вновь должен проснуться, Панкрат.

— Но, послушайте… — молящим голосом прохрипел старик.

— Трёхглавому, — пророкотал голос в трубке, — пора на охоту, Панкрат.

Следом за этим в трубке послышались короткие частые гудки.

Панкрат выронил трубку, облокотился плечом на стену и сполз по ней вниз.