Неоновые росчерки

Стас последовал его совету и обратил внимание на пальцы рук и ног девушки. И глядя на них, Корнилов смачно и зло выругался.

— Да, да, — кивнул Яша, — я примерно тоже самое подумал.

Стас ничего не ответил, он смотрел на истлевшие, иссыхающие пальцы Белкиной, на которых почти полностью отсутствовали ногтевые пластины.

— Судя по разорванным ногтевым пазухам, ей планомерно один за другим удаляли ногти, — прокомментировал Яша и добавил, — плюс ко всему, вот… полюбуйся…

Взяв вместо линейки один из скальпелей, он обратной стороной приподнял верхнюю губу Татьяны.

— Они удалили ей резцы и моляры, — заметил Яша.

— Вижу, — сухо и сдержанно ответил Стас.

Все оказалось намного хуже, чем он полагал в начале. Это не просто убийцы. Это садисты. Минимум двое ублюдков, получающих моральное и сексуальное удовлетворение от истязания беспомощной жертвы. Минимум двое человекоподобных монстра, видящие смысл своего существования в причинении невыносимых страданий жертве.

Стас не раз устало задавался банальным вопросом: откуда они берутся? Как в них зарождается это желание мучить, терзать и убивать? Как?.. Из-за чего? Почему они такие?..

Корнилов не знал ответ на этот вопрос. И никто не знал. Даже профессора психологии. Сколько они не бились, они не могли объяснить феномен подобной психической патологии.

— Девчонку очень долго и с особой жестокостью пытали, Стас, — покачал головой Яша, — и лишь затем, видимо «наигравшись», они прибили её ещё живую к стене в туалете…

— Ясно, — голос Стаса показался ему каким-то чужим, как будто прозвучавшим со стороны.

Корнилов не мог отвести взгляда от тела несчастной Белкиной. Он представлял какую боль, какие невыносимые страдания она вынесла перед смертью. Её пытали, а потом оставили истекать кровью на стене. Как… как какой-то ненужный предмет.

— «Чёрный крест», — вспомнил Стас. — «Черный крест на её лице. Пытки и чёрный крест».

— О чем задумался? — Яша отвлек Стас от напряженного раздумья и накрыл тело.

Корнилов опомнился, отвел взгляд и проговорил, глядя в окно.

— Она не случайная жертва.

Яша искоса взглянул на него.

— Думаешь, будут ещё?

Стас мрачно кивнул.

— Уверен.

Яша тихо чертыхнулся.

— Нельзя допустить, чтобы ублюдки разгулялись, Стас… Такое… — Ящер покачал головой от нехватки слов, — такое не должно происходить! Никто, ни один человек, ни одна живая душа не заслуживает… того, что пережила эта девчонка.

В конце голос Яши едва заметно дрогнул.

— Мы не допустим, Яш, — Стас взглянул на него, — но новое, следующее убийство, а может и два, мы точно не сможем предотвратить.

Яша посмотрел на него долгим взглядом и печально, чуть-чуть, растянул губы в несмелой скупой улыбке.

— Может быть настала пора снова обратиться к Нике?

— Да, несомненно, — вздохнул Стас.

Как он не хотел, а теперь он знал точно: без Ники он не справиться.

Не справиться вовремя. Когда охотишься на серийного убийцу, главная цель не просто поймать его. Большинство из них и так попадаются, да и к тому же на очень глупых ошибках. Основная проблема состоит в том, чтобы поймать монстра, до того, как он убьет такое количество людей и пресытиться настолько, что потерять бдительность и попадется на какой-нибудь нелепой мелочи. Каждый из них, рано или поздно, попадает за решетку. Но большинство из них делятся на два типа: те, кто не успел убить больше трёх-пяти человек и попался полиции, и те, кто убивал, снова и снова, пока не опьянел от крови и не потерял рассудок, а вместе с ним и осторожность.

И Стас отлично понимал, что сейчас, особенно сейчас, он будет искать этих подонков слишком много. У них будет слишком много времени, а вот у людей, находящихся в заложниках у сопливых террористов его нет совсем. Как нет и шансов у одной или двух будущих жертв садистов-убийц, которых вряд ли удастся остановить в ближайшее время.

Выйдя из здания СМЭ, Стас набрал Колю, а затем Сеню.

Оба его опера были страшно «рады» новому делу с очередным серийным убийцей. Они были уже в курсе насчет захвата дома Токмаковых и условий террористов, и оба уже были готовы.

Домбровского Стас отправил проверить все возможные видеокамеры около бара «Voyage», а Арцеулов должен был наведаться по месту проживания покойной девушки.

А затем, уже сев в машину, он, переборов собственную совесть, все же решился открыть контакт Лазовской. Стас замер, на мгновение, увидев целых двадцать два пропущенных от Ники.

Неделю назад он купил новый смартфон, и ещё не до конца разобрался со всеми его функциями. В частности, с беззвучным режимом и необъяснимым помещением в ЧС некоторых контактов.

Стас знал, что Ника не будет названивать ему по пустякам. Корнилов торопливо нажал на «вызов» и поднес телефон к уху.


Ника взяла трубку уже после второго гудка.

— Стас!.. — отлично знакомый, давно уже родной для него, звонкий голос Ники звучал со слезной тревогой.

Стас ощутил нарастающее тревожное напряжение.

— Ника, что произошло? — быстро спросил Корнилов. — Ты в порядке?..

— Да! Да! — взволнованно затараторила Лазовская. — Со мной всё хорошо. Просто… просто пожалуйста, приезжай на работу! Мне очень нужно с тобой поговорить Стас! Это… это по делу!

— Я еду, — коротко бросил Стас и свободной рукой повернул ключ в замке зажигания. — Ты одна?

— Н-нет… — неуверенно промямлила Ника.

— А с кем?

— Ну… — Лазовская не хотела отвечать, это было очевидно, но, вздохнув, призналась, — Я с Броном… с Брониславом.

— Вот оно что, — пробурчал Стас.

Этот молодой старший лейтенант с каждым днем не нравился ему все больше. Мало того, что Стас подозревал его в шпионаже в пользу Датчанина, так ещё было в нём что-то дерзкое, наглое и хамоватое. Он слушался Стаса, но взгляд Коршунова всегда как бы говорил: «здесь нужно было поступить по-другому» или «я бы сам справился лучше».

Стаса это серьёзно раздражало, но он терпел мальчишку.

— Я буду через двадцать минут, — предупредил Стас.

Отделение СМЭ, где трудился Яша и его команда спецов, благо, находились недалеко от здания Главного управления МВД Москвы, где и располагалось Управление Уголовного розыска.

— Хорошо, я жду… мы ждем, — Ника нервничала, заикалась и запиналась.

Стас боялся представить, что произошло и решил не думать об этом. Стоит лучше выслушать Нику.

Он выехал на дорогу, поставил первую передачу и поехал на максимально допустимой скорости, в сторону Новослободской улицы.





ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ



Воскресенье, 22 марта.



Когда Стас прервал связь, я медленно убрала телефон от лица и, с тревогой прикусив губу, посмотрела на дисплей.

Сидевший за рулем своей уникальной БМВ Брон, бросил на меня изучающим взглядом, но ничего не сказал.

Я тоже молчала. Прошло уже почти сорок минут, как мы проводили Алину и Риту. Сорок минут, как они покинули Москву и отправились в пригород, в чёрном минивэене, с непроницаемыми тоннированными окнами. Их должны будут привезти в укромное и тщательно охраняемое место. Это одна из правительственных дач, туда привозят чиновников, которым грозит опасность, шпионов-перебежчиков, и лиц, объявленных в международный розыск, но крайне важных для России. Я была очень признательна Брониславу за то, что он рискнул побеспокоить крайне влиятельных людей на серьёзных должностях, чтобы дать семье Стаса самый высокий уровень защиты. Я был благодарна, но… даже сейчас, я не знала, правильно ли я поступила, позволив Следственному комитету охранять семью Стаса. А что если всё-таки полковник Родион Датский, захочет как-нибудь навредить им или будет шантажировать Стаса?.. Эта мысль не давала мне покоя. Хоть Брон и заверил меня, что этого не случится, я не была до конца в этом уверена. Но, я откуда-то знала, что между Датчанином и Гудзевичем, последний в десять раз хуже. Датский, каким бы он не был, ни за что не причинит физического вреда Алине или Рите. Да он… он козёл и вообще сволочь, каких поискать, но… он все-таки офицер Следственного комитета и даже для него, это что-то значит.

Так я себя успокаивала, но сердце у меня все равно было не на месте. Я гадала, как отреагирует Стас. И я… я боялась. Боялась, даже просто, как он на меня после этого посмотрит. Наверное, решит, что я его предала.

Коварно. Жестоко. Подло…

От этих мыслей на глаза, сами собой, навернулись слёзы. Я поспешно отвернулась, чтобы Брон не увидел, как я плачу от переживаний.

— Ника, — я почувствовала ладонь Коршунова на своем плече, — не переживай так. Ты сделала правильно, что обратилась ко мне.

Я нервно тяжело вздохнула и посмотрела на Брона.

Коршунов отвел взгляд от дороги и ободряюще улыбнулся мне. Я видела, что силится успокоить меня, но у него не получалось.

— Я боюсь, что он… Что Стас… — говорить было тяжело, мысли как будто вязли в каком-то болоте. — Я боюсь, что Стас мне этого не простит.

Я проговорила это и почувствовала, как теплые слезы на щеках.

— Глупости, — отрезал Брон. — Стас умный мужик… Немного угрюмый и твердолобый, местами, но умный и справедливый.

Я с интересом посмотрела на Коршунова. Не ожидала от него таких лестных слов о Стасе. Мне казалось, он так же недолюбливает Корнилова, как и тот его.

— В любом случае, — продолжил Брон, — мы уже это сделали, Алина и Рита будут в безопасности, пока мы не поймаем Гудзевича.

— Да, — согласилась я.