Неоновые росчерки

Перед глазами у него прочно застыла картина с полуголыми, перепуганными людьми, что стояли на коленях под дулами автоматов, упивающихся триумфом молодых террористов.

Пока Стас шел от дома прокурора к воротам, он вспоминал заплаканное лицо мальчика, беспомощный и отчаянно молящий взгляд той девушки, и отрешенный забитый взгляд светловолосой супруги прокурора. И все это перемешивалось с фотографиями искалеченного тела рыжеволосой девушки, обмотанной светящимися неоновыми гирляндами, как новогодняя ёлка!

Корнилов переступил порог калитки ворот и подошел к генералу Савельеву. Рядом с Аспирином, сложив руки на груди, с недовольным испытующим взглядом стоял Ратибор Каульбарс.

Ратибору, это очевидно, было совсем не по душе, что приходилось допускать вмешательство Управления Уголовного розыска в это дело. И ещё меньше ему нравилось, что Стас, из-за условий молодых террористов, фактически стал ключевой фигурой в этих событиях.

Наверняка Каульбарс предпочел бы быстрый штурм и нейтрализацию террористов, чем позволять УГРО захватывать руководящую роль. А по всему выходило теперь именно так.

— Что они сказали Стас? — спросил Аспирин, глядя на Корнилова.

— Как обычно, — с угрюмой мрачностью ответил Стас и протянул папку генералу Савельеву, — поставили условия.

Аспирин взял у Корнилова папку и быстро перелистал.

— Что там? — Каульбарс подался вперёд заглядывая генералу через плечо.

Лицо командира спецгруппы вытянулось, когда он увидел содержимое пластиковой папки с делом.

— Чтоб меня!.. — прошептал Каульбарс и, скривившись, потрясенно взглянул на Корнилова. — Что это, чёрт возьми, такое?!

— А на что это похоже, майор? — с обманчивым спокойствием мрачно спросил Стас.

— На то, что всё, как всегда, оказалось куда сложнее, — Антон Спиридонович с досадой вздохнул и перевернул ещё несколько страниц. — Непонятно только, какого хрена, я об этом ничего знаю!

— Токмаков поспешил закрыть дело, — Стас опустил взгляд и тронул носком ботинка случайный камень. — Из-за этого он и его семья теперь могу погибнуть в любой момент. Их жизнь полностью в руках озлобленных юнцов. А мы…

Стас вздохнул, справляясь с нарастающей яростью. В эту минуту ему хотелось крепко врезать Вацлаву Токмакову. Может быть, даже, не один раз.

— А мы, — продолжил Стас, — потеряли кучу времени, понятия не имея что появилось в нашем городе.

Аспирин закрыл папку, посмотрел на Стаса.

— Чего они хотят? Чтобы ты нашел убийцу этой девушки?



— Что бы я ставил их в известность о ходе расследования, каждые десять часов, — глядя на щетинистую полосу леса вдалеке, ответил Стас.



— Значит до следующих переговоров осталось десять часов, — подытожил Каульбарс.

Стас взглянул на часы смартфона и качнул головой:

— Уже девять часов, пятьдесят четыре минуты.

Ратибор удовлетворенно кивнул.

— Этого времени хватит, чтобы разработать план штурма коттеджа и подготовить всю операцию.

Стас перевёл взгляд на майора ЦСН, взглянул в его глаза. Ему показалось, что во взгляде Каульбарса скрывалась нетерпеливость и яростная жажда расправы над молодыми злоумышленниками.

— Мне жаль, товарищ майор, но в ближайшее время дом штурмовать нельзя, — с сожалением покачал головой Стас.

— Товарищ подполковник, — Ратибор взялся руками за лямки бронежилета, — уверяю вас, это не первая подобная операция, которую мне приходиться проводить. Я хорошо знаю свое дело!

В резких словах командира спецназа чувствовалось возмущенное негодование.

— Не сомневаюсь, майор, — устало ответил Стас, — но, думаю, вы никогда не проводите операции по освобождению заложников, не оценив все возможные риски и негативные последствия.

— О чем вы? — непонимающе скривив брови, быстро спросил Каульбарс.

— Они подстраховались, — объяснил Стас. — Их главарь предупредил меня, что если будет штурм, погибнет гораздо больше людей, чем мы полагаем.

Каульбарс недоверчиво прищурился, посмотрел на Аспирина. Антон Спиридонович досадливо цокнул языком.

— Чёрт их знает… — проворчал он. — А ты им веришь Стас?

— А я вот нет! — с вызовом ответил Ратибор.

Стас окинул его скептическим и сочувственным взглядом.


— И вы готовы рискнуть?

— Да, готов, — словно сминая металл, жестко проговорил Каульбарс.

— Вам не кажется, что у вас могло это войти в привычку? — не удержался от укола Стас.

Этот твердолобый солдафон его уже порядком раздражал.

— Послушайте, вы!.. — повысив голос, начал было Ратибор.

— Хватит! — перебил их Аспирин. — Сейчас не до этого. В любом случае, подполковник Корнилов прав: сейчас штурмовать нельзя! Если будут жертвы, в преддверии грядущего форума, нас здесь вас с вами употребят живьём! И поверьте, такого облома, никому из нас никогда не забудут. Особенно!..

Генерал сделал паузу и внушительно посмотрел на спецназовца.

— Тем, кто возглавлял штурм. Так, что проявите терпение, майор! Иначе мне придется напрямую переговорить с вашим начальством и попросить другого начальника cпецгруппы!

Лицо Каулбарса опасно налилось краснотой.

— Как скажите… товарищ генерал, — процедил он и посмотрел на Стаса. — Вы теперь будете искать убийцу для террористов? Я правильно вас понял?

— Я буду искать этого убийцу, потому что он будет убивать снова и снова, пока я и мои люди его не найдём, — ответил Стас. — К тому же, мне нужно узнать о подстраховке террористов. Как только мы узнаем, что это и нейтрализуем опасность, у вас будет возможность провести штурм.

— Значит договариваться с ними и выполнять их условия вы не будете? — кажется Ратибор немного смягчился.

— Ни в коем случае, — ответил Стас и оглянулся на дом Токмаковых. — Они пришли не только за мнимой справедливостью, но и за вполне предметной местью.

— И что это значит? — спросил Ратибор.

— Они в любом случае убьют заложников, — ответил Стас. — Это их конечная цель. Наказание. Сначала, угрожая убить заложников, добиться расследования, то бишь справедливости, а потом… свершить наказание. Казнь прокурора, вместе с семьёй.

Ратибор шумно выдохнул через нос, на его лице едва заметно дрогнули две скуловые мышцы. А генерал Савельев пробормотал какое-то ругательство.

Стас попрощался с ними и ринулся к своей машине. Аспирин остался на месте, чтобы сдерживать пыл спецназа ЦСН и не допустить катастрофы. А у Стаса и его группы оставалось девять часов сорок восемь минут на то, чтобы предоставить результаты по расследованию и неизвестное количество времени до нового убийства.



ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ



Воскресенье, 22 марта.



Я сидела в своей комнате, на кровати, и пару секунд смотрела в одну точку. Я была как будто оглушена, хоть и пребывала в сознание.

Мой мозг, мое сознание, вся моя сущность отказывались и противились верить в то, что мой дядя… Мой любимый и единственный дядя Сигизмунд, мог оказаться… мог… мог дать согласие на то, чтобы похитить людей. Похитить, чтобы этот уродец, этот абсолютно аморальный подонок, Гудзевич, мог осуществить свою месть!

И кого! Кого мой дядя собрался похищать?! Семью Стаса! Стаса, господи! Его жену и единственную дочь! Риту и Алину! Единственных, самых дорогих и любимых его людей! Тех, без кого он не может жить!

Я не знала, что делать, но ясно осознавала, что этому нужно помешать. Я несколько раз набирала номер Стаса, и два раза его сбрасывала. Я была в полнейшем паническом смятении, мне было крайне трудно соображать и мне было страшно… Мне было страшно ошибиться.

Что будет, если мой дядя не выполнит просьбу Гудзевича?! Что будет… Как я буду жить, если из-за моих действия дядю Сигизмунда убьют или… или посадят?! Я фактически собственноручно отправлю за решетку человека, к которому сбежала из того ада, который мне устроила родная семья!

Кем я буду после этого?!

Я захлебывалась тихими сдавленными рыданиями. Я не видела выхода, не знала, как поступить. Ещё никогда в своей жизни я не ощущала себя такой ничтожной, слабой и… маленькой! Растерянной напуганной маленькой девочкой! Вот, кем я сейчас была!



Гудзевич всё ещё находился у нас дома. А его бандиты всё ещё топтали газон перед нашим домом. Я слышала их похабные смешки через приоткрытое окно в моей комнате.



Часто и взволнованно дыша, я с неодобрением покосилась в сторону окна, выходящего на двор.

Нужно было что-то делать. Нужно было принимать решение и действовать. Я не знаю, чем это кончиться. Понятия не имею к чему это приведёт, но… сидеть сложа руки, зная, что семье Стаса угрожает опасность я не буду! Я должна, просто обязана, что-то предпринять! Ну хоть что-то…

Приняв этот факт, я почти мгновенно решилась. Приведя себя в порядок, я быстро переоделась и спустилась вниз, в мастерскую.

Здесь бурно кипела работа. Сотрудники автосервиса проводили диагностику, меняли колеса, мыли машины и чинили поломанные парктронники.

Я подошла к одному из автослесарей, что возился возле открытого капота Ауди Q8.

— Привет, Дамир, — поздоровалась я, тронув мужчину в красной толстовке за локоть.