Неоновые росчерки

— Не всё сразу, — качнула головой Амалия. — Для начала, ты должна понять, что… ты такая не одна. И, на всякий случай, ты не экстрасенс, не медиум, и не ясновидящая.

— А кто же? — опасливо спросила я. — И кто вы?

— Такие, как я, — вздохнула Амалия, — мы называем себя Знающими, Посвященными, но древние греки называли нас Софитиды, и именно это прозвище прижилось к нам, взамен того, которым наградили нас шумеры и ассирийцы… Хотя, в народе нас, издревле, называли по-другому.

— Ведьмами, — буркнул Стас.

— Именно, — улыбнулась Амалия. — Хотя это слово не имеет ничего общего ни с нами, ни с теми безумными бабками-затворницами, балующимися алхимией и варящими психотропные зелья. Хотя, именно они больше всего подходят под описание этого оскорбительного прозвища.

Она фыркнул.

— Было время, и люди называли вампиром больного фотофобией человека. А таких, после эпидемий обыкновенной краснухи, в Европе было немало, особенно в середине восемнадцатого века.

Я не могла до конца сосредоточится на её словах. В моей голове гремело слово, оброненное Стасом — «Ведьма».

Будоражащее тело и разум лихорадящее ощущение стремительно наполняло меня, заставляя меня дышать чаще и глубже.

От затылка, вниз по шее, к лопаткам спустилась колкая пульсирующая щекотка. Упругое волнительное чувство раздувалось в груди.

— Подождите, — боязливо и тихо проговорила, — вы хотите сказать, что я… я тоже…

— Ведьма? — засмеялась Амалия. — Нет, успокойся. Ты нечто гораздо более могущественное, сильное и… опасное.

Последнее слово заставило меня нервно сглотнуть.

— Ника, — голос Амалии посерьёзнел, — основная разница между тобой и мной, заключается в том, что я принадлежу к тем, кто получил Знания и стал Обладающими Знаниями, Мудрыми… Софитидами*(София др. греч. — Мудрость, Мастерство).

Амалия выждала странную паузу, словно не зная, стоит ли ей договаривать.

— А ты, — продолжила она изменившимся голосом, — принадлежишь к Великому Роду тех, кто дал моему народу эти Знания, научил, как обращаться с таящимися в Природе Силами, как призывать их к себе и использовать во благо…

Я жадно и настороженно внимала ей. Стас замер за рулем, с хмурым и пристальным взглядом он изучал лицо Амалии.

— Ты одна из Первых, Ника, — продолжала Амалия. — Одна из тех, кто первыми знал о скрытых возможностях нашего мира, из тех кто первыми начал изучать их и кто вообще, первыми был здесь…

— Здесь это, где? — уточнил Стас. — В России?

Амалия захохотала.

— Прости, подполковник… Нет, конечно. Когда Первые строили свою Цивилизацию, на этой планете не было ещё даже динозавров. Этот мир был другой… Молодой, новорожденный, с только что разлившимися морями и первыми ростками гигантских лесов…

То, что говорила Амалия казалось не просто невероятным, это было диким сюрреализмом, её рассказ мог быть стать идей для какого-нибудь фантастического блокбастера!

Но… почему-то я верила ей. Я чувствовала, что она говорит правду.

— Амалия, — осторожно проговорила я, — значит… если я… Но…

Мне было тяжело говорить, тяжело собрать мысли в кучу и сформировать из них слова.

— Если Первые были в этом мире раньше всех… — проговорила я осторожно, — где… Они были до этого?

К моему удивлению Амалия засмеялась.

— А ты умеешь задавать правильные вопросы, синеглазая.

Она пожала плечами и хитро, но скупо улыбнулась.

— Ну, а какие могут быть варианты? Особенно если учесть, что до их Прибытия на месте нашей планеты не было… ничего.

— Прибытия?! — не выдержал Стас. — Ты, что хочешь сказать…

— Да, да, — захихикала Амалия, — у нас с тобой за спиной, подполковник, сидит уникальная гораздо более совершенная форма жизни, по своему развитию, генетике, анатомическому строению и общему потенциалу ушедшая далеко вперёд от нашей цивилизации.

Я поймала в зеркале ошарашенный взгляд Стаса. Впервые за все время нашего знакомства, я увидела в глазах Корниловаа нечто похожее не шок и даже… страх.

— Но, Ника… похожа на людей, — сохраняя невообразимое самообладание, проговорил Стас.

— А вот и нет! — громко воскликнув, Амалия неожиданно хлопнула ладонью по правому колену.

Я вздрогнула от неожиданного звука хлопка.

— Ника не похожа не людей, — громко прошептала Амалия, чуть наклонившись к лицу Стаса, и затем в упор посмотрела на меня между сидений, — Это люди, внешне, похожи на Нику… и Первых.


От её слов я замерла, обратившись на несколько мгновений, в изваяние. Меня захватило, поглотило и скомкало напряженное оцепенение. Мое сознание взорвалось, мои мысли окончательно опьянели от полученной информации и запутались в конец.

Я не могла переварить и принять услышанное.

Ну, бред же! Бред полнейший! Идиотизм! Что она несёт?! Что она такое вообще городит?! Что хочет сказать эта женщина?! Что я… Я, Вероника Лазовская, я что…. Я… не человек?!

Мысль эта казалось по истине, устрашающей. Нет, ну казалось бы и что такого? Кто из нас, читая разную фэнтези-фантастику, не мечтал самой стать вампиром, эльфом, оборотнем и так далее.

Но… Чёрт побери! Уверенна, мало кто представлял, как он окажется…

— Если я все правильно понял, — медленно проговорил Стас, справившись с первичным стрессом. — Ника… представительница иной разумной цивилизации?

Судя по проскальзывающим в его голосе интонациям, Корнилову было тяжело, невероятно трудно и невозможно дико принять подобную истину.

— Если ты не можешь сказать это сам, — слегка раздраженно и нетерпеливо проговорила Амалия, — я скажу это за тебя.

Она откинулась на спинку сидения и выдала:

— Наша Ника… если коротко и грубо, самая настоящая инопланетянка. Без обид, синеглазая. Но лучше ты будешь знать простую, хоть нелегкую для тебя истину, чем вы все время будете подбирать выражения и слова. Ты согласна?



Согласна ли я? Не знаю… А у меня есть выбор? Похоже, что нет. Потому, что слова Амалии, каким бы дикими и пугающими они не были, во многом объяснили всё, что я умею, и всё, что происходит со мной последние девять с лишним лет.



Я испытывала странные ощущения. Хм… Надо же… Я… я не человек… Чёрт возьми… Я не человек… Нет, ну это же надо!.. Но, как же…

— Амалия, — осторожно и кротко проговорила я, — но у меня есть родители… Отец и мать. Что, тогда выходит…

Я не могла это произнести. Это было выше моих сил.

— Нет, тебя не удочеряли. Твои родители настоящие. Но они… хм… Таких, как они называют Скованными.

— Скованными? — суть скривившись, переспросила я. — В каком смысле?

— Им от рождения заблокировали почти все сверх естественные умения, которые присущи Первым. Сделать это можно лишь в младенческом возрасте, потом уже невозможно.

Это было ещё бредовее, чем версия о том, откуда я родом.

— Мои родители ничего подобного мне не рассказывали.

— И не могут, — хмыкнула Амалия, — они вряд ли даже подозревают, кто они на самом деле.

— А кто же их запечатал?

— Твоего отца, насколько мне известно, запечатала твоя прабабушка.

— Моя прабабушка умерла в сорок третьем году! — попыталась оспорить я.

— Нет, — усмехнулась Амалия, — она оставила твою бабушку, потому что… появились неотложные дела, которые требовали её вмешательства.

Она помолчала, я увидела в зеркала заднего вида её таинственную и лукавую улыбку.

— Я присутствовала при этих самых обстоятельствах, Ника. И лично знаю твою прабабушку.

— Может быть вы тогда знаете и моего прадеда? — слегка холодновато спросила я.

Её заносчивость меня несколько коробила и раздражала.

Амалия внезапно погрустнела.

— Ты уверена, синеглазая, что хочешь говорить об этом в присутствии Стаса?

Корнилов непонимающе оглянулся на меня, затем посмотрел на Амалию.

— Вы, о чем, черт побери?

Я понимала, что после этого вопроса пути назад у меня нет. Да и вообще скрывать от Стаса какие— то личные тайны почти не имеет смысла.

— Ника, — голос Стаса звучал настойчиво и даже требовательно.

— Я знала и твоего прадеда, — вздохнула Амалия.

— А что с ним было? — спросил Корнилов. — Он тоже из этих… Первых?