Неоновые росчерки

Марк достал телефон. Я успела увидеть, что номер был не определен. Тем не менее Карташев принял вызов и поднес смартфон к уху.

— Ты узнал?.. Зачем?.. Ладно, ладно, не командуй! Сейчас…

Он совершил пару движений пальцем по экрану телефона и включил громкую связь.

— Эй! — крикнул он. — Сюда! Это Сводный! У него важные сведения!

Двое других «Масок», знакомой тяжелой поступью, подошли к своему брату.

— Все здесь? — властно спросил командный мужской голос.

— Да, — ответил ему Карташев. — Выкладывай.

— Я нашел этих пацанов. Оба брата прячутся в Нефедьево. Это деревня в Московской области, неподалеку от трассы А-105. Торопитесь.

— А разве мы не должны были убить братьев, когда их арестуют? — спросил убийца в желтой маске. — Указания были именно такие?

— Планы поменялись, — раздраженно ответил мужчина. — Полицейских, которые должны были арестовать братьев… самих арестовали за хранение наркоты. Эти дебилы попали в лапы ГУНКа и им уже никто не поможет. Так, что придется справляться самим.

«Зеленая маска» раздраженно, со злостью выругался.

А говоривший по телефону голос, понимающе засмеявшись, произнес:

— Удачи, Трёхглавый. Пора охотиться…

С этими словами тот, кого Марк назвал «Сводным», прервал связь.

На этом же прекратилось и последнее, третье воспоминание, «ключом» к которому был нож Карташева.

В ту же секунду, за спиной, я услышала плачущий и отчаянный крик:

— Нет! Не трогай меня! Не надо! Не трогай!..

Я поспешно обернулась назад и на миг приросла к полу, не в силах пошевелиться от увиденного.

Передо мной стоял Панкрат… Но, он был серовато-угольного цвета, покрытый какой-то странной гарью и овеянный густым слоем дыма. А глаза этого чудовища из кошмаров источали мерклый желтовато-белый свет.

— Ты забыл, кто твой отец Марк? — чудище протянуло руку к малышу и тот зашелся истеричным надрывающимся криком.

Не придумав ничего лучше, я бросилась между ними и закрыла собой малыша.

— Ты!!! — взвыло чудовище в виде Панкрата. — Ты всё испортила!!! Ты всё разрушила! Всё, что я создал! Ты уничтожила!!! Да как ты посмела?!!



Его слова звучали пронзительным утробным и чуть вибрирующим демоническим голосом.



Он замахнулся. Маленький Карташев, за мной, пронзительно и тонко вскрикнул.

Я взглянула в свирепые желтые глаза, и на миг меня захлестнул удушающий лихорадящий ужас. Но уже через долю секунды я вдруг, с ошеломляющей очевидностью, поняла, что могу и должна ему противостоять. Так же, как тому псу, в доме Мирбаха. Так же, как Монохромному Человеку и Сумеречному Портному. Я должна, я могу, у меня есть для этого силы…

Наполнившая меня уверенность, развеяла, навалившееся было на меня, грузное чувство страха.

Одновременно с этим, словно отражение моих чувств и внутренних сил, ореол света вокруг меня вспыхнул ярче прежнего. Повеяло знакомым чувством приятного мороза, кажется я услышала шум ветра, в котором потонул крик стоящего передо мной монстра.

Его буквально окутало моим светом. Серебристо-белое сияние вихрилось вокруг его темно-серой фигуры.

От порывов ветра у меня взметнулись волосы. По комнате стремительно закружились сверкающие точки снежинок.

Монстр выл, сопротивлялся, но слабел на глазах. Серая фигура уменьшалась, её черты скрадывались, силуэт быстро уменьшался. А гудящий гневный вой истончался, пока не превратился в противный и жалкий визг.

Когда ветер со снежно-бриллиантовой метелью утихли, передо мной, в рассыпанном по полу снегу, лежали тускло поблескивающие обломки новогодних игрушек. В их осколках я рассмотрела искаженные и размазанные отражения случившихся больше двадцати лет трагических событий.

Когда по вине жестокого пьяницы, была разрушена семья. Когда убийство и унижение матери породило в разумах трёх маленьких мальчиков бесконечный и кошмарный мрак, насыщенный желанием убивать, уничтожать и мучить.

Поддавшись странному праведному порыву, я шагнула вперёд и правой ногой раздавила эти осколки. Они не лопнули с тонким звоном, как обычные елочные игрушки.

Они не издали и звука, только из-под моего правого кроссовка взвились вверх пару тонких дымных струек, которые тот час же испарились.

Я обернулась на маленького Марка.


Малыш с изумлением, настороженно глядел на то место, где только что лежали осколки, хранящие самый страшный миг в его жизни. Тот самый миг, который взрастил в этом мальчике безжалостного монстра.

Он вдруг поднял на меня взгляд заплаканных глаз и произнес тоненьким, но уверенным голосом:

— Знаешь, что?

— Что? — тихо спросила я.

— А я… я больше не боюсь…

Я не успела ничего ответить, воспоминание, по своему обыкновению, растаяло, сникло и испарилось, извергнув меня обратно, в нашу реальность.

Я очнулась и увидела над собой обеспокоенное лицо Стаса.

— Ника, ты… — начал он.

Но я, проворно поднявшись, выглянула из-за его плеча.

Клетка автозака была открыта и внутри Ящер с тремя полицейскими, что-то делали возле лежащего на полу Марка Карташева.

Я видела, как тряслись и стучали по полу его ноги. Как его тело колотила судорога.

Я порывисто поднялась и бросилась к клетке.



Моему взору немедленно предстал Карташев, который конвульсивно бился в судорогах и выгибался вверх, скребя обломанными окровавленными ногтями металлический пол. Глаза его были безумно вытаращены и обращены в потолок. А изо рта, прямо через сжатые с сумасшедшим оскалом зубы, толчками выбивалась пенистая слюна.



В глазах, оглянувшихся на меня Яши и полицейских было непонимание, шок и нечто похоже на страх.

Они глядели на меня с откровенной напряженной опасливостью. Они смотрели на меня так, словно боялись, будто я брошусь на них или покусаю. Смотрели со смешанным чувством страха и брезгливостью.

Мне на плечо легла рука Стаса.

— Ника, пойдем, — сказал он.

Я позволила ему себя увести. Перед глазами застыла сцена с бьющемся в эпилептическом припадке Марком Карташевом.

— Стас, — дрожащим голосом произнесла я, когда мы вышли из автозака…

— Давай поговорим в машине, Ника, — перебил меня Стас.

— Хорошо, но сначала нужно отправить полицию в Нефедьево! Остальные двое Масок направились туда! Им позвонил какой-то мужчина и сообщил, что «братья прячутся в Нефедьево»!

Тут мои глаза расширились от внезапно нахлынувшего озарения. Я вспомнила полицейских, Жанну Микадзе и всё встало на свои места, сложившись прочным и логичным образом.

Я посмотрела на Стаса. Корнилов глядел на меня. Я увидела, что он подумал о том же, что и я.

— Ожеровские, — я сказала это одновременно со Стасом.

Было нечто эффектное и знаковое, в том, что мы оба синхронно подумали о двоих молодых террористах, подельниках Прохора Мечникова и Даниила Меллина.

Кажется, молодые и глупые бандиты, сами того не подозревая, ввязались в куда более опасные игры, в которых им, похоже, было предрешено умереть страшной и мучительной смертью.

Впрочем, пока это были только догадки.

Стас тот час же передал сообщение в ближайшее к Нефедьево ОВД, и там оперативно выслали на место сразу несколько патрульных машин.

Заводя автомобиль, Стас расспросил меня о подробностях того, что мне удалось увидеть в воспоминаниях Марка Карташева.

Я ничего не утаила, а когда закончила робко и пугливо спросила:

— Что с ним теперь будет?

Вопрос был на половину риторический.

— Не знаю, — признался Стас.



На его хмуром лице твердела угрюмая задумчивость.