Неоновые росчерки

Вместе с цепенящим страхом, меня обуяла ярость и восторг.

По бронированному фургону застучали автоматные пули. Лерка вскрикнула, и наполовину сползла с сидения.

Я и не подумала последовать её примеру — бронированное стекло Спринтера выдержало попадание целой очереди пуль.

На максимальной скорости фургон отбил, отгрыз и оторвал распахнутые дверцы двух внедорожников. Я проехала мимо них, помня о наставлениях дяди, заложила широкий, но быстрый поворот и ринулась к ближайшему зданию, используя его, как укрытие.



Выстрелы по нам прекратились.



Лерка, взлохмаченная и перепуганная, вылезла обратно и с диким видом посмотрела на меня.

— Роджеровна… — выдохнула она. — Ты в-вот, вроде бы, н-нормальная, просто принцесса… но, ин-ногда… в-в-ведешь с-себя… как еб…

Фургон подскочил на яме, и я услышала, как у Лерке клацнули зубы.

— Не трудись договаривать, — вздохнула я, — я поняла.

Логинова лишь ошарашенно покачала головой.

Ощущая адреналиновую лихорадку в крови, я вырулила на дорогу и встроилась в общее движение.

Лерка, шумно выдыхая, всё ещё приходила в себя.

Я бросила на неё обеспокоенный взгляд и виновато проговорила:

— Прости…

Но Логинова лишь махнула рукой.

— Забей… Просто давай доедем до пункта назначения…

— Не надо было произносить эти слова.

— Какие?

— «Пункт назначения».

Лерка мгновенно побледнела.

— Фак! — выдавила она. — Так, Роджеровна! Любые грузовики и с брёвнами…

— Объезжаем… — кивнула я.

— Издалека и по краешку! — договорила Лерка, выразительно качая головой.

Я молча кивнула. Я пыталась сосредоточится на дороге и не думать о дядя Сигизмунде.

Происходящее повергало меня в дикое потрясение. Я не могла до конца осознать, что вот это вот всё творится на самом деле.

Только что нас обстреляли, а за спиной я оставила дядю Сигизмунда с его друзьями, и не знаю увидимся ли мы снова!

Чёрт возьми!.. Я сейчас везу раненных… бандитов, будем называть все своими именами, которые пострадали в перестрелке с другими лицами из криминального мира. И по адресу, по которому мне сказали доставить раненных друзей дяди, наверняка проживает тоже далеко не самый порядочный и законопослушный гражданин.

Нет, я всегда знала, кто такой мой дядя и какое у него прошлое, но его бандитское прошлое никогда, серьёзно, меня не касалось и даже не задевало.

А сегодня — я в самом эпицентре! В самой гуще этого эпического криминального хаоса!

От чувство накаленного напряжения внутри меня всё перекручивало, тянуло и сжимало.

Чувство опасности влажно и горячо дышало в лицо и стремилось просочиться в сознание.

Я бросила взгляд на спидометр и немного сбросила скорость. Не хватало ещё, чтобы нас полиция притормозила и осмотрела фургон…

Вид у нашего фургона, после обстрела, с чуть треснувшим в правом углу стеклом и побитым пулями кузовом, и так весьма «импозантный». Если я ещё и гнать под сотню с лишним буду, даже самые ленивые стражи порядка обратят на нас, совершенно ненужное внимание.

Но, похоже, я поздно спохватилась: не прошло и двух минут, как мы выехали на скоростную автомагистраль, а в боковом зеркале Спринтера я уже увидела сверкающие мигалки полицейской Лады Веста. А следом раздался нагнетающий звук полицейской сирены и сухой мужской голос в громкоговорителе велел нам остановиться.

Я чертыхнулась, сидящая рядом Лерка заметно побледнела и шепнула мне нервным голосом:


— Роджеровна, а может оторвёмся? Это же Веста… очередной нелепый франкенштейн отечественного автопрома…

— Лер, — ответила я, — мы не герои фильма «Форсаж» или игрушки «Need for Speed». Если бы мы тут вдвоем сидели, я бы может ещё и рискнула, но у нас пассажиры, которым никак нельзя попадаться полиции.

Логинова покачала головой.

— Я не знаю, как насчет «Форсажа», но героиней какого-нибудь «Три дня на побег» вполне себя ощущаю…

— Вот если мы не остановимся, — проговорила я, аккуратно «пристраивая» фургон возле обочины, — мы рискуем стать персонажами аналогично сюжета.

Логинова, в ответ, лишь нервно и судорожно вздохнула.

— Ты помнишь, что у тебя нет прав? — спросила она, зачем-то держась за ручку двери.

— Помню, — с обманчивым спокойствием процедила я, наблюдая за полицейской машиной в боковом зеркале.

В отражении зеркальной поверхности, влажной от капелек талого снега, открылась водительская дверца Лады и вышел полицейский в зимней униформе.

Уверенной и грозной походкой, придерживая форменную шапку, он направился к нам.

У меня были буквально секунды, чтобы понять, как действовать дальше.

Чувство паники сотрясало сознание и безжалостно комкало нервы. Под учащенные толчки сердца в груди, я пыталась сообразить, что делать.

Шаги подходящего к моему окну полицейского отмеряли последние секунды на размышление.

Лерка что-то торопливо и выразительно шептала себе под нос: то ли молитву, то ли ругательства.

Округлое и немного дряблое лицо полицейского появилось перед окном. Я встретилась взглядом с глубоко посаженными серыми глазами и опустила стекло.

— Добрый день… — миленьким голоском ответила я.

— Лейтенант Митрофанов. Ваши документы?

Я выдавила виноватую улыбку, в сочетании с жалостливым и немного кокетливым взглядом:

— Простите, пожалуйста, я забыла права дома… Просто нужно было очень срочно ехать, мы страшно опаздываем…

— Ничего, успеете, — буркнул офицер. — Из машины выйдите.

— К-конечно, — чуть заикаясь, угодливо проговорила я.

Из-за нарастающего чувства паники мои легкие, казалось, стремительно сжимаются, лишая меня возможности вдохнуть кислород.

Я вздохнула, бросила настороженный взгляд на Леру. Взгляд Логиновой говорил за неё: «Валим! У нас получится!..».

Я едва заметно качнула головой и собралась уже открыть дверцу машины, как знакомая белая вспышка, сверкнув перед глазами, погрузила меня в новое видение.

А точнее — это было воспоминание стоящего снаружи, около дверцы полицейского.

Я сразу узнала его, хоть в этом воспоминании ему было лет четырнадцать-пятнадцать.

Пухлый, крупный, уже с заметным животом. Он стоял в полосатой футболке, с мороженным в руке и смотрел на террариум с какими-то крысами.

В отличии от одноклассников, которые считали поход в местный провинциальный зоопарк хорошей альтернативой урокам, будущий офицер полиции выглядел бледным и испуганным.

Он с неподдельным ужасом во взгляде, опасливо взирал на мечущихся за стеклом агути и бурмизов.

Его одноклассники шутили над грызунами, перешептывались и хихикали. Некоторые фотографировали животных на телефоны, а сам будущий лейтенант Митрофанов, дрожа всем телом, нервно и поспешно поедал рожок с фруктовым мороженным…

Воспоминание растворилось, осев тающей пылью на морозном мартовском воздухе.

— Эй! Девушка-блондинка! Вы уснули или что? — стоящий передо мной лейтенант с раздражением щелкал пальцами у меня перед глазами.

Я, вздрогнув, уставилась на него, глупо моргая глазами.

— Да… извините, — пробормотала я.

Почти мгновенно мне пришла в голову идея, как использовать промелькнувшее перед глазами видение из прошлого этого полицейского.

Этот страж порядка, с детства, страдает сильнейшей мусофобией — то бишь боязнью мышей. Хм… не обнаружив у меня прав, он, как пить дать, захочет взглянуть на содержимое фургона.

Захочет? Надо сделать так, чтобы он не захотел и подходить к нему.

Я обернулась назад и со знающим видом достала из бардачка стопку листов, которые обнаружила случайно, ещё когда мне показывали автомобиль. Я не знала, что это за листы, да это было и не важно.