Неистовый маг

Надо ли говорить, что Алекс, сам не заметив, получил привычку касаться и поглаживать пальцами черную резную рукоять.

С Янисом после того дела они распрощались как лучшие друзья. Купец заверил землянина, что, если будут неожиданные проблемы, он может найти помощь у новых друзей.

«Попутно продав душу и тело твоим покровителям, не так ли?» – мысленно хмыкнул Алекс, вежливо поблагодарив Слерса за столь щедрое предложение.

Кроме ножа, до всей катавасии с отправкой на битву Алекс озаботился и еще парой вещей.

Доспехи, выдаваемые стражникам, являлись собственностью империи. Тем не менее сам стражник мог выкупить их для укрепления и нанесения магических рун. Конечно, в случае их порчи ему казначейство выдало бы новые доспехи. Но Александр отдавал себе отчет, что если доспехи «испортятся», то с большой долей вероятности и он сам внутри них тоже «испортится».

Поэтому жаба была задушена, доспехи выкуплены, и на все оставшиеся после создания кинжала деньги были нанесены на броню, щит и меч дешевые укрепляющие руны.

Подобными вещами любили заниматься специальные рунные маги, чьи лавки располагались по всей столице. Хотя рунные маги и считались одними из слабейших магов в боевом плане, но они пользовались большим почетом и уважением. Ведь благодаря их работе и создавались комплекты брони и оружия экстра-класса.

Их работа требовала усидчивости, внимательности и самого что ни на есть таланта. При этом тот же запас энергии уже не так сильно решал статус мага в глазах общественности. Ведь и слабый рунный маг мог создавать гениальные рунные цепочки.

Алекс не сильно вникал в эту тему, но понял, что кто угодно отнюдь не сможет начертить готовый рунный круг. Проблема была в том, что энергетика каждого человека индивидуальна, что вносило свои изменения в руны. И кроме самого процесса рисования рун физическим способом, это же требовалось делать и в энергетическом плане. А там рисунок был в разы более тонким и нежным. И далеко не каждый был способен на такую тонкую работу.

Интересный факт, что у магии хаоса есть свои руны. Собственно, как и у стихийников. Вот только у Алекса просто не хватило бы денег, чтобы купить у Яниса даже треть, да что там, четверть всей необходимой брони, покрытой безопасными рунами хаоса.

Почему безопасными? Нанести сами руны хаоса в разы проще, чем те же обычные руны. Но вот пережить последствия ношения подобных вещей уже не так просто.

Хаос будет просачиваться в реальный мир, и совершенно не удивительно, когда владелец таких доспехов обнаружит, что не может их снять. О нет, никакой мистики. Просто его плоть срослась бы с доспехами, став единым целым. Ну или владелец начнет слышать голоса и пойдет резать своих же товарищей во сне.

Подобные случаи часто описывались для предупреждения опасности рун хаоса.





Глава 30




– Слышь, ты, урод, а ну гони недостающий хавчик! – Сержант из Чудовищной сотни поднял забрало, сделанное из челюсти какой-то твари, и уперся лбом в лоб отчаянно потеющего служки из казначейства.

– Е-е-еды… Нет. Извините, я…

– Мне начхать! – харкнул сержант на ботинок служке. – Если через час у нас не будет еды, то ты поедешь с нами. Как поросеночек. Понял?!

Служка с ужасом закивал головой, загнанно смотря на свой воплотившийся кошмар.

– Че стоишь, закуска? Пошел вон!

Парень бросился вперед, сержант же, дотянувшись, дал ему пинка под зад, от чего тот под громкий хохот обступивших его бойцов чуть было не упал носом в землю.

– И вот за таких уродов мы должны проливать кровь. – Один из рядом стоявших бойцов высказал мысль, довольно опасную в эти смутные времена. Расплата последовала незамедлительно.

Сержант Чудовищной сотни развернулся и без всяких слов и объяснений с разворота зарядил кулаком в лицо говорившему. Того бросило на брусчатку. Боец непонимающе хлопал глазами и хватал разбитым ртом воздух.

– Мы будем проливать кровь не за этого урода, а за императора. Чуешь разницу своим гнилым носом?!

– Какого хрена ты бьешь моего бойца?! – К конфликту пробился сержант упавшего бойца. И, судя по вампирским клыкам, прибитым к его шлему, сам он был из Мертвецкой сотни.

Удар с локтя – и боец Чудовищной тоже летит на землю. Сержант Чудовищной выпучил глаза и покраснел от ярости.

Вокруг образовалось пустое пространство, в котором застыли бойцы обеих сотен. И быть бы драке, если бы не появившийся сотник, который, вызверившись на обоих, отправил их заниматься какой-то тяжелой и никому не нужной работой.

«Коль лишней силы много», – как выразился тот сотник, если убрать весь мат.

И подобные сцены происходили повсеместно. Людское море, словно некая зловонная масса в канализации, перекатывалось от стен зданий до крепостной стены. Вспыхивали и тут же затихали конфликты и драки, быстро устраняемые сержантами и сотниками. Сверху над всем этим реяли знамена сотен. Пару раз ими же кого-то приголубили по шлему. Благо те были достаточно тяжелыми.

Стоял невероятный людской гвалт. Ни о какой дисциплине и говорить не приходилось. И это было неудивительно. Каждая из сотен в тысяче действовала отдельно от других сотен. Да что там – в городе не требовались даже сотни, ведь стражники ходили десятками. И теперь вся эта нескоординированная масса бойцов шла на войну.

Как говорится, что могло пойти не так?

Александр стоял возле ворот и с усмешкой наблюдал за попытками выбить у казначеев недостающий провиант. Сам Вульфс подозревал, что такая проблема возникнет, поэтому пинками и зуботычинами подготовил свой десяток в кратчайшие сроки, после чего одним из первых получил продовольствие.

А вот многим остальным выдали уже далеко не полный комплект припасов. А самым последним вообще почти ничего не досталось. Именно они больше всего и баламутили толпу.

Идти до места генерального сражения предстояло еще шесть дней. А кормить стали бы лишь на второй.

Нехватка продовольствия становилась все сильнее. От этого люди зверели, готовые убивать даже за кусок хлеба.


При этом то же казначейство и не думало прекратить воровать. Это столь сильно напоминало Александру о доме, что ему иногда казалось, что его никуда и не переносило.

Наконец ворота открылись, и первые сотни двинулись на выход из города. Сотня Цестуса Портиса была вторая по счету. Вначале десятки собирались возле ворот, понукаемые ревом сотников и сержантов, а затем, стараясь держать строй, двигались вперед под сводами крепостной башни.

Алекс с нетерпением хотел посмотреть на мир за пределами города. Для того чтобы это случилось, им пришлось пройти сразу несколько колец стен, построенных в разное время, и миновать старые пригороды и трущобы.

Нищие всех возрастов выбрались из своих зловонных убежищ и сыпали проклятия на проходящую мимо них стражу. И неспроста. За последний год было множество рейдов, сокращавших поголовье этого бесполезного, по мнению знати, для города населения.

И если на крики и оскорбления стражники отвечали тем же, при этом не снижая шаг, то вот попытки закидывания камнями восприняли очень негативно. Ведь, подчиняясь дурному примеру, и остальные нищие начали присоединяться к обстрелу.

– Стоять! Щиты к врагам! Арбалеты! – поступила команда от сотников.

Сотни остановились и развернулись к нищим. Многие из бродяг, осознав, что дело плохо, срочно засобирались прочь. Но не все оказались столь сообразительными.

Стоявшие по краям бойцы с арбалетами, привычным движением сняв тетивы с вещмешков, натянули их на металлические плечи своих агрегатов и с помощью металлических упоров взвели тетиву.

– Стреляй!

Оставшиеся нищие бросились было врассыпную, но болты были быстрее. Трущобы обезлюдели, все сбежали, кроме немногочисленных трупов. Стрельба стражников была не такой уж и точной.

– Вырезать болты! Быстрее, уроды! Думаете, вас долго будут ждать?!

Стражники, проклиная командование и вонь нищих, спешно резали еще теплую плоть, пытаясь выковырять болты так, чтобы не свалился металлический наконечник.

Наконец сотни вновь двинулись к выходу из города. Теперь их уже никто не сопровождал.

Реальность хоть и была ожидаемой, но являлась не особо интересной. Деревья, кустарники, редкие деревянные домики, крытые черепицей или вообще соломой. Чумазые дети, выглядывающие из сараев и низеньких построек. Худые, усталые лица крестьян, которые давным-давно потеряли всякую надежду на лучшее. Каждый день жить впроголодь в отвратительной нищете и знать, что все это придется делать и твоим детям.

Алекс откровенно не понимал этих людей. Окажись он на месте этих же крестьян – ринулся бы в разбойники сразу же, как разобрался с основными понятиями о мире. Плевать, что убьют. Жизнь в таком ужасе была пострашнее.

А вот разбитая грязная дорога, заполненная черной водой, привлекала куда больше внимания. На дворе была зима, что в центральной империи характеризовалось большим количеством дождей и небольшим похолоданием. Вечером даже шел пар изо рта.

Стражники угрюмо месили грязь, но иногда она была столь глубокой, что можно было провалиться аж до голенищ сапог. В таких местах воины, отборно матерясь, пробирались по крутым обочинам дороги, рискуя навернуться в размытую колею. И не было ничего удивительного, что то один, то другой неуклюжий солдат с воплем падал в грязь. После чего получал тумаков от сержанта и мокрым и грязным двигался дальше.

Алекс часто мысленно сравнивал земную Римскую империю и эту. Одно сходство тех же легионов уже заставляло задуматься. Или вот появившееся слово «сенат». Учитывая, что героев призывали из разных времен, мог ли один из них быть тем же римлянином? Каким-нибудь легатом или трибуном, который дал этому миру множество новых знаний.

Вот только кое-что тот теоретический трибун забыл дать этой империи. А именно – римские дороги!

Александру совершенно не понравились долгие пешие переходы по размякшим от дождя дорогам.

Тяжелый черный плащ отсырел и толком не защищал от пронизывающего ветра, шлем, закрепленный за вещмешок, постоянно бился о плечо. В отличие от других солдат с обычным шлемом, его не получалось носить вместе с капюшоном. Рога шлема сильно мешались.

– Слышь, Зюзя, расскажи какой-нибудь стишок. Скучно так, что аж сдохнуть охота.

– Не торопи события, Вастс, – хохотнул другой боец из десятка Вульфса. – Южане тебе обеспечат горяченький прием.

– Да пошел ты на хрен, Гарс! Еще твоих карканий не хватало! Подуй давай, а не то отолью на тебя, когда спишь! Ты ведь, хренов кусок дерьма, меня знаешь!

– Ладно-ладно. – Гарс сложил ладони вместе, оставив маленькую щелочку, и подул туда. В этом мире – аналог земного обычая трижды плюнуть через левое плечо. – Слышал? Дунул!

– То-то же. – Вастс, будучи в десятке эдаким неофициальным замом Александра, через пару минут вновь обратился к третьему бойцу: – Зюзя, ну е-мое! Давай стишок. Ты же их уйму знаешь!

– Я Зюлиус, а не Зюзя! – Молодой, но ловкий парень огрызнулся, но как-то вяло.

– Ну хорошо, Зюлиус. Где стих?

– Ладно, слушайте… – Зюлиус, раньше бродивший по империи с труппой цирка, знал немало забавных частушек. А работа акробатом дала ему ловкость, гибкость и немалую силу. Именно поэтому был взят на испытаниях Александром в его десяток.

Парень он был ершистый и далеко не всегда принимал главенство Вастса, из-за чего постоянно случались конфликты. Но Вульфс четко следил, чтобы они не переходили грани обычной ругани.

А когда это все же произошло, Алекс выловил обоих скандалистов и объяснил, что он с ними сделает, если те не успокоятся. Также он заметил, что ему будет не сложно устроить новый набор в десяток, если два упертых идиота внезапно исчезнут без следа.

К тому моменту Александр уже заработал некую репутацию человека, который попусту не болтает, поэтому Вастс и Зюлиус решили не проверять твердость слова сержанта.

А вообще Александр старался просто так не вмешиваться в личное взаимодействие десятка. Этот мир был жесток. Люди часто ставили друг друга на место посредством кулаков и не видели в этом ничего дурного.

К тому же мельчайшие национальные тонкости, вроде тех же примет, ускользали от его понимания даже спустя три года жизни в этом мире.

Переход был долгим и выматывающим. Стражники, не привыкшие к таким длинным маршам, неся на себе довольно тяжелые доспехи, оружие и припасы, сильно устали, поэтому разрешение на привал восприняли как манну небесную.

Здесь снова сказалась разница в воспитании. Многие скидывали портки и, отойдя чуть в сторонку, с облегчением испражнялись где ни попадя. Не было никакого централизованного места для отходов. Ночью пройти по лагерю значило обязательно вступить в чьи-то испражнения.

О личной гигиене Алекс вообще молчал. От некоторых бойцов шел такой плотный смрад, что на нем, казалось, можно было повеситься.