Неисправимый

Возникло ощущение, что вот теперь я уже точно перестала правильно воспринимать реальность.

- Хочешь - не хочешь, а придётся, Янусик, - флегматично постановил Мстислав.

И, видимо, в доказательство этих самых слов, банально подхватил меня на руки, всё же дойдя до злополучного лифта, нажав кнопку вызова.

- Должен же я обезопасить себя от твоих возможных побегов, за которыми последует смена фамилии и рождение детей непонятно от кого? - добавил насмешливо.

- Да ты спятил! А родителям ты как это будешь объяснять? Да твою мать инфаркт хватит! А потом и меня, когда она отойдёт и возьмёт все приготовления в свои руки! - я тут же представила себе всё мною же озвученное и: - Не, я против! Однозначно!

Лифт приехал. Послышался сопутствующий сигнал и створы открылись. И только когда мы оказались внутри лифта, где кроме нас никого не было, брюнет соизволил поставить меня на ноги и ответить:

- Вот именно поэтому мы им ничего не скажем, пока не распишемся, - нажал кнопку первого этажа.

- Ты сумасшедший, - подвела я итог его адекватности.

- Это ты меня с ума свела, - пожал плечами Мстислав.

Дальнейший наш спор брюнет пресёк властным и жадным поцелуем, который прекратился только тогда, когда он оказался за рулём, и продолжился, как только мы доехали до центральной площади города, до тех пор пока не приехал пенсионер-шумахер.

Мстислав сам сходил, забрал мой паспорт, так что встречаться с мужчиной мне не пришлось. Да и хорошо, учитывая мой внешний вид: опухшие губы, спутанные волосы, мятая одежда. Одним словом, красотка.

В ЗАГСе мы тоже пробыли недолго, быстренько заполнили все заявления, уплатили госпошлины и отправились обедать, а после… меня поставили ещё перед одним фактом:

- Знаешь, Янусик, а твоя девственность - это не так уж и плохо. Пусть так и остаётся до свадьбы. Устрою потом тебе, как и положено, первую брачную ночь.

Вот тут я воздухом подавилась, уставившись на парня с настоящим удивлением.

- Да ты же от сперматоксикоза сдохнешь, Климов, - усмехнулась, как только отошла от шока. - Ты ж меня в первое свидание готов был у первой попавшейся стены взять. А теперь целый месяц ждать собираешься? - выгнула брови, окинув парня многозначительным взглядом, задержавшись на определённой части тела. - Даже мне тебя уже жалко, - покачала головой в мнимом расстройстве.

Мы только зашли в его квартиру, даже обувь не сняли ещё. Но я тут же оказалась прижата к зеркальному шкафу в зоне прихожей.

- Наличие твоей девственности нисколько не мешает мне получить разрядку другими способами, вкусная моя девочка, - невозмутимо отозвался Мстислав, подхватывая меня под ягодицы, приподнимая, вынуждая обхватить себя ногами. - Ведь правда же? - дополнил уже шёпотом, прижимаясь губами к моей шее.

Череда ласковых неспешных поцелуев вызвала мурашки по коже. Объятия стали болезненными. Он вжимал меня в себя так крепко, словно опасался, что я исчезну. Можно подумать, у меня есть хоть шанс от него сбежать.

Продолжая нагло соблазнять новыми поцелуями, плавно перешедшими от горла к ключицам, Мстислав отнёс меня на кухню, где усадил на край каменной столешницы квадратного островка, в то время, как мужские руки по-хозяйски забрались под мою футболку, поглаживая большими пальцами чуть ниже уровня груди. А я…

Всего одно невинное, казалось бы, прикосновение распалило до такой степени, что уже ничем не потушить этот действующий пожар. Словно в пекло настоящего ада угодила. Упала в этот кипящий котёл с огромной высоты. Погрузилась на самую глубину, не в силах вынырнуть. Просто медленно и бесповоротно опускалась на самое дно, в то время как разумом всё больше завладевала та самая беспросветная тьма, что таилась в ответном взоре. Определённо, этот человек способен убить одним лишь взглядом. Или возродить. Как он пожелает. Потому что я и сама не хочу иначе. Только не с ним.

- Да.

Одно слово. Мой приговор. Сказанное больше по инерции, чем осознанно. Слово-признание. Его власти. Надо мной. Той, что я приняла с самой первой встречи. Той, что безвозвратно теперь управляет всеми моими поступками. Которой невозможно сопротивляться.

Руки сами скользнули по его плечам ниже, чтобы тут же замереть от очередного властного:

- Ножки шире.

Безоговорочное требование, не терпящее возражений. Которое я безропотно выполняю...

Мои шорты давно валяются на полу, футболка отправляется туда же, как и его собственная. Теперь на мне лишь лаковые сандалии и рубиновое бельё, едва ли действительно скрывающее моё тело, по которому жадно скользит мужской взор. Мстислав больше не прикасается. Только смотрит. Пристально. Неотрывно. Дышит через раз, рвано, тяжело. И моё дыхание невольно подстраивается под этот ритм. Он так и не отводит взгляда, расстёгивая ширинку на своих джинсах, приспуская грубую ткань вместе с боксерами. На его устах расползается предвкушающая ухмылка. Да, он прекрасно знает, что я тоже не могу перестать на него смотреть. Каждый раз, как в первый. Вот и сейчас впитываю в себя образ обнажённого мужского торса, крепких мышц, широкий разворот плеч, рельеф пресса на его животе…

- Помнишь, ты просила не прикасаться? - хрипло шепчет Мстислав. - Я не буду. Ты будешь прикасаться к себе. Сама.

Воздуха уже нет. Да и не нужен он мне. Лишь его взгляд. Лишь эта тьма, с жадностью следящая за моими действиями, когда я медленно скольжу пальцами по согнутым в коленях ногам ниже, касаясь рубинового кружева. Бельё столь откровенное, что и избавляться от него не надо. Достаточно раздвинуть ноги ещё чуточку шире, чтобы интимный разрез стал заметен. И я веду по его краям, едва-едва надавливая ногтями, улавливая, как сбивается чужое дыхание.

- Хорошая девочка...

Моя ладонь скользит выше по животу, касается груди, слегка сжимая, как обычно это делает сам Мстислав. Прикрыв веки, представляю, что это не я - он прикасается ко мне, ласкает… как тогда… на острове. Я больше не различаю, где воспоминания, а где реальность. Всё переплетается, сливается воедино. Ощущаю его дыхание, опаляющее кожу, как если бы так оно и было на самом деле. Чувствую жалящие укусы-поцелуи. Жадные руки, гладящие, мнущие моё тело… Я воск, а он мой скульптор. Со стоном выгибаюсь навстречу каждому невидимому касанию. Каждому поцелую. Трусь об него столь бесстыдно, что потом наверняка буду смущаться из-за такого своего развратного поведения. Но здесь и сейчас всё неважно. Есть только он и я. Только постепенно накатывающие, одна за другой, волны, сотканные из чистейшего наслаждения.

Он мой рай. Мой ад. Тот самый наркотик, на который я подсела с первого взгляда. Мой яд. Он моё всё. То, от чего я уже никогда не смогу отказаться. Даже если весь мир будет рушиться, а нам вдруг придётся расстаться. Он навсегда останется нестираемым клеймом на сердце и душе.

- Пожалуйста... - срывается с моих губ, когда удовольствие достигает своего пика.

Только мне этого мало. Нужно больше. Всегда больше. Без него всё не то. Не так. Нет завершённости. Нет полноценности.

- Мне так нужно... - шепчу, как на повторе.

- Кончи для меня, Яна! - слышится такое близкое, родное, необходимое.

И я, послушная его воле, срываюсь в этот кратковременный полёт, разбиваясь на тысячи кусочков, чтобы потом не скоро собрать себя воедино. И то только потому, что так желает он...






ГЛАВА 18





Ульяна

Дом встретил нас привычной тишиной. Правда, впервые сегодня она меня не оглушала и не удручала. С губ вообще последние часы не сходила счастливая улыбка, как ни старалась её сдержать. Сейчас я любила весь мир. Без всяких наркотиков в крови. Потому что рядом был тот, кто сам являлся для меня всем миром и самым сильным наркотиком. Вот и сидящей в столовой Регине я улыбнулась со всей искренностью.

- Добрый вечер, - поздоровалась, стоило переступить порог комнаты, и направилась на своё место.

Мстислав не счёл нужным распинаться, просто кивнул матери, устроившись напротив меня.

- Тебе уже лучше? - отозвалась мачеха.

А сама уставилась не на меня - на сына.

- Да, Яна в порядке, - отозвался с проскользнувшим раздражением Мстислав.

Посмотрела на него с удивлением.

Что ему не понравилось?

Впрочем, в этот момент пришёл и папа, так что моё внимание переключились на него.

- Добрый вечер, папочка, - поздоровалась я с ним, одарив его привычной тёплой улыбкой.

- Смотрю, ты бодрячком, - заулыбался в ответ отец, усаживая за стол.

- После той ледяной ванны, что мне устроил твой сын, не захочешь, взбодришься, - хмыкнула я в ответ, припомнив злополучную ночь.

Родитель, видимо, тоже об этом вспомнил, потому что едва заметно, но всё же помрачнел, бросив короткий осуждающий взгляд на Мстислава.

- Надеюсь, ничего подобного больше не повторится, - произнёс бесцветно, принявшись за поглощение салата.

- А я-то как надеюсь, - согласилась я с ним со вздохом, чуть поморщившись, и последовала его примеру.

- Я с Павловым поговорил. Он больше не подойдёт к ней, - отозвался уже Мстислав.

Отец вновь посмотрел на него и коротко кивнул.

- Конечно, не подойдёт, - подхватила Регина. - Он же ходить теперь не может!

Я от такого заявления застыла с недонесённой до рта вилкой, глядя вопросительно на Мстислава. И не я одна. Папа тоже есть перестал.

- И насколько всё плохо? - уточнил всё так же бесцветно.

Мстислав в это время преспокойненько продолжал есть, как ни в чём не бывало, неопределённо пожав плечами.

- Мальчишка проломил собой окно и вылетел с третьего этажа, - прокомментировала Регина. - У него множественные переломы. Я вообще до сих пор не верю, что он жив остался, - вздохнула в негодовании, глотнув ещё вина.

Ошеломлённого взгляда от сидящего напротив я так и не отвела.

Да уж… Красиво расправился с моим обидчиком, ничего не скажешь.

И тут же испугалась последствий. Богатое воображение нарисовало сотню мрачных исходов: один хуже другого. Бли-ин!

- Жив же, - заметил безразлично Мстислав.

- Да что ты? - съехидничала Регина, одарив сына выразительным взором. - А ты чего молчишь? - накинулась уже на своего мужа. - Вы вообще оба понимаете какие последствия нас теперь ждут?

Судя по тому, насколько хмурым выглядел отец, всё он прекрасно понимал. Но признавать точку зрения супруги явно не собирался.

- Так поздно о последствиях переживать. Теперь их разгребать надо, - отозвался сухо.

- То есть, ты даже не осуждаешь? - взвилась Регина.

- Осуждать у нас любишь ты. К тому же, сына воспитывать - это, вроде как, твоя обязанность, не моя.

Вот на этом месте я показательно уткнулась в тарелку, сунув в рот очередную порцию салата.

Я была согласна с Региной, Мстислав действительно переборщил, но вместе с тем и с папой: переживать уже поздно, остаётся только решать, как быть дальше. А ещё голову подняла вина. По сути, из-за меня же заварилась вся эта каша. Из-за моей глупости и доверчивости.