Нечестный штрафной. Книга 1. Часть 2

Глава первая



Первое сентября. День знаний…

Сижу и охреневаю про себя.

Мозги рвёт от всего происходящего вокруг. Наша «классная», которая совсем не классная, что-то втирает про школьные годы, про мир во всём мире и победе Путина, на очередных выборах до которых ещё почти два года.

Класс у нас большой. Почти тридцать человек, без двух, если посчитать. Девчонок на двоих больше, чем пацанов. Половина на половину, если считать детдомовских и имеющих семьи причём, вот же гадство, девчонок, имеющих семью больше в разы. Детдомовцы в основном пацаны. Но тут, как говорил, из не детдомовских, присутствуют в основном шанхайские ребята, а эти то же не робкого десятка братья. В общем, гремучая смесь, но как-то ведь уживаются.

Я опять на костылях. Пофорсил с палочкой, и будя. Рановато я что-то расчехлился… ноги болят, не стоит искушать судьбу, есть улучшения, не спорю, но я рановато убрал ещё дополнительные две опоры своему телу. Рановато.

А вот Серёга молодец. Быстро идёт на поправку. Он и раньше без палки как-то обходился, а теперь и вовсе носится, причём всё бегом старается передвигаться. Есть упёртость в его характере и нормальная мужская сила, и упрямство. На том и держится. Уже почти не хромает, хотя на стадионе во время пробежки, пока не выдаёт выдающихся результатов. Вечно плетётся во время пробежек вдали от основной группы и что характерно, его Ленка-пенка составляет ему компанию, подбадривая, как может, своего маленького бойфренда.

Ну, а я… не то, что хромаю, еле-еле уроки высиживаю. С непривычки столько сидеть, да ещё на жёстких стульях… тяжело. И больно. Так и хочется прямо на уроке, на полу растянуться и ноги вытянуть. Но я держусь… зубы стискиваю и держусь, терплю боль что есть силы… ведь даже техники богини не помогают, тут привыкнуть надо. Ну, а учёба…

Первое сентября пролетело, как не было… линейка, митинг, запуск шаров…

А для меня… эти оценивающие взгляды со стороны старшеклассников особенно старшеклассниц. А что… толстячок на костылях. «Рембо» из меня никакой, а детдомовские и на придумывать могут всякого, а тут ещё и попытки некоторых недалёких, возвыситься за мой счёт…

Вот только мой прикид многих всё-таки остановил. Наплевав на всё, вышел на линейку в джинсовом костюме. Рубашка тоже джинсовая, ворот на три пуговицы, расстегнут и всем на показ у меня на шее, как знамя, толстущая золотая цепь с огромным, для моего тела, крестом из жёлтого металла. Печатка на пальце… и скучающее выражение накинутая мной на лицо. В глазах вселенская тоска.

В прочем, такое и у меня тогда настроение было.

Опять в школу. Капец… и это не смешно.

Но мои знания, увы, не позволят мне никак рассчитывать сдать экзамены за девятый и одиннадцатые классы. Увы, программы у нас, советских школьников и теперешняя, слишком разные, да и что говорить, у меня и тогда-то знаний было раз два и обчёлся, а теперь спустя столько лет и подавно.

Четверг. Первое сентября…

Отсидел урок, теперь классный час.

Наша классная училка математики или алгебры, не суть, короче математичка… кобра ещё та, мегера со стажем, занудная и въедливая дама. Меня с первых мгновений, явно не возлюбила. А что… детдомовский это раз… наглый оценивающий взгляд, что прошелся по её сухощавой физиономии, уверенные ответы… на житейские вопросы. Что, где, откуда… и как сюда попал. Ну и, конечно, обо мне явно инфа в школе и среди преподов в первую очередь распространилась. Ну и мой прикид не последнюю роль сыграл.

Подняла меня представлять, как ребёнка, ей богу. Что-то я туплю… я ведь и, правда ещё совсем ребёнок и выгляжу соответственно, несмотря на все мои золотые цацки, выставленные на всеобщее обозрение.

–… Андрей Андреевич Сидорчук. Наш новый ученик – говорит она громким поставленным голосом, при этом, не отрывает от моего лица, взгляда акулы голодной. Смотрит, как Ленин на буржуазию. – Судя по твоим документам, которые пришли в адрес нашего уважаемого директора и ведомости оценок за седьмой класс, увы, Андрюша… – сука худощавая, вон как ребята на такое обращение рты в ржачке по раскрывали. Удружила мне директриса с этим «Андрюшей» …

– Андрей Андреевич вообще то… – пытаюсь поправить я классную.

Перебил, явно потеряла мысль, забыла уже, о чём хотела сказать.

– До Андрея Андреевича ты ещё не дорос – говорит она – во всяком случае, для меня – добавляет и смотрит мне в глаза так с ехидцей.

Я же, только скалюсь ей в ответ. А чего ругаться то… кому надо я всё уже доказал… до кого плохо и туго доходит – повторим объяснения, а с такими дамами лучше под дурачка играть, меньше претензий и вопросов будет. Знаем, проходили…

– как скажете – Маргарита Анатольевна – и немного головой, как кадет царской армии, почти юнкер, изображаю я почтительный поклон.

Удивлена. Явно выбил я её из колеи… ведь точно выставить меня, как дурака хотела, а то и вовсе изощрённо тонко по-английски оскорбить, а вот теперь…

– да мне говорили, что трагедия, случившаяся с тобой и твоими родителями, ввергла тебя в нынешние обстоятельства и позволила, в итоге, нам с тобой познакомиться. Но крепись… надо дальше жить. А это учёба, в будущем работа или служба, создание семьи и рождение детей. Это будет лучшая память о твоих родителях.

Я, качаю головой, соглашаясь.

– Всё так, уважаемая Маргарита Анатольевна – говорю я спокойным голосом.

Мои одноклассники тоже не понимают, к чему я разыгрываю эту комедию. Каждый из них, просто уже бы послал училку, ведь явно своими наставлениями в личное пространство лезет, да и не уважают в классе Марго. Зануда – погоняло у неё среди ребят… она и впрямь малость нудная. Но терпимо… я ожидал явно худшего, а тут ты смотри, может ещё и сработаемся, и получится ужиться…

– Так, думаю, о себе ты потом расскажешь – принимает она мудрое решение. – Пока же посадим тебя поближе к доске и столу учителя. Посмотрим, на что ты способен в плане учёбы. Лена, ты же одна сидишь? – Обращается классная дама к девчонке, которая расположилась на второй по счёту парте в ряду прямо у окна.

Окна нашего класса алгебры и геометрии выходят во двор школы. Третий этаж, отлично виден стадион раздора. А, кстати, даже сейчас кто-то из ребят мяч гоняет. Хотя с такого расстояния разобрать конкретно не получается, взрослые играют или подростки, возможно, кто-то из местной братвы друзей отца Илюхи с утра решили спортом заняться.

– Тимофея в спец приёмник перевели. – отвечает тихим голосом курносая девчушка.

Форма под школьниц советской эпохи. Тёмно коричневое платьице на ней с белыми кружавчиками на рукавах и вместо воротничка, и столь же белый фартук с подобными украшениями волнистыми по бокам.

Личико миленькое… глазки карие… ротик маленький. Ямочки миленькие на щеках. Задорная чёлка и бантиком прихваченный хвост, куда упрятаны темные волосы до плеч. Самое прикольное, что мне понравилось, так это белые гольфики. Умильно смотрится. М-да, явно девочка не местная, в смысле не из детдома. Чувствуется в ней налёт домашнего тепла, любви и заботы со стороны родителей. Домашняя девочка. Мой сын сам таким недавно был… Девчонка чем-то на его, вернее, теперь мою сестру похожа.

– Что ж – говорит классная – теперь твоим соседом по парте Андрей Андреевич побудет. – и уже мне – Садись Андрюша, не задерживай класс, нам сегодня ещё многое надо обсудить.

Вот гнида… и нашим, и вашим. И Андрюшу приплела, и про Андрея Андреевича не забыла. Ладно, сейчас на этом поле битвы я явно не игрок, но потом посмотрим… обиды, даже в малом, я не забываю никогда.


Ковыляю до парты…

Девочка у окна сидит… вроде удобно к проходу мне ближе, но куда костыли положить, они хоть и компактные, но всё равно прилично место занимают.

– Ленусик – обращаюсь я весьма фамильярно к девочке – ты мои палки на подоконник не кинешь?

Окна в классе приличных размеров. И подоконник им под стать.

– Да, Андрей, давай. – Спокойно и уверенно ответила девчушка.

Я даже удивлённо брови поднял у себя на лбу.

Учительнице она в ответ на её вопросы мямлила под нос себе, а тут и на Ленусика даже не обиделась. Вроде, как не обиделась. А может, на счёт мямлила, мне просто показалось? Смотрит на меня благосклонно, с интересом и немного с затаённой жалостью. Понятно, жаль ей инвалида. И, по-моему, мой толстый несуразный вид, её совсем не смущает. Приятно… может и подружимся. Маленькие женщины созданы для большой любви. Марина Николаевна, это пример, хотя и не очень удачный. Вон чего, после моего массажа учудила…

Но пока не о ней разговор. Усаживаюсь за партой. Расстояние между соседней партой весьма маленькое. Еле втиснулся. Вперёд двинуться можно, там парочка сидит. Девчонки. Не наглеют… и расстояние между нашей партой и их, тоже небольшое. А впереди стол учителя стоит. Не двинешься. А вот за третьей партой мордоворот расположился…

Скалится чему-то очень довольный. Понятно… мою новую соседку притеснял скотина. Девчонка с ним за партой тоже чему-то довольная улыбается.

Я повернулся к ним в пол оборота и рассматриваю. Повернуться больше не могу, зазор между партами не даёт. А вот как раз то у них пространства между партами предостаточно.

На девку внимания демонстративно стараюсь не обращать, а вот этому хмырю…

– подвинулся быстро, а то нос сломаю… – довольно громко, на весь класс, говорю я.

Классная, что-то там про учёбу говорила, но, услышав мои угрозы, замолкла резко. Смотрит на меня удивлённо.

Вмешаться не успела, хам за партой налился краснотой. Вся рожа красными пятнами пошла. Девица вжалась в стул и молчит. Моя Ленка, краем глаза замечаю, что-то взбледнула… и палец зубами закусила. Явно боится этого хмыря. И ведь вроде его я за всё время проведённого в детском доме и не видел. Или с Шанхая, или из соседних домов ученика подкинули.

На мою угрозу, здоровяк ответить ни бранью, и просто словами не соизволил, а сразу к действиям приступил, совершенно не стесняясь, стоящего недалеко от нас у доски, учителя.

Резко рукой к моему лицу потянулся, причём дурачок, пальцы ещё растопырил, что в прочем, для меня только благо.

Уворачиваемся корпусом, попутно хватая парня за мизинец протянутой руки…

– отпусти сука!!! – На весь класс орёт он, пригибаясь выгнутой спиной к парте.

А чего вы хотели, когда в обратную сторону палец ему выкручивают.

Народ в ахуе… тишина в классе и только стоны и причитания мальчика слышны. Классная, во все глаза на меня смотрит и молчит…

Я же, с трудом разворачиваюсь всем телом к соседям и с трудом приподнимаюсь на ноги. Больно то как…

– нос на первый раз ломать не буду. Ты же партами дистанцию держи. Не такой уж ты и жирный… это мне пространства между партами надо побольше. Но ещё раз свои грабёнки протянешь ко мне или моей соседке, и я их тебе быстро оборву. Понял?

Шипит от боли, но молчит.

Вот же тугодум…

Суставы они такие, очень болючие. Поднажмём, вместо увещеваний и упрашиваний…

– ай, я, яй!! Понял, отпусти-и-и!!! – едва не плачет упитанный хомяк.

– Надеюсь, ничего объяснять никому не надо? – Обвожу всех взглядом…

Молчат ребята.

Мои игроки, а их в моём классе семеро, довольно скалятся, с превосходством посматривая на остальных. А вот и учительница, наконец-то отошла, но надо отдать ей должное, на крик не перешла, да и не бил я никого и матом не ругался…

– всё успокоились… и ты Бутищев. Наконец-то, хоть кто-то на твои выходки адекватно ответил.

Ого!! Да я видно местную угрозу немного приструнил. Неожиданно…

А в спину слышу злой шёпот…

– всё хана тебе. Ты не знаешь, с кем связался. Знаешь, кто у меня папа…

Вроде шёпотом дурачок говорит, да вот только многие его слова услышали, а потому стесняться не собираюсь.

Опять поворачиваюсь полу боком и хоть и тихо, но отвечаю, чтобы слышал весь класс, в том числе и учительница.

– Ну, судя по тебе, твой папаша та ещё скотина. А теперь заткнись, чтобы тебя слышно не было, учительнице, нашему классному руководителю урок вести мешаешь. Ещё раз, что-нибудь от тебя услышу – покалечу. Долго на больничном будешь.

Ну, вот… все слухи о себе и подтвердил. Явно учителям сказали, что я товарищ адекватный и с большими связями.