Не девичья память

— Я… — Мирослава удивленно кивнула.

— Я имею в виду вы — частный детектив?

— Алло-алло, — тем временем вибрировал голос в сотовом, — куда вы пропали?!

— Я не пропала.

— Что случилось?!

— Кажется, это Богдан надрывается?! Скажите ему, что я приехала! Я Лиза.

— Очень приятно, Мирослава.

— Что?! — изумилась трубка.

— Ничего. Я знакомлюсь с вашей невестой.

— Лиза приехала?! А мне не позвонила! Ну, Пеппи — Длинный Чулок, ну, погоди!

— Это вы кому? — удивленно спросила Мирослава.

— Лизе, естественно, ладно, вы пока знакомьтесь, а я потом перезвоню.

Услышав гудки, Мирослава убрала сотовый и поинтересовалась:

— Скажите, а как вас называет жених в минуты, э… нежности?

Лиза весело сощурила зеленоватые глаза и засмеялась:

— Он что, уже проболтался?

— Ну…

— Признаюсь, — Лиза прижала руку к груди и поклонилась, — я у Бони ни рыбка, ни птичка, ни кисонька, а Пеппи — Длинный Чулок.

— А Боня, это Богдан?

— Угу.

— Ну, хорошо, разобрались, — перевела дух Мирослава.

— А как вас зовут родственники и любимый человек? — поинтересовалась Лиза.

«Да, непосредственная девушка», — подумала Мирослава про себя, а вслух сказала:

— Никаких экзотических имен не имею. Так и зовут Мирослава или Слава.

— Ага, здорово, но я так понимаю, что вы предпочитаете, чтобы вас называли Мирослава.

— Правильно понимаете, — улыбнулась девушка.

— Но признайтесь, — хитро сморщила носик Лиза, — вас, наверно, в детстве, дразнили Волгой?

— Нет, — ответила Мирослава.

— Почему? — разочарованно протянула девушка.

— Потому что я дралась, применяя милицейские приемы, которым научилась у сослуживцев деда.

— А ваш дед служил в милиции?

— Да, начальником убойного, в отставку полковником ушел.

— С вами все понятно…

— Надеюсь, — усмехнулась Волгина.

— Вы, наверное, проголодались, а я тут болтаю невесть что и держу вас на пороге.

— Да нет, я не голодна, меня уже накормили ватрушками.

— О! Надеюсь, не фрекен Бок?

— Нет, всего лишь свидетельница по делу.


— Вы едите спагетти с овощами и сыром?

— Я ем почти все.

— Отлично, я тоже. Вообще в отношении еды мне с семьей повезло, — и, поймав удивленный взгляд Мирославы, весело пояснила: — Богдан и его папа тоже всеядны. У нас в семье один гурман, — она кивнула в сторону скамейки, — это Василий.

Елизавета рассмеялась, и ее естественный задорный смех пришелся Мирославе по душе.

Пообедав, девушки расположились в гостиной, естественно, в компании Василия.

За обедом Елизавета успела рассказать Мирославе с красочными подробностями о музыкальном фестивале, на который она ездила, и теперь продемонстрировала привезенные фотографии.

— А вы знали Олега? — осторожно спросила Волгина.

— Знала, — кивнула Елизавета, — но не очень близко. Мы не общались…

— Почему? Олег здесь не бывал?

— Здесь нет. Мы познакомились на Дне ангела Елены Павловны. Мне пришлось пойти, как уже вполне официальной невесте Богдана. Да и самой мне хотелось познакомиться с родственниками и близкими Богдана. Хотя не знаю, крестную можно назвать родственницей?

Мирослава пожала плечами, она сама была не сильна в этом вопросе, впрочем, как и во всем, что хоть как-то было связано с религиозными или родственными ритуалами.

— На самом деле Богдан относится к Елене Павловне почти что как родной сын. Он ведь, наверное, вам уже рассказал о непростых отношениях в их семье? — вздохнула Лиза.

— Да.

— Ну, вот, а между Олегом и Богданом братских отношений не было. Разве что в раннем детстве.

— Почему, как вы думаете?

— Мой Богдан — пахарь, трудяга, он всю жизнь всего добивался сам. Папа его поддерживал морально и всегда поощрял инициативу. А Олег вырос на всем готовом. Вы, конечно, извините, но мне показалось, что Елена Павловна при Олеге играла роль золотой рыбки…

— То есть?

— Все, что Олег хотел, он получал на блюдечке с голубой каемочкой. Ему не надо было напрягаться. И деньги у него всегда были.

— Тоже мамины?

— По большей части, думаю, да. Хотя он и устроился на работу…

Елизавета быстро поднялась, приставила стул к шкафу и что-то достала сверху.

— Фу, — произнесла она, — опять пыль налетела.

Мирослава увидела у нее в руках старый фотоальбом, обтянутый фиолетовым плюшем.

Лиза шлепнула по альбому рукой и от души чихнула, разгоняя рукой небольшое облачко пыли.

— Вот, посмотрите, это старые снимки. На них Богдан и Олег запечатлены еще детьми, а Елена Павловна и Юрий Евгеньевич такие молодые. Даже не верится…

Мирослава с интересом принялась рассматривать фотографии.

Елена Павловна оказалась красивой женщиной с правильными чертами лица, большими глазами и чувственными губами.

«Жаль, что фотографии не цветные», — подумала она, гадая, какого цвета глаза красавицы, запечатленной на старом фото.

Елизавета точно угадала ее мысли:

— Глаза у Елены Павловны пронзительно-голубые. Волосы были русые, когда я увидела ее в первый раз. А сейчас она практически совсем седая…

Мирослава посмотрела на фото Юрия Евгеньевича.

Статный, можно сказать, представительный, он внушал доверие, его можно было смело отнести к тому типу мужчины, на плечо которого смело могла бы опереться любимая женщина. Они смотрелись рядом гармоничной парой, и было непонятно, почему Елена Павловна видела в Трофимове-старшем только друга.

Особенно понравился Мирославе снимок, где еще юные Лена и Юра сидели на качелях. Оба счастливо улыбаются. Волосы девушки и ее юбка разлетаются от движения, и, может быть, от ветра.

— Это в нашем городском парке, — подсказала Лиза, — и не поверите, на этих качелях все еще качаются. — Девушка погрустнела.

— Что с вами, Лиза? — спросила озадаченная Мирослава.

— Я просто о времени подумала…

— Вы куда-то должны идти?