Не дареный подарок. Морра

Почему-то казалось, что самое страшное только впереди.

Я была растревожена, напугана и вообще на взводе, и шорох извлекаемого из ножен ножа мне совсем не понравился.

— Кадай?

Нож Керста больше походил на тесак. Широкое лезвие, крепкая рукоять, профессиональная заточка… Он входил в лед как в масло, с одного удара мог перерубить хребет и вполне законно являлся гордостью кадета, не готового променять свою прелесть ни на какой меч. Помнится, он даже имя ему дал. Вот только вспомнить какое, почему-то не получалось. Да и не важно это сейчас было, когда Кадай вел себя так странно.

Попробовав лезвие пальцем, он остался доволен результатом и деловито вытянул руку своего законного хозяина на снегу, неторопливо к ней примеряясь. Сомнений в том, что аспид собирается сделать, не осталось.

— Ты что?!

Мне не ответили.

У него были дела поважнее, чем объяснять свое поведение всяким раграм. Но я-то была не всякой, я-то была серьезно пристукнутой человеческими правилами. И то, что делал Кадай, мне совсем не нравилось.

Запрыгнув ему на спину, я зубами вцепилась в плотную ткань. По ощущениям это было далеко не полусукно, из которого шились директорские камзолы, а что-то более плотное, такое, что очень сложно прокусить. И я не прокусила, не смогла уцепиться. И отлетела, когда Кадай раздраженно стряхнул меня.

Впечатавшись в стену, на одно короткое мгновение забыла, как дышать. Перед глазами потемнело, я не видела ничего, но откуда-то знала, что аспид именно в это мгновение заносит руку с ножом — Талли, Керст назвал свой нож Талли — и готов уже отхватить своему хозяину конечность. Талли — молодец, он сможет прорезать и мясо, и кость, и кадетскую теплую куртку вспорет, как бумажный конверт.

Едва ли я соображала, что делаю, когда еще полуслепая от роящихся перед глазами черных точек вновь бросилась вперед, превращаясь на ходу. Как Морра я тоже едва ли что-то могла противопоставить Кадаю, но так я была хотя бы тяжелее и больше, что мне почему-то казалось преимуществом.

Налетев на аспида со спины, попыталась отобрать нож. Если не вырвать, то хотя бы выбить из его руки. Сделать хоть что-то для спасения — Керста.

Я была уверена, что Кадай не в себе, мысль о том, что он мечтал об этом моменте со дня подчинения, даже не пришла мне в голову.

Он очень удивился, когда я свалилась на его плечи и неловко попыталась выбить нож. Мое маленькое преимущество быстро исчезло, стены и пол взметнулись и отпрянули в разные стороны, мир зазвенел.

Только через несколько секунд я поняла, что лежу на снегу и продолжаю вяло барахтаться, а Кадай держит меня за шею и смотрит. Зло так, я бы даже сказала — убийственно. В голове было пусто и гулко, картинка перед глазами чуть сместилась в сторону, утратив большую часть своей реальности.

Кажется, меня слишком сильно впечатали в пол. Я была почти уверена, что у меня сотрясение мозга, но ощупать голову не могла, руки были заняты: не отдавая себе в том отчета, я вцепилась в рукав камзола, до судороги сжимая пальцы.

— Морра, — раздраженно выдохнул аспид, — наказание за все мои злодеяния, ты не могла бы тихо полежать? Всего минуту.

— Зачем?

Пальцы сильно сдавили горло, мешая говорить. Я и дышала-то с трудом, но заметила это только теперь. Кадай чуть ослабил хватку, терпеливо дождался, когда я откашляюсь и надышусь, спросив только после этого:

— Что «зачем»?

— Зачем ты это делаешь?

Он ответил не сразу. Царапнул кончиком ножа куртку на руке Керста, осмотрел пещеру и только после этого спросил:

— Тебе нравится быть подчиненной нечистью?

— Не то, чтобы очень, но… д-да.

У меня есть укрытие от врагов и непогоды, я всегда сыта и точно знаю, что есть те, кто меня защитит. Чего еще желать маленькой, безобидной рагре? У большого и хищного аспида были другие потребности, он хотел свободы. И именно ее планировал получить таким нетривиальным способом.

— Пойми меня правильно, — мягко попросил он, продолжая сжимать мою шею, — Керст мне симпатичен. Он был хорошим хозяином, но, видишь ли в чем проблема…

Его рука была просто обжигающе холодной, а тон дружелюбным. Аспид сейчас казался особенно жутким.

— В чем?

Он улыбнулся.

— Мне не нужен хозяин.

— Кадай, — беспомощно позвала я, пытаясь поймать его взгляд. На меня он больше не смотрел, все свое внимание уделив Керсту.

Когда он вновь поднял нож, я попыталась взбрыкнуть, чуть приподняться и тут же была вновь впечатана в пол. Под тонким слоем снега скрывался лед, о чем я узнала только когда моя голова с ним встретилась.

— Морра, ты, конечно, можешь сопротивляться и дальше, — прошипел аспид, ощутимо сжав пальцы, — но руку ему я все равно отрежу. И лишь от тебя зависит, будет ли срез ровным.

— Что?

— Подчиняющее заклинание, — устало пояснил он. — Плетение утратит силу, если нарушить связь с источником. А что может это сделать надежнее, чем перерубленные магические нити?

— Ты сделаешь его калекой.

— Глупости. Здесь достаточно холодно, чтобы он сохранился в хорошем состоянии до того момента, как его найдут и доставят целителям. — Аспид усмехнулся. — Поверь, уже завтра он будет лежать в лазарете с приращиваемой обратно рукой. В наше время целители и не на такое способны.

— Кадай…


— И не проси, пушистая, я не отступлю. А ты будь хорошей девочкой и не осложняй Керсту процесс регенерации. Чем ровнее будет срез, тем проще все пройдет.

Когда Кадай заносил нож над рукой, я только зажмурилась, до последнего не веря, что он это сделает.

Напрасно надеялась…

Помогать накладывать жгут и останавливать кровь мне все равно пришлось, борясь с тошнотой и головокружением. Кажется, и правда сотрясение мозга заработала, а ведь Илис утверждал, что мозга у меня нет.

— Ну вот…

Когда обрубок был перетянут ремнем, позаимствованным из штанов Керста, а рука бережно уложена на снегу, Кадай отер ладони снегом, стирая чужую кровь, и помог мне подняться на ноги.

— Морра, а пойдем со мной? — Улыбка на бескровном лице казалась неуместной.

Плетение неторопливо стиралось с его кожи, звено за звеном покидая тонкое бледное запястье. Кадай старался не подавать вида, но я откуда-то знала, что ему сейчас очень больно.

— Если ты вдруг забыл, я тоже подчиненная нечисть.

Ни сил, ни желания не было демонстрировать ему вот такую же вытравленную на коже вязь, от которой он так медленно и мучительно избавлялся.

— Способ снять привязку ты знаешь. — Кадай все еще пытался улыбаться.

— Я не стану отрубать Илису руку!

— Я просто предложил.

На мгновение зажмурившись, он с трудом втянул воздух сквозь сжатые зубы. Пошатнулся.

— Кадай. — Попытка его поддержать была довольно жестко отвергнута. Слишком наглый и самоуверенный, просто невыносимый — он очень не любил, когда его жалели.

— Нормально, — прошипел он, больно сжав мои руки. — Подумай хорошенько, пушистая. Ты будешь свободна.

Я молчала, глядя на него исподлобья и не решаясь сообщить, что свободу слишком переоценивают.

— Я о тебе позабочусь.

— Нет.

Уговаривать меня не стали.

Кадай уполз, напоследок хорошенечко сжав меня в объятиях и пригрозив, что мы еще встретимся.

Черный змей скрылся в утихающей метели, и я была уверена, что он очень быстро доберется до лагеря, найдет приметное возвышение и заставит кого-нибудь открыть для него портал. Я была уверена, что Кадай не замерзнет в этих горах и уж точно не потеряется, но все равно почему-то плакала, глядя ему вслед.

— И что я скажу Рику и генералу?

О том, что скажу боевикам и директору, даже не беспокоилась. На все вопросы у меня был один беспроигрышный ответ: «Ничего не знаю, когда очнулась, он уже без руки лежал».

А как объяснить Ровану или Рику, куда делся аспид, и как это ему так повезло?

Керст застонал, зашевелился, пытаясь подняться.

— Нельзя!

Я как-то не подумала о том, что Морры сейчас здесь быть не должно. Ей полагается отдыхать в маленькой деревеньке, затерявшейся в лесах, а не сидеть среди снегов в горной пещере.

— Морра?

С лица его сошли все краски, черты заострились, и даже глаза странно блестели.

— Лежи, пожалуйста, — тихо попросила я, беспомощно замерев над раненым.

Что делать? Как облегчить боль? Как дождаться Илиса?

— Я брежу, — хрипло хохотнул он. Нашел сам для себя объяснение и успокоился. — Что происходит?

— Ну… тебя немного задело…

— Я не чувствую левую руку, — проговорил Керст с трудом, после каждого слова сипло втягивая воздух.

Сил у него не было даже на то, чтобы по-вернуть голову и посмотреть, что не так с его — рукой. Нехорошо, наверное, но меня это радовало. Чем меньше он знает, тем целее будут мои нервы.

— Это пройдет, — горячо пообещала я. — А голова у тебя не кружится?