Не чужие

— Она ненормальная, — картинка сложилась, и я вздрогнула.

— Юля всегда была такой. Сейчас я жалею, что еще в детстве не раскрыл тебе глаза. Многого можно было избежать, — в голосе Макса звучало столько горечи, что мне самой стало больно за него.

— Она твоя сестра… Ты не мог.

— Моя добрая девочка, — короткими поцелуями губы заскользили по скулам ко рту и заставили его раскрыться. — Я чуть не потерял тебя, — Макс ворвался в мой рот языком, и стон… мой, Макса или наш общий — прогнал из мыслей все страхи.

От прежней игривости, с которой мы готовились к встрече с родителями, не осталось и следа. Теперь между нами было по-настоящему жарко. Лишь каким-то невероятным усилием воли Макс смог оторваться от меня, вновь завести двигатель и проехать оставшиеся несчастные пятьсот метров до дома.

Стоило оказаться в коридоре, притяжение достигло своего пика. Макс не спрашивал, чего я хочу. Я не просила его ни о чем. Как обезумевшие, мы стали целоваться и срывать друг с друга одежду. Куртки, свитера, белье — все летело в одну кучу, пока не осталось ничего, и тяжелый налитый член не вжался мне в живот.

— Здесь только мы, — царапая зубами мочку, прохрипел Макс. — Сестру я выселил, а охрану уволил.

— Я двое суток без душа, — не хотелось отрываться от него ни на миг, но еще больше не хотелось, чтобы наш первый раз после трех недель врозь испортила такая мелочь.

— Никаких проблем, — уже привычным для обоих движением Макс взял меня на руки. — Ты ведь не против компании?

— А у меня есть выбор? — на сердце стало так легко, словно у меня не ноги оторвались от пола, а душа взлетела.

— Нет, — Макс коленом толкнул дверь ванной, — и больше не будет.

Теплая вода ударила с одной стороны, а с другой, позволив соскользнуть на пол, прижалось каменное от напряжения горячее тело.

— Девочка моя. Сладкая. Хорошая…

Жадные руки принялись шарить по спине, бедрам, животу, ласкать меня в развилке ног. Густой поток воды ослеплял, оставляя лишь ощущения и жажду. Еще недавно и не верилось, что это может может повторится. Ванная комната, которую я старательно драила, работая горничной. Мужчина, изменивший всю меня. Желание, которого никогда не испытывала и верила, что не способна испытать.

Моя жизнь снова становилось сказкой. Опять яркой, звонкой и такой реальной, будто настоящей была лишь она, а не все остальные годы и месяцы без Макса.

— Хочу тебя. Пожалуйста. Я так скучала.

Растягивать агонию дольше не было сил. Каждый нерв звенел. Внизу живота ныло от острого желания, а затуманенные голубые глаза напротив сводили с ума своей одержимостью.

— Люблю тебя, — Макс подхватил меня под колени и одним толчком вошел на всю длину.

От потрясающей заполненности и признания, о котором раньше лишь мечтала, слезы чуть не хлынули из глаз.

— Повтори! — не верилось.

— Я люблю тебя, Майя! — Макс замер, позволяя мне привыкнуть к себе. — Не знал, что так бывает. Въелась под кожу. Не могу без тебя. Пробовал. Не вышло.

— Это… — горло перехватило от волнения, — …наверное, очень плохо, да?

— Не представляешь, насколько! — сквозь завесу воды Макс нашел мои губы и с новым толчком прохрипел в открытый рот новое признание: — Проще сдохнуть, чем снова остаться без тебя. Если решишь бросить, прибей, чтобы не мучился.

— Ни за что, — я выгнулась дугой, позволяя брать меня глубже. Жадная, безумная, окончательно расставшаяся с тормозами и самая счастливая. — Мой!

— Твой! — вышибая из меня стоны, Макс задвигался быстрее.





* * *


По красивому лицу бежали струи. По губам, по длинным ресницам, каплями серебрились по непривычно отросшей щетине. Под прижатой к груди ладонью бешено билось сердце. Точно так же, сбиваясь с ритма, не останавливаясь ни на миг, двигались мы.

Невозможно сказать, когда близость острее. Полюбив всем сердцем однажды, невозможно представить ее с другим. Каждое движение, каждый поцелуй и стон в ней больше, чем просто механика. Они потребность, как дышать, бороться и верить. Они созданный природой танец, от которого рождается жизнь. Они любовь.

Два расставания, одно разбитое сердце и признание — в нашей истории оказалось так много всего, что другим хватило бы на несколько жизней. Но сейчас я готова была пройти все заново, лишь бы только опять оказаться в этой точке. Навсегда.





Эпилог





Максим

Я, конечно, представлял, что хороший дизайнер способен изменить мой дом, но то, во что его превратил дизайнер лучшего в Питере брачного агентства, не лезло ни в какие ворота.

Возле каждого камня во дворе торчали цветущие веники, удобная кованая лестница превратилась в какую-то полосу препятствий со свечами и зелеными лианами, а от конструкций из шариков и дорожек из лепестков роз рябило в глазах.

Не уверен, что смог бы долго прожить в этом кошмаре, но, к счастью, перетерпеть нужно было лишь день.

— Ну, у тебя и чистилище! — затянутый в пижонскую тройку Конев аккуратно, как ядовитую змею, поправил свою бутоньерку.

Примерно таким же движением я оттянул удавку-бабочку и откашлялся.

— Это я еще бассейн отбил. Эти гады хотели туда лебедей запустить и венков накидать.

— Которые "Покойся с миром" и "От друзей"? — несмотря на костюм от Армани вместо хоккейной формы, чувство юмора у Борьки осталось прежним. Уже, пожалуй, за одно это можно было брать его свидетелем.

Я бросил взгляд в сторону своей будущей родни: следящего за всеми с видом полицейского на митинге Майиного отца и плачущей третий раз за последний час мамы.

— Точно. А еще "От семьи. С любовью".

Борька хмыкнул.

— Да, "От семьи" — они обязательные, — важно протянул он. — А некоторые счастливчики даже с сиротой умудряются получить полный комплект.

— Я б тебе ответил про "комплект", да… — вместо продолжения я махнул рукой.

— Надо было на острова лететь. Солнце, песочек, бусики с трусами — самый лучший вариант.

— Вначале так и планировалось, — вспомнилась радость Майи, когда после кольцевания с визгами, криками «Согласна!», поцелуями и сломанным журнальным столиком, подвернувшимся вместо кровати, я протянул ей билеты на Бора-Бора.

— И что помешало? — Борька уставился на меня, как на умалишенного. — Родня шапито с ряжеными затребовала?

— Да нет… С родней как раз договориться удалось заранее, — февральский разговор с Майиным отцом на балконе, если бы и хотел забыть, не получилось бы.

Я все же был прав, когда заподозрил в нем бывшего вояку. Оставшись один на один, папаша за пятнадцать минут умудрился провести мне курс молодого бойца, заседание военного трибунала и наглядно показать, что такое дедовщина.

Не будь я сытым и уставшим после матча, вероятно, забил бы на отеческое благословение, но в комнате ждала пчелка, и ее счастье стоило любой пытки.

— Тогда что? — Борька словно подхватил от моего будущего тестя вирус под названием «Выклюй Горомову мозг».

— Не что, а кто, — придурковатая улыбка сама собой разъехалась по роже.

— Ээ… — все еще ничего не понимая, свидетель хмуро зыркнул на меня, потом нашел взглядом невесту.

Майя в свадебном платье разила наповал. Я и раньше знал, что моя пчелка настоящая красавица, но сегодня… Постоянно приходилось душить в себе неандертальца, который так и вопил: "Схватить! В пещеру! Моя!"

Такую красоту не портил даже маленький, едва заметный животик и бледность от ежедневных утренних объятий с унитазом. По моему авторитетному и не терпящему никаких споров мнению он ей даже шел!

Моя пчелка была идеальной. Она как настоящий ураган внеслась в мою жизнь, выбросила из нее лишних людей, занесла новых и расстроила все планы. Скажи кто-нибудь год назад, что женюсь — не поверил бы. Но ведь так же послал бы на фиг, скажи кто лет пять назад, что вернусь на родину и встречу приемную сестренку.

В городе с пятимиллионным населением такое пересечение было фантастикой. Иголку в стоге сена найти проще. Однако, некоторые дорожки невозможно обойти.

Прошлое осталось в прошлом, но, возможно, когда-нибудь, когда моя дочка или сын попросят сказку, я расскажу почти невероятную, но правдивую историю. О заколдованном принце, который приехал из-за тридевять земель, чтобы извиниться перед одной маленькой сироткой.

Как пришел он на порог ее дома. Как, не встретив, остался стоять у ворот и глядеть на красивые замки, раскинувшиеся рядом под горой. А потом поселился в одном из них.

Мотаясь по свету, каждый раз возвращался. В суете и сражениях забыв о сиротке, жил своей жизнью. Разил драконов, лечил раны, пока выросшая в настоящую принцессу девочка сама не нашла его. Вначале чтобы сбежать. Потом чтобы остаться. А после — чтобы превратить его временное пристанище в настоящий дом.

Романтическая до зубовного скрежета сказка. И такая реальная, что не верилось самому.


Конец