Настоящая черная ведьма

Мир перевернулся, я вскрикнула от удивления больше, но затем и от страха завизжала.

И во имя Тьмы повисла!

В воздухе повисла! Ошалело крутя головой и осознавая, что в метре от меня собственно располагаются земля и тропинка, а моя правая нога находится в петле, и веревка тянется куда-то вверх, высоко. И я ко всему прочему еще и качаюсь!

Это что за хамство?!

Это… это… это… ловушка?!

— Доброе утро, госпожа ведьма, — раздалось совсем рядом, и меня придержали, предотвратив разброд и шатание черноведьминского тела.

А потом еще и повернули, чтобы я узрела высокие охотничьи сапоги, коричневые охотничьи брюки, широкий ремень и… и, собственно, на этом возможности моего обзора заканчивались. Хотя было бы ханжеством не признаться самой себе, что голос я узнала сразу — морда!

Мэр осознал, что видно мне в таком положении не много, и галантно присел на корточки, оказавшись со мной нос к носу.

— Надо же, — изучая мой нос, протянул морда, — у вас веснушки. Вот здесь, — он еще и ткнул мне в лицо пальцем, — прямо на кончике.

И от этого его тычка черноведьминское тело снова начало раскачиваться!

Мэр придержал меня за плечи и широко оскалился, являя ведьме всю гнусность своего характера.

— До этого поста в Бриджуотере, госпожа ведьма, я занимал весьма немаленькую должность в армии.

— Конюшни от навоза вычищали? — ехидно поинтересовалась я, испытывая стыд за тот визг, с которым меня и подвесило на дереве.

— Разведка, — пояснили мне спокойно.

— А-а-а, — как можно более ехидно протянула я, — исследовали наиболее безопасные места в тылу, чтобы, так сказать, пережить боевые действия в полной безопасности?

Вообще-то ему полагалось оскорбиться, но кто-то только заулыбался шире, сволочь.

— И как же мне с вами поступить, госпожа ведьма? — очень недобро поинтересовался новоявленный градоначальник, продолжая победно лыбиться.

Так, проблема. Я, конечно, черная ведьма, но без Дорхая мне темные силы не вызвать, оттого и призывать их я могу только возле своего места жительства… Собственно, поэтому и существует закон, обязывающий черных ведьм селиться подальше от домов, то есть на окраине либо вовсе за городской чертой. Просто обычно закон исполняют, не вникая в суть, а морда, похоже, это знал.

— Ну же, госпожа ведьма, долго вы будете молчать?

И как бы ни неприятно было, но заговорить пришлось:

— И чего вы хотите?

Мэр криво ухмыльнулся и спокойно произнес:

— Вы переселитесь на окраину, госпожа Герминштейн, или вообще покинете город.

Ведьма подумала и продемонстрировала жест, который знали самые забулдыжные портовые грузчики, но никак не приличные девицы.

— Вот как? — Морда вскинул бровь. — Госпожа ведьма, а я бы на вашем месте не был столь нахален.

Добавила к воплощению жеста и вторую руку. Мне не жалко.

— К слову, — сообщили мне, прищурившись, — в некоторых королевствах, где мне довелось побывать, подобный жест означает недвусмысленное предложение заняться кое-чем интимным. Предлагаете мне себя в качестве любовницы, госпожа Герминштейн?

Молча убрала жесты, руки и вовсе в карманы засунула, и без разницы, что в висячем вниз головой положении это не слишком удобно.

— Расслабьтесь, ведьмами не интересуюсь.

Где-то рядом заржала лошадь.

— Спокойно, Самсон, — произнес, чуть повысив голос, мэр.

Улыбнулся мне и предложил:

— Продолжим переговоры?

— А это переговоры? — искренне изумилась я.

Морда пожал плечами, поднялся, раздался звук вынимаемой из ножен стали, и в следующее мгновение я повалилась на траву, основательно приложившись головой. А потом еще лежала, зажмурившись и пережидая, пока помутнение и потемнение не пройдут.

— Воды? — предложили вежливо.

— Катитесь к лешему, — зло ответила я.

Мэр рассмеялся, вновь присел на корточки и, разглядывая пострадавшую при падении меня, очень спокойно и даже почти дружелюбно начал говорить:


— Вы поймите, госпожа Герминштейн, времена вашего безраздельного правления в Бриджуотере завершились. Уже завтра в город прибудут первые отряды военно-морских сил королевства и с ними вовсе не столь лояльный к магии священник. Хотя нет, священник уже прибыл. Неужели вы горите желанием сгореть на костре, госпожа ведьма?

— Пылаю просто, — прошипела, пытаясь сесть.

Морда придержал за плечо, помогая, но благодарность за это выражать не собиралась. И едва с сидением у меня срослось, продолжил:

— Я понимаю, вы молодая и неопытная, вам сколько — двадцать два-двадцать три?

Молча продемонстрировала неприличный жест.

— Предлагаете заняться этим прямо здесь? — съехидничал мэр.

— Нет, — торопливо убирая руку за спину, ответила я, — смертными мордами не интересуюсь.

Хмыкнув, продолжил:

— Я искренне надеюсь, что данной демонстрации будет достаточно, чтобы вы осознали, насколько беззащитны, госпожа ведьма. Мой вам совет — пакуйте чемоданы, в моем городе вам делать нечего.

С этими словами мэр поднялся, свистом подозвал лошадь и, едва гнедой скакун подбежал, единым движением взлетел в седло. Уезжал мэр не оглядываясь…

Молча поднявшись, я побрела к тайной полянке, все равно уже не до пробежки было. В голове звенело, перед глазами темнело, а еще кто-то был зол. Очень-очень зол! Твой город, говоришь?! Ну-ну!

Доковыляв до тайной полянки, достала из дупла плащ, надела, поковыляла в город.

У самых ворот увидела мэра. Он сидел на своей лошади и ждал меня. Молча продемонстрировала все тот же жест, из вредности.

— Не упрямьтесь, госпожа ведьма, — укоризненно произнес градоначальник. — Просто поверьте на слово — будет, как я сказал, и никак иначе.

Прошла в ворота, для мэра их распахнули, молча миновала всадников, с трудом забралась в ожидающую двуколку. Извозчик даже вопросов не задавал, довез до лавки, взял деньги, уехал.

А я зашла, дверь закрыла и… и заревела, в общем.

Потому что испугалась я!

А кто бы не испугался?! Безопасный до сего дня лес, мои любимые утренние пробежки, и вообще — это было жестоко! И ловушки на черную ведьму — перебор! И я вся одна, маленькая, несчастная и беззащитная-а-а-а…

Но злая!

И потому, поднявшись, вытерла слезы и пошла писать объявление. Большое объявление! Масштабное!

И когда жители Бриджуотера проснулись, они узрели вывеску, затмившую собственно надпись «Лавка черной ведьмы», и эта вывеска гласила: «Распродажа приворотных зелий!». И приписка ниже: «Начнется на закате».

Так что завтрак у меня был на скорую руку, обед тоже не ахти, но зато к закату вся лавка сверкала и переливалась свеженькими, новенькими, сильнодействующими приворотными зельями, на которых значилось «Для мэра», «Для офицера», «Для солдата», «Для нового священника». И я не знала, что было в половине этих пузырьков, потому как пограбила остатки от запасов двоюродного деда, но вот мэру было уготовано все самое отборное — если выживет, я ему не завидую.

После заката началось паломничество всех незамужних дев Бриджуотера и их мамаш. Мэровские зелья скупили за час, потом пошли офицерские, дамы из постыдного квартала разобрали зелья для солдат и почему-то особо дрались за зелья «Для нового священника». Священника уже стало жаль.





* * *


В общем, устала я к вечеру как собака, а потому ужинать пошла к матушке Герби, в таверну «Три поросенка». Тут близко было, всего-то шесть лавок пройти — и вот уже огни вывески, официант, воскликнувший «Добро пожаловать, госпожа ведьма!», и теплое заполненное людьми помещение.

Едва я вошла, трое рыбаков тут же освободили мой любимый столик у окна, а стоило сесть, как матушка Герби сама, лично, принесла поднос с мясной похлебкой, свиной рулькой и сыром, в сухарях запеченным. Я подняла голову, собираясь ее поблагодарить, и только сейчас заметила — через два столика напротив сидели мэр и потрепанный жизнью белый маг! И оба, перестав есть, смотрели на меня. У первого так вообще вилка с наколотым на зубцы куском мяса застыла на полпути ко рту.

Психанув, продемонстрировала им тот самый жест, шокировав этим местную публику, встала и пересела так, чтобы сидеть к гадам спиной и чтобы аппетит не портили. Матушка Герби подошла с чаем, опасливо поставила на мой столик поднос и тихо спросила:

— Бесят, да?

— Дико, — согласилась я. Потом добавила: — И аппетит портят.

— Сволочи, — поддержала разговор хозяйка таверны.

Улыбнувшись, кивнула и приступила к ужину. Мне с этого места была превосходно видна луна — огромная, красноватая…

Красноватая?!

Перестав жевать, уставилась на небесный объект, пытаясь понять, что мне во всем этом так сильно не нравится…

— Добрый вечер, госпожа Герминштейн, — раздался рядом приятный мужской голос.

— Доброго пути подальше от меня, господин маг, — не отвлекаясь от созерцания небесного тела, нервно ответила я.