Наша тайна

— Раскрой свой секрет. Можешь мне довериться.

Я хотела сказать ей, что никому не доверяю. После Эйвери я никогда не раскрывала другим свою душу. Подобно родителям, я пряталась за маской, чтобы никто не видел, насколько несчастны и сломлены мы были внутри.

Но рассказать ей о своей семье, значило нарушить наше с Джудом правило.

Правило №1: не усложняй.

Я не хотела, чтобы Кейт с Эштон стали вести себя со мной так же странно, как в обществе Джуда. Мне нравилось наше непринуждённое общение.

— Просто будь той, кем хочешь, — повторила я ей совет Марка.

Эштон фыркнула.

— Легко сказать. — Она въехала на свалку.

За воротами виднелась куча всякого мусора. Я сморщила нос и повернулась к Эштон.

— Мы здесь по поручению тёти Лидии? — спросила я.

— Нет, — ответила Эштон, отстёгивая ремень. — Это остановка для меня. Я подумала, раз мы проезжаем мимо, можем подыскать что-нибудь для моей собственной работы.

По пути к горе мусора Эштон махнула какому-то парню в сторожке. Он не остановил нас, только помахал в ответ, словно привык видеть девочек-подростков, шарящих в помойке.

Подойдя к первой куче, Эштон выудила из заднего кармана тонкие перчатки, наклонилась и стала рыться в горе мусора. С минуту я наблюдала за ней, не зная, что делать.

— А что именно мы ищем? — поинтересовалась я.

— Не знаю, — отозвалась Эштон. Она осмотрела проволочную корзинку и отбросила ее в сторону. — Я пойму, когда найду.

Я посмотрела на вещи, которые выбрасывали сюда люди. Сплошной хлам, вполне оправданно отправленный в помойку.

— Мне этого не понять, — сказала я, глядя на то, как Эштон зарывается в мусорную кучу. — Как хоть что-то из этого можно использовать в творчестве?

— Во всем есть своя прелесть, — объяснила Эштон, сдувая со лба прядь рыжих волос. — Просто нужно видеть нечто большее в том, на что смотришь. Видеть внутренний потенциал.

Это было так непохоже на то, чему меня учили. В глазах моих родителей, если что-то портилось, то и не имело смысла это чинить. Это мусор, а место мусора за дверью. Хлам не может быть красивым или полезным.

Следующие несколько минут я аккуратно перебирала кучу мусора рядом с Эштон, ища что-нибудь, что она может счесть красивым. Я старалась смотреть на вещи вокруг глазами Эштон.

— Как насчет этого? — спросила я, продемонстрировав Эштон разбитое винтажное стекло. Пока я держала его, стекло переливалось красными, голубыми и зелеными оттенками. Я не могла сказать, что именно, но что-то в нём явно меня завораживало.

Лицо Эштон озарила широкая улыбка, её глаза засияли.

— То, что надо! Отлично, Ханна.

Я улыбнулась в ответ. Возможно, я никогда не стану художником, но, по крайней мере, я начала понимать, что она имела в виду, говоря о потенциальной красоте.

— Только обещай, что покажешь финальный результат, — сказала я, вручая ей стекло. — Хочу посмотреть, что ты с ним сделаешь.

Эштон кивнула.

— Идёт. Даю слово, когда я закончу, ты его не узнаешь.



Глава 11



Когда я проснулась на следующий день, тётя Лидия уже работала в своей мастерской, Эштон трудилась над собственным проектом у себя дома, а Кейт отрабатывала смену в Mountain Dairy. Послонявшись по дому некоторое время в поисках хоть какого-нибудь занятия, я собралась и пошла к Джуду.

— Привет, — сказала я, направляясь к нему через двор.

— Привет, — ответил он.

Зелёно-жёлтая полосатая рубашка болталась на дереве, повиснув на трёх ветках. Я прислонилась к открытому капоту пикапа, наблюдая за работой Джуда.

— Ты собираешься покрасить пикап? — спросила я. — Или тебе нравится серый цвет?

Джуд пожал плечами.

— Я пока не решил, в какой цвет его покрасить.


— И как долго ты уже думаешь? — поинтересовалась я.

— Год, — последовал ответ. Всё время, пока Джуд поправлял шланги, склонившись над двигателем, он ни разу не взглянул на меня.

— И за целый год ты так и не смог выбрать цвет для пикапа? — поддразнила я.

Джуд не ответил, а я прикусила губу, почувствовав, что снова перегнула палку. Хотела бы я, чтобы Джуд подал мне какой-то знак, вроде огромных горящих слов: «ОПАСНОСТЬ! РАЗВЕРНИТЕСЬ И ДЕРЖИТЕ РОТ НА ЗАМКЕ!»

— Так, — протянула я, пытаясь сменить тему, — чем занимаешься сегодня?

Джуд откинул с лица прядь взмокших волос.

— Ничем особенным. А ты?

— Сижу на попе ровно, ничего не делая, — ответила я. — Все заняты.

— Я — нет, — Джуд потянулся и захлопнул капот. — Можем чем-нибудь заняться.

Я подняла брови.

— Например?

Он немного подумал, затем сказал:

— В соседней деревне небольшая летняя ярмарка. Не очень далеко. Я вчера видел рекламу по телеку. Должно быть интересно.

Моя мать никогда не любила ярмарки. На них всегда было шумно и полно ненужных людей. Она бы ни за что не стала есть ярмарочную еду на пикнике.

Я ухмыльнулась.

— Поехали.



***



— Ты проиграешь, Уэстмор, — процедила я, напрягшись всем телом.

Мы сидели бок о бок перед водным тиром в ожидании сигнала к началу игры.

— Это мы ещё посмотрим, Коэн, — ответил Джуд. Он расслабленно сидел на деревянном стуле, целясь в голову клоуна.

Прозвучал сигнал, и я вдавила курок до упора, направив струю воды в голову своего клоуна. Когда струя угодила не в рот, а в глаз, я раздосадовано взвизгнула. Подскакивая то вверх, то вниз на своём стуле, я быстро корректировала прицел. С каждым попаданием, моя красная утка поднималась вслед за синей уткой Джуда на доске со счётом.

Спустя минуту раздался голос работника ярмарки.

— Наш победитель! — И он указал на Джуда.

Джуд самодовольно улыбнулся.

— А я говорил: тебе не победить лучшего, Коэн.

Я показала ему язык. Работник ярмарки вручил Джуду его приз — огромную жёлтую плюшевую утку.

Джуд повернулся ко мне.

— Утешительный приз, — сказал он, сверкая глазами.

— Мне не нужна твоя жалость, — фыркнула я, притворившись, будто дуюсь на него, скрещивая руки на груди.

— Чудесно, — сказал Джуд, пожав плечами. — Оставлю ее себе.

Я потянулась и выхватила утку.

— Чёрта с два! Ты предложил её мне, так что это моя утка.

Джуд обнял меня за плечи, шутливо потрепав по голове.

— Ты любого парня с ума сведёшь, ты знаешь это?

Я засмеялась, наслаждаясь ощущением его близости. Сквозь аромат попкорна и жареного арахиса, я уловила запах его одеколона.

— Сахарную вату хочешь? — спросил он.