Наша тайна

Глава 9



«Как же здорово в Париже! Городе любви и огней».

Я смотрела на экран целую минуту, перечитывая сообщение. И каждый раз мой взгляд цеплялся за опечатки.

«Чем занимаешься?» — напечатала я в ответ.

Мама ответила через две минуты: «Ужинаю с Тесс. Мм-м-м!»

«Пьёшь?»

«Конечно, нет. Всего-то два коктейля».

«Коктейля? Мама, ты пьяна! Сколько ты уже выпила за эту неделю?»

Прошло три минуты прежде, чем она ответила:

«Ты что переобщалась со свей тёткой? Лидия всегда считала меня алкоголичкой».

Устав расшифровывать мамины пьяные смски, я нажала на кнопку вызова под её номером.

Я перезванивала пять раз прежде, чем мама, наконец, ответила.

— Бонжур! — нараспев поприветствовала она, хихикая в трубку.

— Мам, — прошептала я, прикрывая дверь, чтобы тётя Лидия не услышала наш разговор. — Ты хоть понимаешь, насколько ты пьяна?

— Всего два коктейля, Ханна! — простонала мама. — Ты ведёшь себя как Лидия. Так и знала, что нельзя было отпускать тебя к ней на всё лето. Она промыла тебе мозги.

— Ничего она не делала, — отрезала я. — Я сама вижу то, что происходит.

— Минутку, Тесс! Не ешь десерт без меня. — Я отодвинула трубку от уха, пока мама щебетала с хохотушкой на заднем плане. В зеркале на противоположной стене комнаты отразилось моё недовольное лицо.

— Мама, — позвала я, стиснув зубы. — Где ты?

— В ресторане при отеле, — невнятно пробормотала мама.

— Прекрасно, — сказала я. — Поднимись наверх и ложись спать.

— Вечер только начался, а мы в Париже! — воскликнула мама. Я представила взгляды других посетителей. Взгляды, которые старалась не замечать, когда мама перебирала со спиртным. В трезвом состоянии она была жёсткой и собранной, но все её правила летели в тартарары, как только она бралась за коктейли.

Мама так старалась быть идеальной, но мы-то знали её грязные тайны. Как только ей выпадала возможность забыться алкоголем, её идеальный образ трескался по швам.

— Ладно, — огрызнулась я. — Смотри, не очнись где-нибудь в парижском парке.

Мамин смех был последним, что я услышала, положив трубку. Я надавила на глаза нижней частью ладоней и не убирала их до тех пор, пока под веками не заплясали разноцветные круги. Внезапно я ощутила острую тоску по дому — дому, в котором я когда-то жила — через дорогу от Эйвери и по соседству с Эллиотом. Мне захотелось остаться с ночёвкой у Эйвери и шушукаться с ней, лежа в спальном мешке до тех пор, пока её мама не скажет нам ложиться спать. Мне захотелось принять вызов Эллиота и сделать самое безумное из того, что он мог придумать. Мне захотелось вернуться туда, где не было никаких проблем.

Я взяла телефон, мой палец завис над экраном. Я знала номер. Он не изменился и надёжно отпечатался в моей памяти, хотя с тех пор, как я последний раз набирала его, прошло уже четыре года.

Но я не могла заставить себя позвонить. Да и что бы я сказала Эйвери? Моя бывшая лучшая подруга теперь встречалась с моим бывшим бойфрендом. По идее я должна была их ненавидеть. Всё, что я хотела сказать Эйвери, лучше было держать при себе, к тому же я сомневалась, что она разделила бы со мной внезапную тоску по дому.

В итоге я решила выключить телефон совсем. Не хотелось получать смски от мамы или других людей. Я всё ещё не понимала, почему вчера Джуд так резко уехал после вопроса про рубашку на дереве. Сегодня намечалась встреча с Кейт и Эштон, но я не знала, пойдет ли он. Но что ещё хуже — я боялась узнать.

Спустившись, я застала тётю Лидию за просмотром телевизора в гостиной.

— Я думала, ты собиралась рисовать, — сказала я, садясь рядом с ней.

Тётя пожала плечами, давя на кнопку пульта с такой силой, что программы на экране хаотично мельтешили. Мультфильм про говорящих котов, реклама хлопьев со счастливой парочкой, повтор какого-то вестерна, реалити-шоу про людей, обмазанных грязью...

— Ничего не могу вымучить из себя сегодня, — ответила она.

— Просто берёшь кисть — и вперёд, — сказала я. — Что сложного?

— Сказал человек, далёкий от искусства, — отозвалась тётя Лидия со вздохом. — Ты всегда была слишком практичной, чтобы мыслить творчески. В этом ты пошла в своих родителей.

Её слова напрягли меня.

— О чем ты?


— Твоя мать никогда не занималась творчеством, — пояснила тётя. — Она считала его пустой тратой времени. Многие творцы прозябают в нищете и неизвестности. По крайней мере, пока не умрут. Мерилин же предпочитает фокусироваться на чём-то, что имеет смысл прямо сейчас, на других людях. Для творческой работы она всегда была слишком нетерпелива.

Тётя протянула руку и завела прядку волос за моё плечо.

— Ты во многом на неё похожа. Ты тоже хочешь быть лучшей во всём, за что берёшься. Лучшая успеваемость в классе, награды, клубы. Что-то материальное. Что-то, на что можно посмотреть и утвердиться в собственном успехе, потому что тебе дали корону или сертификат. Ты не тратишь время на вещи, за которые тебя не похвалят.

Я прикусила губу, обдумывая сказанное. Своими словами тётя в раз обесценила всё, что у меня было. Словно из-за того, что я не творческая личность, вся моя школьная работа, клубы и благотворительность ничего не значили.

— Я действительно очень старалась, — сказала я. — Да, возможно, я не рисовала шедевров и не писала гениальных романов, зато я многое вложила в своё развитие.

На лбу тёти появилась глубокая морщина.

— Милая, я вовсе не обесцениваю твой труд. Я знаю, что ты упорно работала и горжусь твоими успехами. Но, возможно, стремясь к образу образцовой ученицы, ты лишаешь себя хорошего веселья, — она отложила пульт и взяла меня за руки. — Я видела какой была твоя мама, пока мы росли. И видела до какого истощения довёл себя работой твой отец. Вот почему часть меня приходит в ужас от мысли, что ты можешь закончить так же. Если ты лишишь себя творчества и не выйдешь за привычные рамки, рано или поздно ты будешь бороться с этим так же, как твои родители — с помощью алкоголя или таблеток.

Я открыла рот, чтобы заявить, что моя мать не алкоголичка, но слова не шли с языка.

— Ханна, ты можешь быть успешной, если хочешь, — продолжила тётя. — Можешь завоевать хоть все награды на свете, быть лучшей ученицей в классе и поступить в Йель. Только, ради бога, иногда расслабляйся и позволяй себе быть свободной.

Эти же слова когда-то сказал мне Марк. Выйди из зоны комфорта и побудь кем-то другим. Дома родители постоянно твердили мне насколько я неидеальна. Что я должна быть лучшей, что я должна быть вне конкуренции во всём, что делаю. Им не хватало моих наград и всегда находилось что-то, над чем стоило поработать.

— Ты так и не звонила отцу? — поинтересовалась тётя Лидия.

Я старалась не смотреть на неё.

— Я позвоню ему завтра.

— Ханна, — сказала тётя. — Когда-нибудь тебе придётся с ним поговорить.

Я пожала плечами.

— Я не знаю, что сказать.

— Тогда пусть говорит он. По крайней мере, ему стоит перед тобой извиниться. Позволь ему сделать это.

Я высвободила руки и встала.

— Тебе нужно порисовать, — сказала я.

— Хорошо, мамочка, — отшутилась тётя Лидия. — А ты пообещай, что позвонишь отцу.

— Обещаю, — ответила я.

Я не сказала ей, что исполнение обещаний — не самая сильная сторона моей личности. Может, я и впрямь была слишком похожа на своих родителей?



***



— Ты совсем не обязан делать этого, если не хочешь, — мягко заметила я.

Джуд сидел на водительском сидении, вцепившись руками в руль. Его взгляд был устремлён на заведение под названием Porky’s Last Stand Barbecue, в котором Кейт и Эштон уже ждали нас с компанией друзей.

Я удивилась, что Джуд вообще поехал, учитывая, чем закончился наш последний разговор прошлой ночью. Но включив телефон снова, я обнаружила смс с вопросом о месте встречи. Он забрал меня на машине, но по дороге мы почти не разговаривали.

— Я знаю, — отозвался Джуд. — Но, возможно, мне стоит это сделать.

Я ждала, но Джуд не двигался с места. То, что он доехал до ресторана, уже было огромным шагом. Мы не говорили о рубашке или о его прохладной реакции, да и я не хотела обсуждать это.

— Так откуда ты их знаешь? — вместо этого спросила я.

Джуд передёрнул плечами.

— Они учились на класс младше. Лиам, как самый общительный из нас, заводил дружбу со всеми. А я знал их поверхностно.

— А собственные друзья у тебя были? — подколола я.

— Не совсем. — Джуд всё ещё сохранял мрачное выражение лица. — Все мои друзья были друзьями Лиама. Он всем нравился. А со мной они общались только из-за него.

— Не может быть, — заявила я. — Я вот не знала твоего брата, но ты мне нравишься.

Мои слова неловко повисли в воздухе. Мимо, в поисках парковочного места, проехала машина, отбросив свет на лицо Джуда.

— Я хотела сказать, — пояснила я, кашлянув, — что я твой друг, и ты можешь всё обо мне узнать.