Напряжение сходится

Акцентировать его внимание на довольно опасном для него допущении я не стал.

— Прекрати и объяснись. — Заступил Артем дорогу.

— Он не будет участвовать. — Сухо пояснил я. — Скорую видел? Это для эвакуации. Все просчитано.

Краем глаза отметил, как Инка тормошит Го Дейю с требованием ей переводить. А Го Дейю делала вид, что подцепила ботинком что-то жуткое и безнадежно пыталась оттереть это об осколок белого кирпича. Ну и уши грела, разумеется.

— Почему Мстиславские? — Продолжал хмуриться Артем.

Тут, скорее, должно было быть «почему не Шуйские». Но он наверняка сам знал ответ — их приготовления отслеживались бы в первую очередь.

— Надо продолжать знакомство, — пожал я плечами и обошел товарища справа.

Княжич просил предать привет отцу. Я передал и отзвонился. Да, но подразумевал другого отца — но в качестве повода для беседы этого оказалось достаточно.

— А кто это? — Не удержалась Инка и спросила по-английски.

— Успела забыть? Вечер, улица, фонарь, медведь. Бессмысленно избитый куст…

— Я имею ввиду имя. — Нетерпеливо перебила Аймара.

Вторая встреча уже явно заинтересовала — раньше личность посредника ее не трогала. Да и обстоятельства изменились.

— Мстиславский Иван Семенович, второй сын главы клана. Мстить не рекомендую, перешибут. — На всякий случай отметил, занимая водительское место в машине и захлопывая дверь.

Разве что Федору махнул, что все в порядке — но он из машины так и не вышел.

— И чем таким знаменит этот род? — Недовольно уточнила Инка, забираясь на заднее сидение.

— Тем же, что и Шуйские, — кивнул я на севшего рядом Артема. — Вставляют пластиковые окна в зубы. Оптом. Международный бизнес.

— Обращайтесь, — холодно отметил Шуйский.

— И он вам поможет? — Задумчиво произнесла Аймара.

— Разумеется, нет. — Повернул я руль и поехал по дороге через гаражные линии дальше.

Потому что за жизнь всегда просят жизнь, и никто из высокородных не даст дисконта.

— Какой разумный мужчина.

— Даже не представляешь, насколько. — Ответил я согласием.

Чем отчего-то вверг Инку в странную задумчивость.

Следующая остановка оказалась в тупичке перед покосившимися воротами безликого садового участка, за которыми виделся деревянный домик и неухоженный сад с поломанными от обильного урожая ветвями яблонь.

До нужного места оставалось пара минут ходу пешком, и подъезжать ближе было опасно.

— Теоретически, три-четыре мастера способны остановить «виртуоза». — Произнесла Инка в момент, когда я положил ладонь на ручку двери. — Если ты согласишься добровольно…

Ее предложение осталось в салоне машины, а я уже прислушивался к мерному шуму ветра в облетевших деревьях, вдыхал холодный воздух со слабым привкусом яблок, припорошенных свежим снегом. Где-то недалеко топили баню, донося запахи хвойной смолы и дерева.

— Ты ведь не переодевался в воскресенья? — Встал передо мной Артем, наклонив голову и уперев в меня взгляд.

Хлопали двери машины, подходил ближе Федор со свитой. Момент тишины и спокойствия, мелькнувший вздох назад, оказался навсегда позади.

— Нет.

— Значит, перстни с тобой. — Констатировал Шуйский. — Найди тот, который с моим гербом.

— О чем это они? — Ткнула локтем Инка китаянку, но та сделала ловкий подшаг в сторону, и подкрепляющий просьбу удар пропал втуне.

Я же послушно достал перстень из внутреннего кармана, продемонстрировал Артему и вопросительно посмотрел на него.

— Надень.

— А можно на английском? — Бесцеремонно попросила она, сбив Артема на выдохе нового слова.

Тот хмуро посмотрел в ее сторону, но только вздохнул. Большой контракт с Аймара — и обязательства, в которые веришь, что они все-таки будут, равно как наступит следующий день.

— Знаешь, что он значит? — Спросил он меня на-английском, не отрывая взгляда. — То, что ты мой брат. Я тебя старше, и я — твой старший брат. Понял? — Невольно заводился он с каждым словом. — Ты мой младший брат, который влез в неприятности. Поэтому, на правах старшего брата, я сейчас пойду и со всем разберусь. А ты стоишь позади и не отсвечиваешь! — Рявкнул Артем.

— Осознал. Старший брат со всем разберется. — Кивнул я на всякий случай без промедления.


— Вот и ладно, — обогнул он меня и потопал в сторону, где положено быть усадьбе.

Чувство направления у него совершенное — не заплутает точно.

Я же пожал плечами и направился следом.

— Но причем тут Шуйские? Максим же Юсупов! — Недоуменно произнесла Аймара.

— Самойлов, — веско поправил ее Федор, затопавший вслед.

— И немного Де Лара, — добавил я для ясности.

— Постойте, но как же… Хотя… Ну конечно! Теперь я все поняла. — Замедлился ее шаг, и чуть подотстав от прозрения, произнесла Инка пораженным голосом.

— Что именно? — Донесся любопытствующий вопрос от Го Дейю.

И даже мне стало интересно.

— Он чудовище, искусственно выращенное в пробирке!

Тьфу, блин…

— Что ты ладонью по лицу хлопаешь? — Возмутилась Аймара на китаянку. — Не бывает четырех отцов!

— Двух отцов, четырех дедушек, трех бабушек, двух братьев, двух сестер, собаки, кота и мыши, — деловито поправил Федор. — Все бывает! Только мышь потерялась… — Взгрустнулось ему.

— Столько всего предстоит потерять. — Мигом вернулась Инка в привычную колею, вернув себе показное равнодушие.

Потому что из-за поворота, образованного зеленым профлистом очередного забора, показались блекло-белые стены усадьбы под серым облачным небом.

В центре солидного участка, огражденного металлической сеткой с пущенной поверх колючей проволокой, она казалась давным-давно знакомым зданием, увиденным после долгой разлуки. Слишком часто я смотрел на фотографии — но в реальности был тонкий покров белого снега, припорошившего кустарники и желтую траву газонов вместе с разбитыми дорожками из плитки. Даже тут, за две сотни шагов от строения, были видны рассохшиеся от времени оконные рамы с облупившейся белой краской, заросшими пылью и паутиной стеклами и иными признаками увядания. И тем не менее, все окна были целы, крыша без дыр в черепице, а на стенах отсутствовали граффити, которых не избежать бесхозной постройке. Мы зашли с тыла, но я был уверен, что у парадного входа расчищена дорожка, а в одном из окошек возле двери горит одинокая лампа в комнате охранника — человека наверняка здешнего, слегка пьющего на работе и оттого неприметного. Его боевой ранг местным знать не надо. Равно как и личности тех, кто иногда сюда прибывает — но на этот счет всегда можно придумать богатых родичей хозяина, приезжающих на день, чтобы быстро разочароваться и вернуться в хорошую гостиницу в городе.

— Глубина ямы не известна? Куда людей помещают? — Спросил Артем, стоявший на пару шагов впереди нас.

— Проектная три метра. Могли углубить, — уточнил я. — Яму в десять метров даже в те времена просто так не закажешь. Городовым настучат. С нашими технологиями — вообще легко и двадцать.

— Хоть бы поглубже, — мрачно вздохнул Артем.

— Там холодно и сыро, — осторожно заметила Го Дейю из-за плеча.

— Да я чтобы не задело… — Повел он плечом и в несколько быстрых и широких шагов оказался сильно впереди нас.

Я остался на месте, а дернувшихся было следом девушек придержал жестом руки.

— Что? — Недовольно уточнила Инка.

Отрицательно покачал головой и перевел взгляд на спину Артема. Инка автоматически отследила мой взгляд, и заготовленная ею фраза пропала в резком выдохе.

Потому что вокруг Шуйского словно плавился воздух, проходя волнами искажения, цепляющими снег и землю под ними. Поднимающими этот снег, эти комья слежавшейся прелой листвы под ним, и эту серовато-коричневую глинистую почву, основательно утрамбованную проезжавшими машинами. Закручивающими все это вокруг ног массивного и высокого юноши стремительнее и стремительнее — под взвывший воздух и тревожный шелест ветвей всех деревьев вокруг. Пока черно-желто-серый вихрь бешено не закрутился вокруг него, скрывая с головой и разрастаясь на несколько метров ввысь и вокруг. И так же резко прянул в сторону земли, явив взору огромного медведя размером с металлический гараж — бурого, с сияющей лоском шерстью и перекатывающимися под ней мощными мышцами, припавшего на чуть полусогнутые передние лапы с огромными когтями, налитые чуть зеленоватым свечением, напряженно смотревшего в сторону усадьбы.

— Охренеть, — выдала Го Дейю без малейшего акцента.

А до того еще новости по-нашему читала и слишком уверенно смотрела на таблички с улицами и названиями магазинов. Недостаточно хорошо их там готовят, прокол за проколом…

— Мой брат, — деловито представил я, подняв правую ладонь и посмотрев на перстень. — Сам в шоке.

— И что сейчас будет? — Растерялась Инка, полностью поглощенная созерцанием огромного медведя — аж ротик приоткрылся.

— Стандартная схема работы. — Охотно пояснил ей. — Хороший, плохой и медведь.

— А кто плохой?

— Тот, кому сейчас крепко не повезет, — чуть напрягся я от ощущения наждачки по нервам.

Рядом пробуждалась настолько древняя сила, что невольно становилось не по себе. И не одному мне — Федор тут же оказался за коричневой завесой защиты своей свиты, а девушки попятились назад и отступили за меня.

Потому что даже я — зло для них гораздо более привычное, чем то, что зарождалось за несколько шагов впереди.

Пробужденное Артемом попыталось скрыться в тревожном шелесте деревьев — и кто-то поверит, что из-за него в панике упорхнули задержавшиеся на родине птицы. Оно замаскировалось резким ветром, взметнувшим снег и опавшую листву во дворе усадьбы. Но желтые листья отчего-то отказывались падать на землю, все множась и множась в порывах ветра — в количестве, которого никак не могло тут оказаться — танцуя среди тысяч таких же желто-красных лепестков, заполонивших все пространство перед нами и на десяток метров ввысь под гибельный шелест «Вечной Осени»…

В этом шорохе слышался усталый треск рассыхающегося пластика; стон стремительно ржавеющего металла и отзвуки лопнувшей арматуры, показавшейся из одномоментно выветрившегося бетона стен и перекрытий; глухой звук лопнувших стекол и отзвуки всего, что стремительно умирало, рассыпаясь прахом без следа.

— Что происходит? — Еще слышалось в этом шелесте.