Напряжение сходится

– Ну, у нас вот даже высокородные с детства привыкли, что пять дней в неделю надо проводить в школе, под надзором чужих людей, способных превратить твою жизнь в ад, и лучше их не бесить и делать, что велено.

– У нас в школах развивают личность и творчество!

– То-то у вас до сих пор нет космической программы.

Фраза отозвалась отчего-то весьма болезненно, и Инка вновь начала вычерпывать мне мозг чайной ложкой язвительных фраз.

– Я вот тут подумал – а вдруг в тебе все-таки признают принцессу великих Аймара? – задумчиво произнес я. – Не сразу, разумеется. Сделают кучу фотографий забавной незнакомки. Разошлют друзьям, в социальные сети, на сотни развлекательных ресурсов. А потом – бам! – и кто-то узнает в этой симпатичной кошечке с накладным хвостиком высокую кровь. И всем-всем об этом расскажет.

Инка нервным жестом вернула зеркало в прежнее положение и чуть отодвинулась в кресле, отвернувшись.

– Я знала, что плен – это подлость и страдания.

– Страдания? Да на тебе золота больше, чем на целом цыганском таборе! – фыркнул я и сверился с навигатором на сотовом телефоне.

Потому что ездить в этом городе по памяти – это запросто уехать в сторону Новгорода и узнать об этом через полчаса.

– Кто такие цыгане? – чуть поскучневшим тоном, в котором уже не было желания выесть мне мозг, поинтересовалась Инка.

– У вас их нет?

– Нет.

– Значит, вы и есть цыгане, – убежденно произнес я.

– Эй! – воспротивилась этому суждению Инка, чутьем уловив подвох. – Может, они зовутся у нас иначе.

– Любовь к золоту, путешествиям, цветастым нарядам.

– Дальше.

– Иные видят будущее. Смутно.

– Еще, – напряглась Инка.

– Способны украсть понравившуюся вещь. Плевать хотели на другие народы.

– Экая невидаль.

– Похищают детей.

– А, хораханэ… Нет, этих мы перевешали давным-давно, – успокоилась Аймара. – Надо было начинать с плохого. И как ты смел сравнивать мой великий народ с этими?.. – прошипела она, явно заходя на новый круг тихого скандала.

– А не надо смотреть на моего брата, как будто он уже едет в багажном отделении к тебе на родину.

– Это единственный для него способ выжить. Я бы на твоем месте была благодарна, – задрала она носик.

– Тронуть Федора – не лучший способ самоубийства, – отозвался я.

Без всякой угрозы, впрочем – я, например, просто не успею отомстить первым. Но был совершенно не понят.

– Равно как и меня, – выпрямилась Инка в кресле и отразила живой интерес высоткам, разросшимся вдоль Рублевского шоссе.

По противоположной стороне хмуро смотрели на новостройки старые панельные дома, словно подозревая, что век их сочтен и рано или поздно быть им снесенными. Но вечер скрывал ржавые разводы от кондиционеров на облезшей белой краске, а теплый свет из окон придавал жизни угловатым зданиям – и уже темные проемы величественных недостроев смотрелись мертво и лишне.

– Не обижайся, – примирительно обратился к ней. – Сейчас посмотришь, как мужчины убивают друг друга – успокоишься.

– Я домой хочу… – глухо произнесла Инка.

– Судя по отчетам, за время пребывания в Нью-Йорке ты ни разу не отъезжала в родные горы.

Что было несколько странно. Быть может, такое понимание взрослой жизни.

– А теперь – хочу. Там папа, дедушка… сестра младшая… – И в голосе было столько теплоты, что я невольно почувствовал себя очень неловко.

Все-таки учит меня – добротно, не уклоняясь от соглашения.

– Хочешь, привезу ее? – предложил я от чистого сердца.

– Даже не думай! – рявкнула Аймара.

– Тогда перетерпи полторы недели.

– Я управлюсь раньше, – зло отозвалась она. – Улыбайся-улыбайся. Вот узнает меня кто из свиты твоих дуэлянтов – и перережет тебе глотку за благодарность моей семьи.


– Прошу прощения, но смотреть на тебя будут исключительно как на дорогой автомобиль.

– То есть?

– То есть год выпуска, стоимость обслуживания и объем цилиндров. Год выпуска, конечно, так себе. А вот объем… А ну не трожь туфлю! – немедленно пресек я порыв девушки вооружиться подручными средствами. – Во-первых, я сразу извинился. Во-вторых, иначе тебе весь вечер придется хромать на одной туфле. Я ударостойкий.

– А я в глаз каблуком. Чтобы мозг пробить. – Но обувь Инка оставила в покое, хотя ноздри раздувались от ярости.

– Почему в сказке про Золушку никто не догадался поискать труп?.. – проворчал я, отмечая начало Аминьевского шоссе.

А ведь все сходится: и легенда прикрытия, и в нужное время предоставленные костюм и транспорт, которые потом никто не нашел. Всех отчего-то очаровало слово «фея», за которым позабылось «крестная мать». Потом поиски исполнителя по оставленному вещдоку. Как результат – свадьба, потому что это единственный способ породниться с семьей могущественной феи… Да и такой киллер под боком любому принцу нужен: министры – те еще сволочи. Но это я больше от нервов – вляпался Артем, и тут никак не получается быть абсолютно спокойным.

– Не хочешь, чтобы относились как к дорогой кукле – веди себя прилично, – посоветовал я.

Впрочем, не ожидая особого конструктива в ответ.

– Прилично? С хвостом и ушами? – раздраженно отозвалась Инка.

– У моего кота получается же… Не всегда, правда, но он ведь делает над собой усилие.

– Кот твой – тоже умрет, – поджала она губы.

– Да никто не умрет, – с некоторой усталостью вздохнул я. – Что же вы такие кровожадные?

– Боль и кровь правят миром, – произнесла Аймара вряд ли собственные мысли.

Скорее, давно услышанное и принятое за истину. Слишком быстро было сказано.

– А как же красота, деньги, любовь?

– Вторично, – отозвалась она столь же машинально. – Я же еду рядом с тобой. Значит, боль сильнее красоты. И боль вернет меня домой.

– Ты едешь рядом, потому что кто-то забыл тебя забрать от торгового центра, – поумерил я ее пафос. – Могу позвонить, и оно же заберет тебя к себе домой.

Правда, если оно станет править миром, нам всем конец.

– Не тебе сомневаться в мудрости предков. Скоро ты познаешь ее истинность.

– А вот, кстати: ваши горы возникли первыми на земле? – постарался я уклониться от очередной перепалки.

– Разумеется, – пожала плечами Инка, – созданы из Солнца.

– И вас поставил править сам создатель.

– Правитель вселенной Пачайячачик, – уточнила она.

Ага, как и ожидалось.

– В общем, у вас и рода Го проблемы с копирайтом.

– Мы старше рода Го, – отмахнулась Инка как от мелочи.

– Кто первый припишет бо́льшую цифру, тот и древнее, – охотно поддакнул я, развлекаясь в процессе вождения за чужой счет.

– У нас подтвержденные сведения! Радиоуглеродный анализ! Письменность и наскальные рисунки! – задело Аймара.

– У китайцев наука тоже живет на грантах великих семей, – пожал я плечами, наконец-то выруливая на Нежинскую.

Дорога в четыре полосы подпиралась высоким забором с правой стороны и лесистой территорией природного заказника, уходящего в низину – с левой. С точки зрения визуальной красоты, осенний лес смотрелся невзрачно, неухоженно и откровенно заросшим – весь парковый комплекс с парадным входом находился по другую сторону массива. А вот с практической – достаточно было отойти на пару десятков метров вглубь, и с дороги уже ничего нельзя было разглядеть. Разве что с верхних этажей «домов с видом на парк», но и те были отставлены достаточно далеко от улицы, чтобы видеть что-то невооруженным взглядом.

Первую полосу дороги изредка расчерчивала разметка парковочных мест, на удивление – бесплатных, оттого почти повсеместно занятых.

Солнце не торопилось заходить за горизонт, но линия фонарей в один ряд вдоль нашего движения уже окрашивала путь теплым светом – и в этом свете не так и далеко после поворота виднелась целая группа дорогих автомобилей, запаркованных до автобусного павильона на противоположной полосе – настолько именитых марок, что поток впереди слегка притормаживал, чтобы внимательнее разглядеть эту выставку роскоши, замедляя и наше движение. Еще дальше по улице просматривалась темная и низкая громада медицинского центра, шедшего по этой улице под вторым номером. Значит, мне сюда.

– …впрочем, тебе ли понимать, низкорожденному, – оказывается, завершала свою колкую и обличительную речь Инка, пока я с интересом оглядывал пространство вокруг.

А я и не расслышал все остальное. Иммунитет, что ли, вырабатывается?

– Вот и Артем, – отметил я княжича, на этот раз одетого в белую кофту и джинсы, расположившегося перед своим белым «Кадиллаком Эскалейдом», опершись на капот и сосредоточенно уставившись в телефон, удерживаемый двумя руками и повернутый горизонтально.

В игрушку рубился, не иначе.

Что характерно, расположилась его машина и он сам так, чтобы занимать два парковочных места.