Напряжение сходится

И мне не откажут.

– Максим, подожди… Может, я технику у князя в архивах поищу, – все же попытался остановить меня Федор. – Там столько всякого накоплено – глаза разбегаются!

– Поищи, отчего нет, – улыбнулся я одобрительно. – А я своим способом попробую.

– Ладно, – вздохнул он, принимая мое решение. – Так что за женщина, которая хотела тебя убить? – вроде как перевел он тему, но во взгляде просквозил холод.

Этим он в сестер. Те тоже – сама ангельская покладистость, но для обид у них отдельный блокнотик, то есть два блокнота, записывают в которые синхронно, а вот вычеркивают, отомстив, по очереди.

– Нормально, женюсь на ней, – пожал я плечом.

– А это не слишком жестоко? – Холод сменился порывистыми милосердием и добросердечностью.

Качествами, присущими исключительно ему. И может – его матери, с которой мне не довелось повстречаться.

– Хватит думать обо мне плохо! – не сдержался я, хлопнув ладонью по подлокотнику кресла. – У меня, может, высокие чувства.

– К собственной убийце? – скептически покачал подбородком брат.

– Да это как портфелем по голове в младших классах, – махнул я рукой. – У нее, может, тоже высокие чувства, только сказать боится.

– А если нет? – не сменил выражения лица Федор.

– Да как нет, если да! – всплеснул я руками. – Вон как-то недавно я на полу заночевал, так она в квартиру пробралась и мелком меня обвела, – мечтательно припомнил я следы в квартире Ники, когда позже вернулся обратно. – А ведь могла и убить.

Федор уронил лицо в ладони.

– Самолет она уронила?

– Бесхозяйственная, да, – понуро согласился я. – Зато свой медик в семье будет. И даже ветеринар, – задумчиво припомнил я старого князя Шуйского.

– Познакомишь? – заинтересовался Федор.

– Лет через десять, – неохотно кивнул я.

– А что так?

– В башню после свадьбы посадить хочу. Так что пусть не привыкает к встречам с новыми людьми, – строго произнес я. – Фото ее показать?

– Давай, – подтянулся Федор на своем кресле поближе к экрану.

– На рамку прицела не обращай внимание, так просто лучше видно…

– Ага-ага… Так это же Ника!.. – удивленно произнес брат, стоило ему получить и распаковать архив. – Как ее фамилия-то была… Еремеева! – вспомнил он.

– Последнюю неделю Еремеева, – проворчал я.

– Она согласилась сменить фамилию? – сосредоточенно рассматривая фото, спросил он для поддержания разговора.

– Она вообще об этом не знает и знать не должна.

Федор удивленно покосился в видеокамеру.

– Нечего вмешивать во взвешенное мужское решение постороннее мнение! – наставительно произнес я.

– Так а свадьбу как же проводить?

– Как-как… Когда-нибудь потом, – пожал я плечом. – Отец согласится, подпись я ее знаю. Зачем волновать человека?

Брат нахмурился.

– Будет удобный случай и хорошее настроение – все ей расскажу, – пообещал я.

– С другой стороны… – прикусив губу, вслух поразмыслил брат, – если разойдетесь, то никакого стресса.

– Вот! Одни плюсы, – согласился я с ним.

Только не разойдемся, нет.

– Слушай… Это все потому, что она тебе жизнь спасла? – посмотрел он внимательно и очень серьезно.

– Да что опять-то?.. – досадливо поморщился я.


– Увидел в Москве, стало совестно. Она, я слышал, потеряла дар Целителя.

– Федор…

– Может, проще откупиться?

– Да с чего ты вообще взял?.. – поднял я ладонь, останавливая его.

– С того, что две недели назад у тебя была Лена, – отметил он наблюдательно.

– Расстались, – подытожил я, не распространяясь, те отношения.

– А две недели спустя ты уже готов жениться, – продолжил он так же сосредоточенно, проигнорировав уточнение. – Вы не гуляли, не ходили по парку, ты не дарил ей цветы.

– Дарил! – возмутился я, припомнив букет с розами.

Там, правда, был металлический прут внутри…

– И по парку ходили!

Под конвоем городовых.

– Вы максимум падали из одного самолета, виной чему была она, – завершил он констатировать. – Где тут высокие чувства, Максим?

– Они есть, – упорствовал я.

Брат отклонился на кресло, оперся на подлокотники, сцепив ладони перед собой, и скептически посмотрел в мою сторону.

У Федора, несмотря на возраст, были все же и чувства – пусть и безответные, и первая влюбленность. Оттого понятно его желание обнаружить эти чувства у меня.

– Ты хочешь отдать ей свою фамилию, капиталы и влияние, – мудро смотрел на меня младший брат, – а я не вижу за что.

– Ее талант Целителя был завязан на меня, – под его укоряющим взглядом все-таки произнес я.

– Все же чувство вины… – с досадой поморщился Федор, прикрыв глаза ладонью.

– И теперь ее талант снова есть, – заверил я.

Пальцы на руке Федора чуть разомкнулись, чтобы дать пространство удивлению в его взгляде.

– Даже сильнее, чем был раньше, – поделился я и с улыбкой слегка растерянно повел руками. – Она меня любит. Может ничего не говорить. Может даже пытаться убить и подвесить за ноги над дорогой. Хотя последнее, конечно, перебор, – с осуждением отметил я.

– А ты – ее? – не теряя удивления, уже с интересом уточнил Федор.

– Вот Нике сложнее, да, – посочувствовал я ей. – Никогда не знаешь, насколько все взаимно.

– Максим! – елозил он от любопытства на месте.

– Меня еще никогда так не любили, чтобы даже подумать от такого отказаться.

– Хватит увиливать.

– Да я даже ей ничего не сказал, а ты тут настаиваешь на признании в прямом эфире, – укорил я его. – Вот подслушивает нас сейчас седовласый мытарь из княжеских и слезинку от умиления платочком утирает.

– Не подслушивает, – отмахнулся Федор, – в мой канал и комнату никто влезть не может.

– Значит, люблю, – выдал я стратегическую информацию. – Оказывается, недели для этого вполне достаточно, – задумчиво покачал я носком ботинка.

Если в этой неделе есть достаточно взрывов, покушений, падений на самолете и спасений жизни.

Федор светло улыбнулся и растекся расслабленно по креслу.

– Характеры, конечно, надо еще притирать, но десять лет в башне – это десять лет в башне, – мудро отметил я.

– Даже день она там не просидит, – веско заметил он.

– Это наше семейное дело! – ответил я фразой, заготовленной для прокуратуры и суда.

– Вот увидишь, – хмыкнул младший брат.

– Сам хоть как? – вздохнув, попытался я вернуться к каноничному течению беседы.

– Лучше всех, – отмахнулся Федор, – что мне будет?.. У тебя точно больше проблем нет?

– Да какие у меня могут быть проблемы!