Напряжение на высоте

– А в новостях было мое имя? – не выдержала и взволнованно уточнила Ника.

– Нет, – скупо ответили ей, нетерпеливо вновь указав взглядом на дверь.

– Это хорошо… – выдохнула девушка.

Родственники не будут переживать.

– Так я пройду.

– Не может он говорить. У него челюсть сломана.

– И ты не вылечила? – подняла та бровь от удивления.

– Сама ломала. Самой лечить? – раздраженно произнесла Ника.

– Вот как… И что, даже совесть не царапает? – оглядела ее Рюриковна оценивающим взглядом. – Бить человека, который при смерти…

– Да это он царапает на моей совести неприличные слова! Что бы ты понимала!

– Но сейчас определенно понимаю лучше, – улыбнувшись, чуть повернула принцесса голову.

– Да вылечился он уже, наверное, – неловко отвела Ника взгляд. – Знаешь, какая у него мощь в трусах?

– О-о…

– Я в смысле, артефакты там… вшитые… – залилась Еремеева алым цветом.

– Нет, ну если артефакты…

– Вот именно! – уверенно подняла Ника подбородок. – Так что цел он давно. Мне просто приятно думать, что челюсть еще сломанная.

Ну, без боли, конечно… Ровно настолько, чтобы выглядел самую чуточку беспомощным и нуждался в ней. А не пытался завоевать мир без посторонней помощи.

– Приятно?..

– А тебя я вообще с переломанными ногами представляю, так что дверь – там. Приемные часы закончены.

– С твоей стороны весьма неосторожно… – с угрозой протянула Елизавета.

– …пускать неизвестного человека к любимому? – уперлась в нее взглядом Ника. – Когда он ослаб и спит?

– Больше вежливости и добра во взгляде, милая. Ты живешь на моей земле.

– Ненадолго, дорогая. Восемь месяцев, и все сгорит дотла.

– Я хочу говорить с ним об этом. Это наши вопросы, так что дай пройти.

– Садись на скамейку рядом и жди.

– Я все-таки жена, – нахмурилась Елизавета. – Первая и единственная.

Но не успела Ника даже набрать воздуха в легкие для новой отповеди, как от дверей послышался новый шум – негодующий и возмущенный, явно пробирающийся сквозь плотную свиту.

– Дайте пройти! – чуть ли не рычал женский голос. – Я жена!

Ника и Елизавета изумленно переглянулись. А когда в дверь, выбив щеколду, буквально влетело блондинистое создание в помятом длиннополом бежевом платье, синхронно пожали плечами.

Следом за девушкой пролез и охранник, оглядевший помещение и тут же нашедший глазами взгляды коллег.

– У нее в паспорте штамп. Паспорт настоящий, – чуть виновато пожал он плечами. – Велено родственников пускать.

– А ну дай паспорт, – ласково произнесла Ника.

– Я уже показала охране! – задрала гостья голову и широкими шагами, явно раздраженная, двинулась по коридору. – Где этот подлец?!

– Нет, ну, может, и действительно… – задумчиво произнесла Елизавета. – Очень похоже на правду.

– Женщина, это хирургическое отделение! Все подлецы и язвенники – в «гастре». Вам этажом выше, – мрачно смотрела на нее Ника.

– Я – графиня Белевская Елена! – заносчиво окинула ее взглядом блондинка. – Где Самойлов?

– Паспорт, – поиграв желваками, произнесла Еремеева.


– Вот! – ткнули в ее сторону алым прямоугольником.

– Я, правда, все равно не пущу, – задумчиво принялась листать книжку Ника, – но уж очень интересно…

Штамп. Имя… Вот ссу-упоста-ат…

– Вы не понимаете! – вспылила Белевская. – Этот подлец посмел без моего согласия вписать себя в мои мужья!

– Да? Ну слава богу… – выдохнула счастливо Ника.

– Что?! У меня срывается свадьба, это скандал! Родня моего мужа не потерпит такого оскорбления! Вся моя жизнь под угрозой!

– А вам этот чем не подошел? – вкрадчиво уточнила принцесса. – Я из женского любопытства, вы уж простите… – деликатно потупила она глазки.

– Я вижу семейное счастье с достойным человеком, – вздернула Белевская носик. – Мой будущий муж – из семьи двоюродного дяди главы клана Юсуповых.

– А-а-а… – с уважением протянула Елизавета.

Графиня посмотрела на нее со значением.

– А вот психиатрии в здании нет, – меланхолично произнесла Ника.

Но Белевская демонстративно ее проигнорировала, найдя собеседницу в более импозантно выглядевшей Елизавете.

– А мы с вами не знакомы? – задумчиво нахмурила Елена лобик.

– Это вряд ли, – мягко ответили ей.

– Мне кажется знакомым ваше лицо.

– Это может быть, – покладисто согласилась принцесса.

– А я смотрю, не всех к родным пускают, – заминая неловкость, выразила Белевская любопытство, посмотрев на вход. – Документы не взяли?

– Нет, это со мной. Мои свитские и охрана. К мужу пришла.

– Уважаемая, нижайше прошу прощения за бестактность, будет ли мне позволено узнать ваше имя? – мигом слетела всякая спесь с Елены, руки были немедленно сложены у живота, а голова наклонилась в легком поклоне.

– Отчего же нет? Елизавета, из Рюриковичей.

– Ваше сиятельство, что за беда с вашим мужем?! – с искренним состраданием спросила та.

– Челюсть, перелом.

– Еще нога… – проскрипела Ника.

Занята она была в процессе чужого разговора тем, что, осененная догадкой, взяла уже свой паспорт и открыла на странице с семейным положением.

Мужем был указан «Самойлов Максим». Чернила выглядели подсохшими. Штамп – давнишним.

– Нога левая или правая? – деловито уточнила Елена, с интересом заглядывая на страничку паспорта Ники – всего-то: легонько встать на цыпочки…

Да так и замерла, читая.

– Интересно, в моем паспорте он тоже поставил отметку? – задумчиво произнесла принцесса.

А взгляд Белевской, пока еще непонимающий и пытающийся осознать, изумленно перешел на нее.

– Когда ногу ломать буду, спрошу, – медленно развернулась к двери Ника.

– Стойте… Вы – жена Максима? – покачнувшись, неестественным голосом спросила у принцессы Белевская.

– Разумеется. Достойная партия с наследником Юсуповых.

Елена дрогнула, словно от удара.

– А вы… госпожа, – обратилась бледная леди к Нике. – Я прощу прощения за бестактность… Вы – тоже его супруга?

– Ника Де Лара. Достойная партия с наследником Де Лара, – не отказала себе Ника в язвительности, выплескивая закипающие эмоции в слова. – А сейчас извините, семейные дела.

– Стойте! – в отчаянии произнесла Елена.

– Что?!

– То есть вы его бросаете?!