Напряжение на высоте

– Хорошо. Я бы желал занять самый лучший номер и ожидать его сиятельство.

– Отличное решение! Мы готовы предложить вам одноместный номер категории «делюкс»…

Переводчик поймал взгляд девушки и добавил тоном, уже ставшим привычным:

– Самый лучший.

– Также свободны два номера категории «люкс», – замялась та, пытаясь отвести взгляд, нервно теребя карандаш.

– Самый.

– Он занят, но… – и вовсе сбилась девушка, ухватив пальцами карандаш до побелевших костяшек.

– Когда освободится?

– Утром в субботу…

– Благодарю. – Он развернулся, подхватил мешок и направился на выход.

– Постойте, а номер… – донеслось робкое за его спиной.

Мужчина остановился, перехватил свою сумку правой рукой и обозначил вежливую улыбку:

– Номер навещу в пятницу.

Погода на улице не стала за пару минут лучше – неожиданная зима, накрывшая город в октябре, не желала униматься. В чем-то она была весьма кстати: белоснежный покров скрывал слякоть и серо-коричные оттенки городской осени. И пусть городские службы все еще пытались вернуть серый оттенок обратно, насыпая песок по улицам и тротуарам, но снег прятал и его. На передний план выходили празднично-красивые фасады зданий, проглядывающие через снегопад. «Было бы интересно побывать в этом городе летом…» – мелькнула, да так сразу и пропала мысль.

Замерев на пару секунд у выхода, переводчик направился к ожидавшим у отеля машинам клана Аймара. А заметив рядом еще с десяток тускло-темных машин с гербами империи вместо номеров, да еще своих временных нанимателей на улице самолично, в сопровождении еще пары знакомых ему людей, изрядно прибавил шаг. После чего и вовсе побежал, узнав в стоящем подле Аймара Катари самого Романа Глебовича, да еще и в форменном мундире возглавляемого им морского ведомства, с накинутым на плечи пальто. Высокие стороны молчали, стоя друг против друга, и были явно недовольны. Вернее, недовольство виделось исключительно на челе дяди императора – он хотел говорить, но его английский не хотели понимать. Во всяком случае, отреагировал Рюрикович на появление спешащего переводчика весьма положительно.

Он просто еще не знал, что Аймара не нуждаются в переводе – в том смысле, что им не нужны его слова, на каком бы языке те ни были сказаны. Равно как неинтересен сам его визит.

– Передайте многоуважаемому Аймара Катари, что у нас есть ряд договоренностей о поведении в столице, – жестко произнес Роман Глебович подошедшему переводчику.

– О каких именно правилах идет речь? – вслед за ответившим перевел тот.

– О тех, что нарушаются, когда на улицах моего города отрубают головы.

– Клан Аймара обещал, что не тронет живых врагов без суда и вины, – спокойно перевели ему, – мертвец не входит в договоренности.

– Добрый гость не станет красть голову мертвеца посреди бела дня!

– Кому принадлежит голова мертвеца? – бесцветно сопровождались слова переводом.

А двое сиятельных смотрели только друг на друга.

– Это софистика! Вы понимаете, о чем я говорю. Нарушение порядка. Люди напуганы!

– Если никто не заявит на эту голову права, то кражи нет.

– Я. Я заявляю, – нахмурился Роман Глебович.

– В таком случае мы готовы ее вернуть, – протянул переводчик сумку вперед.

Да так и остался с ней стоять, ловя на себе сначала недоуменный, а потом опасливый взгляд дяди императора.

– Но раз она вам не нужна, то к чему слова? – перевел юноша и опустил руку с особенным грузом.

– Послушайте, мы же договаривались решать все вопросы через нас, – примирительно произнес Рюрикович. – Зачем эти жесты?

– Вопросы не решаются.

– Мы работаем. Мы ищем, – вложил он в эти слова всю убедительность.

– Ваш князь назначил встречу на это утро и сбежал.

– Вы отрубили голову его советнику! Мне понятна его немилость.

– Разве он пожелал договариваться об этом через вас?

Пространство между говорившими, и без того очищенное охраной от посторонних, пустело с каждой секундой. И даже самому переводчику, насколько бы он ни был равнодушен к своей судьбе, становилось не по себе.

Нечто невысказанное, спрятанное между слов, уплотнялось и поднимало напряжение беседы.

– Князь свободен в своих действиях. Вам стоило проявить уважение.


– Где его уважение было вчера? Где его гостеприимство?

– Мое гостеприимство тоже не безгранично, – поджал губы Рюрикович.

– Но если оно есть, устройте нам сегодня встречу с Самойловым Максимом. Это мальчишка из новостей. – Аймара посмотрел в сторону Кремля, уже пятый день недосчитывающегося одной из башен.

– Есть определенные сложности, не дающие сделать это так быстро, – замер на секунду дядя императора, растеряв всякие эмоции.

И даже на лице появилась столь же невозмутимая маска, как у Аймара.

– Вы ведь устроили нам встречу с императором… – слегка недоуменно произнес Катари.

Разница между просимым и уже свершенным казалась ему просто громадной, равно как и отсутствие немедленного согласия. Не то чтобы им оно было необходимо – нужного человека они найдут в любом случае, но так было проще.

– Мы обещали, – подтвердил Роман Глебович. – Мы сделали так, как положено хорошим хозяевам. Мы желаем видеть в вас хороших гостей. Если вам нужны ответы от Самойлова, предоставьте список вопросов.

– То есть вы не желаете обеспечить эту встречу, – уже без вопросительного оттенка, с мрачным подтверждением отношения к ним окружающих проронил Катари.

– Мы уже обеспечили все, что вы просили, – круглосуточный поиск всеми службами империи. Вы встретились с императором, как было обещано. Вам предоставили время на телеканале, которым вы даже не подумали воспользоваться…

– Разве вы считаете, что моя внучка может смотреть телевизор? Быть может, ее водят по театрам?! – с горечью прервал его Аймара. – Мы думаем, что кусочек неба за решеткой – это все, что она может сейчас видеть! И мы знаем, как сделать, чтобы она узнала, что мы рядом!!

Взвыл ветер, унося снежные хлопья. А потом вокруг разительно посветлело – глаза, уже привыкшие к вечному полумраку под плотными снежными облаками, с радостью уловили сияние утренних небес над головой.

Но вместо восклицаний радости и удивления вокруг отчего-то послышались ойканье и панические возгласы. И на мир тут же навалились сумерки – гораздо плотнее, чем были до того.

Переводчик невольно поднял голову ввысь. И судя по тишине рядом, это сделали все, включая великого князя Романа Глебовича.

То, что вымолвил Рюрикович, было полно эмоций, но не нуждалось в переводе.

А сам юноша наконец-то нашел ответ, откуда в большом, густонаселенном городе столь красивый и белый снег, крупными хлопьями. Потому что прямо сейчас, на его глазах, с высоченной снежной вершины гигантской горы, до того скрытой плотными облаками, а ныне парящей над Москвой и закрывающей солнце, ветер сорвал длинный и красивый шельф снега и скинул на столицу вниз.

– Как вы посмели! – рявкнул дядя императора.

– Расскажите нам, кому принадлежит небо?! – рявкнули и ему в ответ. – А раз всем благородным, то потрудитесь умерить тон!

– Зато земля под небом принадлежит моему роду! – зло смотрел на него Роман Глебович, буквально сотрясаясь плечами от гнева.

Потому что гора над городом никому не улучшит настроение.

– Нам кажется, что вы не знаете, кто такие Аймара, – источая практически ощутимую материально ярость, произнес Катари. – Но на ваше счастье, мы гости и друзья. Вы вправе нас прогнать. Тогда мы вернемся врагами.

Поиграв желваками и сжав кулаки, некоторое время Роман Глебович смотрел на него.

А затем устремил взгляд на переводчика.

– Я предприму все усилия, чтобы вы встретились с Самойловым, – бросил он, повернулся и размашисто зашагал к своему лимузину.

– Кажется, он угрожал, – подумав, все-таки решил добавить от себя толмач, когда Рюрикович уже не мог их слышать.

Потому что некоторые оттенки слов его временные наниматели тоже могли не понять.

В ответ же встретил удивление и пренебрежение во взгляде. Люди, тайно разместившие гору над огромным городом, не боялись детей.

– Возвращаемся в отель, – скомандовал Аймара.

– Что насчет Черниговского? – спросил переводчик, занимая свое место рядом, на заднем сиденье. – Его нет в гостинице. Возможно, будет в пятницу. Судя по газетам, планируется большой сход князей.

– А что может быть насчет него? – пожал плечами Катари.

– Я имею в виду – вы знаете достаточно, чтобы его наказать. – Переводчик равнодушно покосился на мешок на своих коленях.

Содержимое уже не вызывало прежних эмоций. А дискуссия с людьми такой величины уже не вводила в ступор.

– Самое ценное место у князей – в их кошельках, – добавил постаревший юноша. – Бедность породит агонию.

И таки покосился в окошко – гора все еще была на месте. Гигантская, в десятки километров высотой, и будто аккуратно срезанная по нижней плоскости. Невозможная до такой степени, что он уже привык к ее существованию в небесах. То, что будет, если она упадет, нет-нет, но пробирало нервной дрожью.

– Одна голова – хорошо, – мудро произнес Катари, глядя на приданного специалиста и мешок, – а две – лучше.

И пока толмач приходил в себя, пытаясь переосмыслить народную мудрость, глава клана задал еще один вопрос. Который был даже неожиданнее предыдущей сентенции:

– Расскажи о доме.