На улице нашей любви

Элли меня совсем не знает, мысленно сказала я, а вслух произнесла:

— Элли мне тоже понравилась. Не уверена, что могу сказать то же самое про ее брата. Не люблю хамоватых парней, а он, кажется, принадлежит к их числу.

Брэден улыбнулся, сверкнув белыми, слегка неровными зубами:

— Честно говоря, брат Элли тоже от вас не в восторге.

Его глаза говорили о другом.

— Вот как?

— Мне не очень-то нравится, что моя маленькая сестричка живет в одной квартире с эксгибиционисткой.

Мне ужасно хотелось показать ему язык, но я сдержалась и вместо этого состроила гримасу. Почему-то рядом с ним я ощущала себя девчонкой, школьницей, а не выпускницей университета.

— Эксгибиционисты разгуливают в чем мать родила на публике, — заявила я. — А я и думать не думала, что вы проникли в квартиру. В ванной не оказалось полотенца, и я…

— Господи, благодарю Тебя за то, что Ты иногда посылаешь мне маленькие радости, — возвел очи к небу Брэден.

Он снова принялся за свое. Поедал меня взглядом… Он что, не понимает, что это неприлично?

— Если говорить серьезно, — продолжал он, пялясь на мою грудь, — вам следовало бы разгуливать нагишом все время.

Дерзкий комплимент мне польстил, и я ничего не могла с этим поделать. Губы мои против воли тронула улыбка. Но я укоризненно покачала головой, словно передо мной стоял обнаглевший школьник.

Брэден, довольный произведенным эффектом, негромко рассмеялся. От этого смеха в животе у меня началось что-то вроде щекотки, удивительно приятной. Но я понимала: притяжение, внезапно возникшее между нами, необходимо порвать. Никогда прежде со мной ничего подобного не происходило. И мне это не нужно.

— Я сразу поняла, что вы законченный хам, — заявила я.

Брэден выпрямился в кресле и фыркнул.

— Обычно женщины упрекают меня в хамстве после того, как я вызываю им такси. Предварительно хорошенько оттрахав.

Услышав это слово, я растерянно заморгала. Такого я не ожидала даже от него. Мы едва знакомы, а он уже позволяет себе подобные вольности!

Он заметил мою растерянность.

— Только не говорите, что слово «трахать» вас шокирует.

Нет, просто такие слова надо употреблять в подходящий момент, мысленно возразила я, а вслух сказала:

— По-моему, мы с вами недостаточно близко знакомы, чтобы обсуждать вашу сексуальную жизнь.

Получай. Будешь знать, как распускать язык.

В глазах Брэдена вспыхнули искорки беззвучного смеха.

— А я и не знал, что мы обсуждаем мою сексуальную жизнь.

Лучше свернуть с этой скользкой дорожки, решила я и резко сменила тему:

— Если вы пришли к Элли, то она в университете.

— На самом деле я пришел, чтобы познакомится с вами. Я ведь не знал, что мы уже знакомы. Бывают же совпадения! Я часто вспоминал о вас после нашей совместной поездки в такси.

— Во время свиданий со своей подружкой вы тоже вспоминали обо мне? — съехидничала я.

Когда я разговаривала с этим парнем, мне казалось, будто я плыву против течения. Течения, которое сносило меня в опасный сексуальный водоворот. А мне хотелось плыть в потоке спокойного дружеского разговора с братом моей соседки.

— Холли на этой неделе уехала к родителям, — невозмутимо ответил Брэден. — Она из Саутгемптона.

Похоже, я снова ляпнула что-то не то.

— Понятно. Что ж… — Я поднялась, рассчитывая показать ему, что визит закончен. — Мне следовало бы сказать — приятно было познакомиться. Но когда во время знакомства предстаешь перед человеком нагишом, честно говоря, это не особенно приятно. Простите, но у меня куча дел. Я непременно скажу Элли, что вы заходили.

Брэден усмехнулся, встал и взял с ручки кресла свой пиджак.

— А вам, как я погляжу, палец в рот не клади.

Ну, если он это понял, значит я держалась так, как надо.

— Вас это не должно волновать. Класть себе в рот пальцы я вам не позволю. Никогда.

Он коротко рассмеялся и подошел ко мне вплотную, заставив опуститься на диван.


— Скажите, Джоселин… почему в ваших устах любая фраза приобретает похабный подтекст?

Челюсть у меня снова отвисла, на этот раз от ярости. Он повернулся и был таков… оставив последнее слово за собой.

Я его ненавидела.

Самым отчаянным образом.

Жаль, что мое тело не разделяло этого чувства.





ГЛАВА 3




«Клуб 39» мало походил на клуб. Скорее, это был обычный бар с небольшим квадратным танцполом и нишей в глубине. Располагался он в полуподвальном этаже на Джордж-стрит. Все здесь было низким: и потолки, и круглые диваны, и четырехугольные банкетки, служившие сиденьями. Для того чтобы оказаться у барной стойки, надо было спуститься на три ступеньки, что порой служило серьезным препятствием для подвыпивших посетителей. По-моему, архитектор, позволивший себе этот маленький каприз, сам изрядно набрался. Или накурился какой-нибудь дури.

По четвергам бар обычно до отказа забит студентами. Но сейчас в Шотландии лето, следовательно, в университете каникулы, и потому вечер выдался безлюдным. Желающих танцевать не оказалось, и музыка звучала едва слышно.

Я подала заказанную выпивку парню, стоявшему у стойки, и он вручил мне десятифунтовую банкноту.

— Сдачи не надо, — сказал он и игриво подмигнул.

Подмигивание я проигнорировала, а чаевые опустила в специальную керамическую банку. После закрытия бара мы делим их на всех. Правда, мы с Джо постоянно против этого восстаем — ведь большую часть чаевых получаем именно мы. Щедрость клиентов стимулирует наша униформа — белая футболка с низким вырезом и узкие джинсы. На правой груди черным готическим шрифтом выведено «Клуб 39». Просто и эффектно. Особенно если футболке есть что обтянуть. В моем случае это именно так.

У Крега был перерыв, и немногочисленных посетителей обслуживали мы с Джо. За пару минут расправившись с небольшой очередью, я бросила взгляд в сторону Джо — проверить, не нужна ли ей помощь.

Выяснилось, что очень даже нужна.

Причем помочь требовалось вовсе не в смешивании коктейлей.

Какой-то тип, которого Джо только что обслужила, схватил ее за руку и притянул к себе через стойку. Я нахмурилась, но вмешиваться не спешила, ожидая реакции Джо. На ее бледных щеках вспыхнули красные пятна, она отчаянно пыталась вырвать руку. Двое друзей наглеца стояли рядом и оглушительно гоготали. Ничего не скажешь, очень смешно.

— Пожалуйста, отпустите меня, — жалобно лепетала Джо.

Крега рядом не было, Джо угрожал перелом запястья, так что у меня оставался только один выход — разрулить конфликт самостоятельно. Я нажала кнопку вызова охраны и направилась к бедняге Джо.

— Киска, один только поцелуй, — бормотал парень. — У меня сегодня день рождения.

Я, не тратя времени даром, впилась в его волосатую ручищу ногтями.

— Отпусти ее, козел, иначе спущу с твоей клешни шкуру и повешу тебе на яйца.

Он взвыл от боли и отскочил, выпустив Джо.

— Ах ты, сука американская, — простонал он, разглядывая руку, покрытую кровоточащими отметинами. — Тебе это так не сойдет. Я сообщу начальству, как ты обслуживаешь клиентов.

И вот так всегда — как только скандал, так люди вспоминают о моем американском происхождении. Спрашивается почему? Создается впечатление, что они воображают себя героями каких-то чернушных фильмов восьмидесятых годов — тех, где действовали исключительно отморозки. Я презрительно фыркнула, показывая, что плевала и на его оскорбления, и на его угрозы.

У стойки возник Брайан, здоровенный охранник. Судя по его виду, он не был настроен шутить.

— Проблемы, Джосс?

— Да. Не мог бы ты вывести из бара этого молодого человека и его друзей? По-моему, им необходимо проветриться.

Охранник даже не стал спрашивать, что произошло. Вышвыривать посетителей из бара нам приходится крайне редко, и в подобных ситуациях Брайан полностью доверяет моему мнению.

— Давайте, парни, выгребайтесь отсюда, — скомандовал он.

Все трое, как последние трусы, послушно зашаркали нетвердыми от алкоголя ногами в направлении выхода. Брайан следовал за ними, как конвойный.

Джо, стоявшая рядом со мной, дрожала как осиновый лист.

— Рука-то цела? — спросила я, погладив ее по плечу.

— Да, — ответила она со слабой улыбкой. — Кошмарный сегодня день. Сначала Стивен позвонил и сказал, что дает мне отставку. Потом эти придурки.

Я сочувственно вздохнула. Если Стивен дал Джо отставку, это удар не только для нее, но и для всей ее семьи. Джо, ее мать и младший брат жили все вместе в тесной квартирке на Лейт-уок. Мать страдала чем-то вроде синдрома хронической усталости, и Джо с братом по очереди за ней ухаживали. Для того чтобы заплатить за квартиру, Джо, обладательница доброй души, стройной фигурки и хорошенького личика, постоянно подыскивала щедрых папиков, готовых поддерживать ее материально. Друзья и знакомые Джо твердили, что она способна распорядиться собственной жизнью разумнее, но Джо, робкая и неуверенная, отказывалась что-то менять. В себе она видела одно лишь достоинство, которое можно использовать, — привлекательную внешность. Но все мужчины, клюнувшие на красоту Джо, быстро понимали, что с ее проблемной семьей слишком много мороки, и расставались с ней.

— Мне очень жаль, Джо. Если тебе понадобится помощь с платой за квартиру или чем-то в этом роде, ты только скажи.