На улице нашей любви

— Вы должны откровенно поговорить с ним, Джосс. Рассказать ему о своих чувствах.

При одной мысли об этом сердце тревожно екнуло.

— Нет, — отрезала я. — Никаких объяснений не будет. Если он решил порвать со мной, значит так тому и быть. Словами тут не поможешь.

— Но почему вы хотите скрыть от него правду? — нахмурилась доктор Причард. — Думаете, так вам обоим будет легче?

Ну до чего въедливая особа, подумала я и тут же озвучила эту мысль:

— Вы ужасно въедливая особа.

— Только потому, что я не имею привычки скрывать правду? — рассмеялась она.

— Привыкли оставлять последнее слово за собой?





* * *


Я медленно повернулась и взглянула ему в лицо:

— Именно так.

Брэден сбросил с колен бумаги и уставился на меня.

— Ну так как ты к этому относишься?

— А как ты к этому относишься?

— Я первым спросил, — прищурился он.

Я вздохнула. Бабочки у меня в животе на этот раз не порхали — скорее, там ползали маленькие беспокойные муравьи.

— Что, так и будем препираться, как пятилетние дети?

— Будем.

Я пристально смотрела в его упрямые глаза.

— Брэден.

Хотя я этого вовсе не хотела, голос мой прозвучал умоляюще.

— Я могу ответить, Джосс, — мы с тобой оба знаем, кто из нас двоих более открыт и откровенен. Но я не собираюсь этого делать. Потому что хотя бы один-единственный раз хочу узнать, что чувствуешь ты.

— Что значит «один-единственный раз»? — пожала плечами я. — Перед тобой я не скрывала своих чувств. Ты что, хочешь вывернуть меня наизнанку?

По губам его скользнула хорошо знакомая мне ухмылка — самоуверенная, неотразимая, соблазнительная.

— Нет, детка. Я просто хочу узнать, что творится у тебя на душе.

Надо же, чего захотел. Нет, милый, не выйдет. Этот номер не пройдет. Я равнодушно пожала плечами и повернулась к пишущей машинке.

— Что ж, я не имею ничего против разрыва нашего соглашения.

Он молчал, стоя за моей спиной. Я замерла в ожидании. Наконец он произнес:

— А если мы прекратим делать вид, что мы всего лишь сексуальные партнеры, это ничего не изменит?

Губы мои расползлись в торжествующей улыбке. Хорошо, что я сидела к нему спиной и он не мог этого видеть.

— Полагаю, кое-что изменит, — произнесла я, отчаянно стараясь, чтобы голос звучал безучастно. — В общем, об этом надо подумать.

Не помню, говорила ли я, что Брэден умел двигаться с потрясающей стремительностью?

Бумаги взлетели в воздух, он в два прыжка оказался рядом, сорвал меня со стула, схватил на руки, повалил на кровать и растянулся рядом. Я даже ойкнуть не успела.

— Когда ты перестанешь обращаться со мной как с тряпичной куклой? — рассмеялась я.

— Никогда, — самодовольно усмехнулся он. — Ты такая маленькая. Такая невесомая. Как я могу обращаться с тобой иначе?


— Я вовсе не маленькая, — гордо заявила я. — К твоему сведению, росту во мне пять футов пять дюймов. Есть люди гораздо мельче.

— Детка, я выше тебя почти на целый фут! Конечно, в сравнении со мной ты просто крохотулька! — Он наклонился и коснулся губами моих губ. — Но мне это нравится.

— Да? А как же твое пристрастие к длинноногим красоткам?

— Прошло бесследно. Теперь я питаю пристрастие к большим сиськам, восхитительным кискам и сладким губам.

Он впился в мой рот долгим поцелуем, обвив языком мой язык. Я обняла его за шею. Поцелуй был таким же упоительным, как обычно, но впервые мысли мои не растворились в сладком тумане.

Что, если слова Брэдена можно рассматривать как объяснение в любви… сделанное, так сказать, косвенным образом?

Эта догадка заставила меня восхищенно выдохнуть. К счастью, Брэден как раз в этот момент занялся моими трусиками и не обратил на этот неуместный вздох никакого внимания.





* * *


Размечталась, дурочка, тут же одернула я себя. Вполне достаточно того, что мы рядом. Надо наслаждаться каждым мгновением, проведенным вместе, и не строить глупых фантазий.

Несколько дней спустя, когда я, сделав перерыв в работе над романом, пила на кухне кофе, ко мне присоединилась Элли. Сегодня она тоже была дома, возилась со своими записями.

— Что такое? — спросила я, заметив ее смущенную улыбку.

— Я только что говорила по телефону с моим старшим братом, покровителем и защитником, — сообщила Элли, усаживаясь за стол напротив меня.

— И что дальше? — подозрительно вскинула я бровь.

— Он сказал, что на свадьбу вы пойдете вместе.

— И что из этого?

— Джосс! — Элли запустила в меня печеньем, от которого я ловко увернулась. — Долго ты собираешься играть в молчанку?

— Играть в молчанку? — переспросила я, глядя на валявшееся на полу печенье. — На что ты намекаешь, можно узнать?

— На то, что ваше дурацкое соглашение закончилось. И теперь ты — девушка Брэдена. Это ведь так, верно?

Девушка Брэдена? Не уверена, что имею право на это высокое звание. И вообще, мне оно ни к чему.

— Мы продолжаем встречаться, — пожала плечами я. — А в каком качестве — это не так важно.

— Классно! Здорово! Потрясающе! — завопила Элли так громко, что я едва не зажала уши. — Я знала, знала!

— Хотела бы я знать, что ты знала, — заметила я не без сарказма.

— Да хватит тебе притворяться! Я с самого начала знала, что Брэден в тебя втрескался. Что он относится к тебе совсем не так, как к другим своим девицам.

Элли откинулась на спинку стула и вздохнула с глубоким удовлетворением.

— Что ни говори, жизнь — хорошая штука, — изрекла она. — А чашка чая делает ее еще лучше.

— Тогда поставь чайник.

Она кивнула и поднялась. Любопытно, в каком состоянии ее собственное сердце. И какую игру она думает вести со своим Адамом.

— У Адама появилась девушка. Ты не собираешься найти себе парня?

Узкая спина Элли напряглась.

— Собираюсь, — откликнулась она, подставляя чайник под струю воды. — По-моему, Николас — самый подходящий кандидат на эту должность.

— Неплохой выбор, — кивнула я.

Страшно подумать, какие страсти разгорятся, когда об этом узнает Адам.

Грохот заставил меня обернуться. Чайник валялся в раковине, Элли, морщась и чертыхаясь, потирала правую руку.

— Что случилось? — всполошилась я.

Лицо Элли внезапно залила бледность, даже губы побелели.