На улице нашей любви

Я так явственно представила себе эту картину, что против воли расхохоталась.

Но Элли было не до смеха.

— Джосс! Хватит темнить, скажи, что произошло?

Смех замер на моих губах.

— Он меня поцеловал. И это все. Больше ничего подобного не повторится.

— Брэден так легко не сдается. Особенно если он чувствует, что ты к нему тоже неровно дышишь.

— Если он это чувствует, он пал жертвой самообмана. Я дышу абсолютно ровно.

Врешь и не краснеешь. Правильно, так и надо, похвалила я себя.

— А мне казалось, он тебе нравится и…

— Элли! — рявкнула я.

Разговор становился невыносимым. Еще чуть-чуть, и мои нервы, натянутые как струны, не выдержат и лопнут.

— Прошу тебя, хватит. У меня нет настроения мусолить эту тему.

Выражение лица Элли напоминало выражение ребенка, у которого отняли любимую игрушку.

— Но…

— Элли!

— Хорошо, будь по-твоему! — кивнула она.

Я попыталась как-то отвлечь ее от опасного предмета и спросила:

— А как твои дела с Адамом? Он понял, почему ты на него дуешься?

— Я следую твоему примеру. И не желаю это обсуждать.

Правильно делаешь.

— Элли…

Элли жалобно наморщила лоб.

— Честно говоря, мне до смерти хочется поговорить, — вздохнула она и прищурила свои голубые глаза. — Не представляю, как тебе удается держать в себе все переживания. Я бы просто взорвалась.

— У каждого свои проблемы. Мне так же тяжело откровенничать, как тебе — молчать.

Элли неожиданно показала мне язык и рухнула на стул.

— Ох, до чего я вымоталась сегодня. Напряжный выдался вечерок.

— Что, утомилась от собственной стервозности?

— Ну, до стервы я все же недотягиваю.

— Сегодня ты вела себя как настоящая маленькая стерва.

— Ты тоже стала бы стервой на моем месте.

Я опустилась на табуретку. Придется на следующей неделе не вылезать из спортзала, подкачать хорошенько мускулы и как следует отметелить этого паршивца Адама.

— Что еще выкинул твой Адам, лапочка? — спросила я.

— Он совершенно сбил меня с толку, — грустно призналась Элли. — Твердит, что мы с ним просто друзья, но при этом ведет себя вовсе не по-дружески. Брэден был так занят тобой, что на Адама даже не смотрел, и тот совсем распустился.

— Да, я видела, как он наглаживал твою задницу и все такое…

— Вот именно! Чем холоднее я держалась, тем больше он распускал руки. Когда Брэден побежал за тобой в комнату для персонала, я решила воспользоваться моментом и поговорить с Адамом начистоту. Спросила, почему он наехал на беднягу Николаса и не кажется ли ему, что он слишком много на себя берет.

— И что он ответил?

— Что Николас — козел и не заслуживает такой девушки, как я. Еще сказал, что я веду себя, как неразумное дитя, и поэтому он вынужден меня опекать.

Увертливый, гад, отметила я про себя, а вслух сказала:


— Я вижу, твой Адам — большой мастер уходить от прямых ответов на конкретные вопросы.

— Да, почти такой же, как ты.

— Отличный удар, — фыркнула я.

— Джосс, прости ради бога, — застонала Элли. — Я не хотела тебя обидеть. Видно, и в самом деле вошла в роль стервы.

— В этой роли ты выглядишь чертовски обаятельно. Честное слово.

Элли захихикала и покачала головой, утомленно опустив веки.

— Ты несешь ерунду. Но я тебя люблю.

Последние ее слова заставили меня замереть на месте.

Элли поднялась и зевнула.

— Я дико хочу спать. Утром обязательно поговорим, решим, какой тактики мне придерживаться с Адамом, хорошо?

«Ты несешь ерунду. Но я тебя люблю» — звенело у меня в ушах.

— Хорошо, — выдавила я.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Но я тебя люблю…

— Пойдем, — упрашивала я Дрю. — Будет весело. И Кайл наверняка придет.

Дрю смотрела на меня с сомнением.

— Ох, Джосс, на последней вечеринке я так перебрала, что потом едва пришла в себя.

— Подумаешь, перебрала! Мы все перебрали, но ведь остались живы. На то и вечеринка, чтобы расслабиться. Идем! Там будет Нейт, а я на него, кажется, запала.

— Что, ты решила его закадрить?

Я пожала плечами.

— Джосс, может, все-таки сегодня посидим дома? В последнее время мы совсем истаскались по вечеринкам.

Хохоча, я обняла ее за шею и притянула к себе:

— У нас же с тобой золотое детство, верно? Когда еще и повеселиться, как не в детстве?

Вечеринки были мне нужны как воздух. Они помогали забыться.

— Без тебя мне будет скучно, — уговаривала я. — Хотя я все равно пойду. Придется зажигать одной. Кстати, я кое-что придумала. Это будет так круто, что все закачаются.

Дрю расхохоталась:

— Ты несешь ерунду. Но я тебя люблю.

Стены сдвигались все теснее, грудь сдавило. Я хватала воздух ртом, пытаясь вдохнуть.

Ничего не получалось.

На этот раз приступ длился дольше, чем обычно. Слова «я тебя люблю» висели в воздухе, делая его вязким и липким.

Наконец мне удалось вынырнуть из омута воспоминаний и вернуться к реальности. Легкие наполнились воздухом, мышцы расслабились.

Когда приступ окончился, мне захотелось плакать. Но я знала, слезы лишь вымотают меня, но не принесут облегчения. Стоя посреди кухни на трясущихся от слабости ногах, я пыталась загнать память под плитки пола. И мне это удалось. К тому времени, как я улеглась в постель, воспоминания оставили меня в покое.





* * *


— У вас снова был приступ? — мягко спросила доктор.