На улице нашей любви

— На Дублинскую улицу, — автоматически пробормотала я, надеясь, что мне ехать дальше и на этом основании он уступит.

— Отлично. — Он рывком распахнул дверцу. — Мне в ту же сторону. Так как я уже опаздываю, предлагаю вам не тратить время, пытаясь выяснить, кому из нас такси нужнее, и воспользоваться одной машиной.

Теплая рука легонько толкнула меня пониже спины, побуждая сесть в автомобиль. Мне оставалось лишь повиноваться. Скользнув на сиденье и пристегнув ремень безопасности, я попыталась вспомнить, кивнула ли в знак согласия. Кажется, нет. Но ему мое согласие и не требовалось.

Плюхнувшись рядом со мной, Костюм — так я мысленно его окрестила — бросил водителю:

— На Дублинскую улицу.

Я нахмурилась и пробормотала:

— Спасибо. Вы очень любезны.

— Вы американка?

Негромкий вопрос заставил меня повернуть голову. Вот это да.

Он что, ясновидящий?

На вид ему было около тридцати — может, чуть меньше. Красавцем в полном смысле его, пожалуй, не назовешь, решила я. Но в глазах сияли искорки, уголки рта загибались чертовски чувственно, и весь он излучал сексуальность. Прекрасно сшитый серебристо-серый костюм сидел как влитой. Сразу было видно, что его владелец — завсегдатай спортзала. Такую непринужденную позу мог принять только человек, который находится в хорошей спортивной форме. Под белой рубашкой угадывался мускулистый плоский живот. Светло-голубые глаза, затененные длинными ресницами, смотрели смущенно. Но волосы у него темные, и с этим ничего не поделать.

Дело в том, что я предпочитаю блондинов.

Правда, я не могу припомнить, чтобы с первого взгляда на самого блондинистого блондина внизу живота шевельнулось желание. Передо мной было настоящее мужское лицо — резко очерченные скулы, подбородок с ямочкой, римский нос. Щеки затеняла щетина, густые волосы слегка растрепаны. В сочетании с элегантным дизайнерским костюмом эта очевидная небрежность производила неотразимое впечатление.

В ответ на мой вопиюще любопытный взгляд Костюм вскинул бровь. Охватившее меня желание немедленно возросло по крайней мере раза в четыре. Я и не знала, что на такое способна. Никогда прежде со мной ничего подобного не случалось. С тех пор как миновала лихую пору тинейджерства, я пребывала в убеждении, что мимолетные связи — не для меня.

Интересно, что было бы, предложи мне этот парень заняться сексом. Не уверена, что смогла бы отказаться.

Стоило этой мысли пронестись в голове, я моментально напряглась, поражаясь фокусам собственного тела. Слава богу, сработал защитный инстинкт, и мне удалось придать лицу выражение непроницаемой вежливости.

— Да, я американка, — процедила я, вспомнив наконец, что Костюм задал мне вопрос.

Он понимающе ухмыльнулся, а я со скучающим видом отвела взгляд, мысленно возблагодарив небо за то, что моя смугло-оливковая кожа не имеет привычки заливаться предательским румянцем.

— Надолго в Шотландию? — полюбопытствовал он.

Жутко раздраженная, что этот тип так меня распалил, я решила свести разговор к минимуму. А то, того и гляди, наговоришь каких-нибудь несусветных глупостей.

— Надолго, — буркнула я.

— А, значит, вы студентка.

Эту фразу он произнес с явным подтекстом. И при этом многозначительно округлил глаза. Как видно, хотел показать, что считает всех студенток бездельницами и идиотками, у которых одна забота — искать себе бойфрендов. Я вскинула голову, намереваясь дать ему достойную отповедь. Но Костюм с таким интересом разглядывал мои ноги, что не обратил на испепеляющий взор никакого внимания. Тогда я вскинула бровь, в точности так, как он несколько минут назад, и принялась ждать, когда он соизволит оторваться от моих голых ляжек. Почувствовав мой взгляд, Костюм наконец посмотрел мне в лицо. Разумеется, он не мог не заметить презрительно-удивленного выражения, которое я так старательно на этом лице изобразила. Я ожидала, что он в ответ смущенно потупится или сделает вид, что до моих ног ему нет и не может быть никакого дела. Но он, вопреки всем ожиданиям, пожал плечами и одарил меня самой сексуальной, ленивой и порочной улыбкой из всех, которые я когда-либо видела.

Я недоуменно вытаращилась, ощущая, как между ногами становится горячо. Прекратить это безобразие было выше моих возможностей.

— Да, я была студенткой, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушнее. — Я живу здесь уже несколько лет. Двойное гражданство.

С какой это радости я пустилась в объяснения?

— Значит, в ваших жилах течет шотландская кровь?

Я молча кивнула, тайно наслаждаясь тем, как твердо он произносит букву «т» в слове «шотландская».

— Если вы уже не учитесь, что вы здесь делаете?

Спрашивается, ему-то какое дело? Я метнула на него недоуменный взгляд. Этот паршивый костюм стоит примерно столько же, сколько мы с Райан потратили на еду за все четыре года пребывания в колледже.

— А вы чем занимаетесь? Я имею в виду, в то время, когда не заталкиваете женщин в такси.

Его ухмылка была вполне адекватной реакцией на мою язвительность.

— А вы как думаете?

— Уверена, вы адвокат. Это видно по вашей манере держаться — отвечаете вопросом на вопрос, самодовольно ухмыляетесь, добиваетесь своего любыми способами…

Он рассмеялся, и его глубокий низкий смех эхом отдался в моей груди. Искорки в глазах вспыхнули еще ярче.

— Нет, я не адвокат. А вот вы вполне могли бы им быть. Вы тоже отвечаете вопросом на вопрос. А по части ухмылок, — он сделал жест в сторону моего рта, при этом глаза его чуть потемнели, а губы изогнулись, как видно, повторяя движение моих, — вы любому дадите сто очков вперед.

Голос его стал чуть более хриплым. Взгляды наши встретились. Мы смотрели друг другу в глаза чуть дольше, чем положено воспитанным незнакомым людям, и при этом сердце мое колотилось как бешеное. К щекам прихлынула кровь… и к другим частям тела тоже. Этот парень и безмолвный разговор, который вели между собой наши тела, распалял меня все сильнее. Ощутив, как соски напряглись под бюстгальтером-маечкой, я сделала очередную попытку взять тело под контроль. Отвела глаза, уставилась на машины за окном и мысленно взмолилась о том, чтобы эта поездка закончилась как можно быстрее.


Когда мы добрались до Принц-стрит, выяснилось, что двигаться придется в объезд, так как городской совет надумал проложить здесь трамвайные пути. Я твердо решила по возможности не возобновлять разговор.

— Вы что, страдаете застенчивостью? — спросил Костюм, и все надежды провести остаток пути в молчании пошли прахом.

У меня не было другого выхода, кроме как повернуться к нему и пробормотать с растерянной улыбкой:

— Простите?

Он слегка откинул голову и прищурил глаза. Теперь он походил на ленивого тигра, который смотрит на робкую газель, решая, стоит ли она того, чтобы шевельнуть ради нее лапой.

— Вы страдаете застенчивостью? — повторил он, и я невольно вздрогнула.

Неужели я действительно застенчива? Нет. Разумеется, нет. Но обычно я пребываю в состоянии блаженного бесстрастия. Мне это нравится. Так спокойнее.

— С чего это вы взяли, что я застенчива?

Неужели от меня исходят волны застенчивости, мысленно спросила я себя и мысленно же поморщилась.

Костюм пожал плечами:

— Большинство женщин, оказавшись со мной в одной машине, пользуются счастливым случаем — жуют мое ухо, суют мне в карман номер своего телефона… или что-нибудь в этом роде.

Его взгляд скользнул по моей груди и снова поднялся к лицу. Кажется, я все-таки залилась румянцем. Не помню, когда в последний раз кому-нибудь удавалось привести меня в столь дикое смущение. Надо взять себя в руки.

Да, с подобной шокирующей откровенностью встретишься нечасто. Я улыбнулась, с удовольствием наблюдая, как Костюм округлил глаза в ответ на мою улыбку.

— Вы, как я погляжу, чрезвычайно высокого мнения о собственной персоне.

Он улыбнулся, и я заметила, что зубы у него хотя и белые, но не слишком ровные. При виде этой улыбки в груди шевельнулось какое-то незнакомое чувство.

— Я говорю исключительно на основании обширного опыта, — заявил он.

— Ну, я не из тех девушек, что суют свой номер телефона первому встречному.

— Ах вот как, — кивнул он, словно теперь я была ясна ему до донышка. Улыбка его погасла, губы насмешливо изогнулись, взгляд стал отстраненным. — Значит, вы из тех девушек, что занимаются сексом исключительно после третьего свидания. И все свободное время мечтают о замужестве и куче детишек.

Я состроила гримасу, всем своим видом показывая, что считаю подобное суждение низкой клеветой.

Нет, нет и еще раз нет.

Замужество и куча детишек. Одна мысль об этом заставила меня вздрогнуть. От страха, который преследовал меня много лет, привычно сдавило грудь.

Костюм с любопытством уставился на меня. Не знаю, что он там прочел на моем лице, но взгляд его потеплел.

— Интересно, — пробурчал он себе под нос.

Опять ошибка. Ровным счетом ничего интересного. Я не намерена флиртовать с этим типом.

— Так что не надейтесь, мой номер телефона вы не получите.

— Не помню, чтобы я вас об этом просил, — усмехнулся он. — Кстати, даже если бы мне чертовски захотелось вам позвонить, я не стал бы спрашивать ваш номер. У меня есть подруга.

Внутри у меня что-то сжалось, но я попыталась не обращать на это внимания. Но все же разочарование было таким сильным, что фильтр, установленный между моими мозгами и ртом, временно вышел из строя.

— Тогда перестаньте на меня пялиться, — выпалила я.

Моя реакция, похоже, его позабавила.

— Хотя у меня есть девушка, слепым я от этого не стал, — заявил он. — Если я не собираюсь выпрашивать у вас номер телефона, это не означает, что я не могу на вас смотреть.

Мне ровным счетом наплевать на этого самоуверенного нахала, мысленно произнесла я. Я сильная, независимая женщина. Бросив взгляд в окно, я с облегчением увидела, что мы уже на Квин-стрит-гарденс. Осталось только свернуть за угол, и мы на Дублинской.

— Остановите здесь, пожалуйста, — обратилась я к водителю.

— Где? — обернулся он.

— Вот здесь, — ответила я чуть более резко, чем намеревалась.

Машина остановилась, и я едва сдержала вздох облегчения. Не глядя на Костюм, сунула водителю деньги и потянулась к дверце.

— Подождите.

Я замерла и настороженно повернула голову:

— Что?