На улице нашей любви

— Все в порядке, Брэден.

Я оглянулась на Элли, которая с недоумением наблюдала за происходящим. Бросив на нее умоляющий взгляд, я махнула Брэдену рукой:

— Вам с Элли придется ехать без меня.

— Не думаю, — покачал головой Брэден, продолжавший сверлить Джеймса взглядом.

— Прошу вас, уходите.

— Брэден, — Элли потянула брата за локоть, — идем. Дай людям спокойно поговорить.

Брэден, сердито сверкнув глазами, выхватил у меня телефон и принялся нажимать кнопки.

— Что вы…

Он сунул телефон мне в руку:

— Теперь у вас есть мой номер. В случае чего, звоните. Договорились?

Я молча кивнула. Элли утащила брата прочь. Неужели Брэден действительно за меня тревожится? И готов в любой момент прийти на выручку? Я обернулась через плечо. Обо мне давно никто не тревожился. Может, он только делает вид, но все-таки…

— Джосс!

Нетерпеливый голос Джеймса отвлек меня от мечтаний. Я тяжело вздохнула. Придется разобраться с этим грубияном, другого выхода нет.

— Пошли в дом.

Мы устроились в гостиной, я принесла кофе и сразу перешла к делу:

— Если хочешь знать, я сказала Райан, что она совершает ошибку. У меня и мысли не было подговаривать ее расстаться с тобой. Ты — самое лучшее, что было в ее жизни.

Джеймс покачал головой, его темные глаза блестели от слез.

— Прости, Джосс. За то, что я на тебя набросился. Сам не знаю, что со мной творится. Мне кажется, я сплю и вижу кошмарный сон.

Все, что я могла, — встать и погладить его по плечу.

— Может быть, Райан еще передумает.

— Когда я прошу ее объяснить, в чем дело, она несет полный бред, — пробормотал он, словно не слыша моих слов. — Это все из-за ее родителей. Ты ведь знаешь эту историю?

— Лишь малую часть. Мы с ней никогда не говорили ни о детстве, ни о родителях.

Он недоверчиво уставился на меня:

— Ни фига себе лучшие подруги! Знаешь, иногда мне кажется, эта дружба принесла вам обеим больше вреда, чем пользы.

— Джеймс…

— В общем, мамаша Райан была по уши влюблена в ее папашу. Он был алкаш, пропивший последние мозги, но она с него пылинки сдувала. Паршивец колотил их обеих, но мамаша Райан ни за что не хотела расстаться со своим обожаемым Муженьком. Наконец он сбежал, встретил где-то другую бабу, а мамаше Райан прислал требование о разводе. Тогда эта сука начала изводить дочь. Твердила ей, что она — копия папочки и кончит в точности так же. То есть предательством. Так продолжалось несколько лет. И Райан в это поверила.

Он вздохнул и продолжил:

— Ты знаешь, что эта тварь, мамаша Райан, дважды пыталась покончить с собой? Ей было наплевать, что дочка найдет ее труп. Но ее дважды спасали. И теперь Райан уверена, если мы поженимся, она разрушит мою жизнь, так же как ее отец разрушил жизнь матери. И я не могу ее переубедить. Это такой бред, такая несусветная чушь! Ты же знаешь, она в рот не берет спиртного. Поверишь, ли, Джосс, я думал, все ее страхи развеялись. Мы много говорили об этом, и мне казалось, она сумела победить прошлое. Поэтому я и сделал ей предложение.

Джеймс понурил голову, пытаясь скрыть слезы, снова подступившие к глазам.

— Не могу поверить, что между нами все кончено.

В отчаянии он лягнул кофейный столик. Я и глазом не моргнула.

Все мои мысли были поглощены Райан. Как могло случиться, что я, ее лучшая подруга, ничего не знала о ее прошлом? Не представляла, что ей пришлось столько пережить? Правда, Райан тоже ничего обо мне не знала. А ведь Джеймс прав, внезапно дошло до меня. Эта дружба принесла нам обеим мало пользы. Нам казалось, мы понимаем друг друга. Но о каком понимании может идти речь, если каждый прячет в шкафу свои скелеты?

Но Райан все-таки уступала мне по части скрытности. По крайней мере, Джеймсу она доверилась. Рассказала ему все. Они вместе пытались преодолеть ее заморочки. Правда, как выяснилось, безуспешно.

Но все же она двигалась в верном направлении. В отличие от меня.

— Джосс, прошу тебя, — донесся до меня умоляющий голос Джеймса. — Поговори с ней. Тебя она послушает. Ты для нее очень много значишь. Ей кажется, если ты счастлива в одиночестве, у нее тоже это получится.

Кто сказал, что я счастлива? О счастье речь не идет. Мне просто так спокойнее.

Я тяжело вздохнула, не зная, что ответить.


— Ты можешь остановиться у меня, — пробормотала я наконец. — Живи сколько хочешь.

Джеймс уставился на меня, словно не понимая. Потом кивнул.

— Если ты разрешишь мне сегодня переночевать у тебя, буду очень благодарен. Завтра поеду домой, к маме. Останусь там, пока не решу, что мне делать со своей жизнью.

— Вот и хорошо.

Больше мы не сказали друг другу ни слова. Я нашла в шкафу одеяло и положила на диван вместе с одной из своих подушек. Встречать разочарованный взгляд Джеймса было так тяжело, что я, оставив его в гостиной, ушла в свою комнату.

И позвонила Элли.

— Ну, как ты там? — спросила она, перекрикивая музыку и гул голосов.

Потом шум в трубке стих. Видно, Элли вышла из бара на улицу.

Паршиво. До жути паршиво.

— Все нормально, — бодро ответила я. — Знаешь, я разрешила Джеймсу переночевать у нас в гостиной. Надеюсь, ты не будешь возражать. Это только на одну ночь. Завтра он уедет.

— Конечно, какие могут быть воз… Что?

Она отвернулась от трубки, разговаривая с кем-то еще.

— У нее все нормально. Он спит в гостиной, на диване.

Кого, интересно, это волнует? Неужели Брэдена?

— Нет, я сказала, что не возражаю. Брэден, у нее все хорошо. Иди отсюда. Прости, Джосс, — сказала она уже в трубку. — Да, конечно, пусть ночует. Хочешь, я приеду домой прямо сейчас?

Вопрос эхом отдался у меня в голове.

Дома ли я, вот что нужно понять. И хочу ли я видеть Элли?

Я едва ее знаю. Но каким-то образом она ухитрилась захватить место в моей душе. Как и Брэден. Ох, ну и напряженный сегодня выдался денек. Одна эмоциональная буря за другой.

— Не дергайся, Элли. Спасать меня нет необходимости. Отдыхай. Веселись. Только не пугайся, когда ночью обнаружишь на диване незнакомого парня.

— О'кей.

Я уперлась взглядом в стену, слушая гудки в трубке. Перед глазами все плыло. Почему я так легко потеряла контроль над собой? Утратила душевное равновесие? Почему почва уходит у меня из-под ног?

Почему переезд на новую квартиру так много изменил в моей жизни?

Впрочем, перемены не коснулись самого главного. Я по-прежнему одна. И это — мой сознательный выбор. Но Райан совсем другая. Ей не выжить в одиночестве.

Я набрала ее номер.

Она не отвечала ужасно долго. Я уже собиралась дать отбой, когда в трубке раздался ее голос:

— Алло!

Господи, она что, при последнем издыхании?

— Райан?

— Что тебе надо, Джосс? Я сплю.

Кто бы сомневался. Наверняка, расставшись с Джеймсом, она целыми днями валяется в постели. На меня вдруг накатило раздражение.

— Что мне надо? Всего лишь сказать тебе, что ты полная и законченная идиотка.

— Что-что?

— Что слышала. А теперь быстренько позвони Джеймсу и попроси у него прощения. Скажи, что осознала свою ошибку.

— Иди на фиг, Джосс. Я должна жить одна, и ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой. Что на тебя нашло? Или ты напилась в стельку?

— Нет, я сижу в своей квартире, трезвая как стеклышко. А твой бойфренд, душевно разбитый и морально уничтоженный, дрыхнет в соседней комнате на диване.

Райан затаила дыхание.

— Джеймс в Эдинбурге? — наконец спросила она.

— Да. Он чуть жив после твоего удара. И он рассказал мне все. О твоих родителях. О твоей матери.