На расстоянии любви

Два месяца мучительного счастья или счастливого мучения?..

Трофим спешил на встречу с Аней. Удобно устроился! Дома ждет ласковая, надежная жена, в отеле скучает страстная любовница. Обе ему дороги, обе нужны как воздух, и он необходим и той, и другой.

По дороге купил два букета: из роз для Ани, хризантемы — Соне. Продавщица понимающе усмехнулась. Ну и пусть! Ему пока хорошо, а это главное. Конечно, рано или поздно связь с Аней придется прекратить. Он предупредил сразу, что Соню никогда не бросит.

— И не надо! — согласилась Аня, причесывая роскошные локоны ниже плеч. — Живи с ней на здоровье.

Трофим лежал в постели, накрытый простыней по пояс. Закинул руки за голову и наблюдал за ритуалом Ани — она причесывалась, мазалась кремом, что-то втирала, клала на лицо отвратительную маску, которую потом стягивала, как вторую кожу. У него при этом зрелище брови ползли к краю волос.

— Гадость! — заявил он.

— Смешной ты! Чтобы на лице не было морщин, дерьмо положить можно. Впрочем, кто знает, из чего это сделано? — она взяла в руки баночку с кремом, покрутила ее: — Может, оно и есть дерьмо! Но кожа разглаживается. Хочешь, Соньке подарю? У меня их много.

Она наклонилась и достала несколько коробочек с надписями на иностранном языке.

— Бери, эта дурочка будет рада.

— Ладно.

Трофим лениво потянулся. Сегодня он чаще думал о Соне, чем об Ане. И домой тянуло сильнее обычного. Устал, наверное, разрываться на две части. За все в жизни приходится платить, главное, чтоб сохранилась семья. Без Сони он не проживет. Аня — развлечение, без которого скучно. Соня — дыхание, без которого нельзя.

— Думаешь о ней?

Аня пересела на кровать, потянулась к его коленям и пальцами пробежалась вверх.

— Давай отложим на потом. Домой уже пора. Соня слишком часто остается одна. Мне это не нравится.

— Но она не возражает?

Странно, но ни разу жалоб от нее Трофим не услышал. Улыбается, веселая, даже радостная. Что бы это значило?

Откатил Аню с ног, принялся одеваться. На душе скребли кошки. Впервые за эти месяцы.

— Чего всполошился?

— Не знаю. Что-то нехорошее должно случиться. Только бы Соня не узнала…

— А если узнает, что будешь делать?

Трофим взглянул на нее сердито и серьезно проговорил:

— Убью тебя.

— А меня-то за что? — изумилась она.

Он потянулся и ухватил ее за лицо ладонью:

— Чтобы соблазнительниц было на одну меньше!

Аня стала медленно расстегивать блузку. Смотреть на это и не реагировать Трофим еще не научился. Взялся за пряжку ремня.

— Последний раз на сегодня!..



Только бы не поскользнуться и не упасть! Только бы не удариться! Теперь она должна быть осторожной.

Соня летела домой как на крыльях. В руках она держала результаты анализов. Неужели это свершилось?! До сих пор не верилось, что у них с Трохой будет малыш. Долгожданный, выстраданный, выплаканный, вымоленный. Первый!

Останавливаться на этом Соня не собиралась. Ведь хотели минимум двух — вот пусть и будут… трое, четверо! Сколько получится! Они будут любить всех одинаково сильно. Хотя первого — чуть больше.

Дорога казалась невыносимо длинной! Транспорт тащился черепахой, люди словно специально задерживали ее, но Соня рвалась вперед. Так разбежалась, что боднула головой в живот какого-то парня в меховой куртке.

— Осторожней надо быть… Соня?..

— Борька! Как здорово, что тебя встретила! Где пропадаешь? — затараторила она. — Мама писала, что ты пробыл в деревне день и снова уехал.

Они стояли посреди запруженной улицы и болтали. Соню толкнули раз, другой. Борис взял ее за руку и отвел в ближайшее кафе.

— Садись, передохни. Куда ты так бежала, что света белого не видела?


— Домой… У меня радость… вот с тобой тоже хочу поделиться. Пусть все знают, что у нас с Трофимом будет ребенок! Здорово, правда? Я молодец… наконец-то!.. В горле от радости пересохло. Закажи мне что-нибудь, я только умоюсь и руки ополосну.

Она убежала в туалет. Вернулась и нашла на столе апельсиновый сок, кофе и вазочку с мороженым.

— Класс! Спасибо.

Борис улыбнулся своей обворожительной улыбкой, за которую в школе девчонки выдергивали друг другу волосы.

— Мне нравится баловать хорошеньких женщин.

— А я не просто хорошенькая, — Соня отпила сок и облизнулась: — Я хорошенькая беременная женщина, но мне тоже нравится, когда меня балуют. Трофиму сейчас некогда — работы много. Я дома одна, жду его… Но скоро мы будем встречать его у окна вдвоем с малышом!.. Ты за меня не рад?

Она только теперь обратила внимание, что Борис смотрит на нее, как на вчерашний борщ, который пришлось вылить в туалет.

— Рад, конечно. А ты уверена, что Троха тоже пребывает в ожидании радости отцовства?

— Конечно, уверена!

На этот счет у Сони сомнений не возникало. После совместного визита к врачу в их жизни что-то произошло, переломилось, и они снова начали понимать друг друга. Соня увидела себя со стороны и ужаснулась: сколько же Трофиму пришлось вытерпеть рядом с ней!.. Но она сделала все, чтобы исправиться.

— Значит, говоришь, много работает…

Соня облизнула ложечку от мороженого и кивнула. Трофим последние два месяца возвращался с работы очень поздно усталый, сразу шел в душ и спать. Она старалась ни о чем не спрашивать, но однажды он сам рассказал, что гостям из Москвы очень понравился его инвестиционный проект, и, возможно, в будущем его пригласят в их фирму работать.

Все это Соня выложила Борису, но вместо одобрения он хмыкнул:

— Если женщина хочет быть слепой — не мешайте ей!

Она воткнула ложечку в стаканчик с мороженым и отодвинула его.

— Что ты имеешь в виду? Предупреждаю: в гадость о Трофиме я не поверю!

— Зачем тогда говорить? Если ты отдохнула, пошли, а то у меня еще дела.

Соня напряглась.

— Нет, раз уж начал, говори! Что ты молчишь? Нечего сказать?

— Тебе будет больно, Соня.

— Давай!

Она сложила руки, сцепила, чтобы не дрожали.

— Я был у друга и случайно наткнулся на Трофима в ресторане отеля.

Соня проглотила вставший в горле комок — ожидала чего-то более ужасного.

— Ну и что? Он иногда ходит отмечать удачные сделки. Я на такие мероприятия не ходок…

— Ходит с женщиной?

Соня неуверенно кивнула:

— С коллегой…

— Хочешь узнать имя этой коллеги?..

Борис выразительно замолчал. Соня могла бы вытерпеть из его уст любое имя из сотен тысяч, исключая одно.

— Боря, пожалей меня…

Он развел руками.

— Твое решение!

Соня хотела встать, но ноги не держали. Она трусиха, самая настоящая трусиха! Но если она не услышит имени, как поймет, что такое предательство?

— Кто она?

Борис опустил голову и уставился на салфетку, изорванную в клочья Сониной рукой.

— Ты и так уже знаешь.

— Нет, скажи ты! — попросила она. — Чтобы я могла сказать, что ты врешь.